Глава 1
— Ой, внучок, так давно я тебя ждала… Целый месяц не приезжал! Ты хоть навещай почаще… Вот помру — а ты и не узнаешь, — прочитала восьмидесятилетняя Антонина Степановна, неторопливо направляясь в сторону кухни.
Игорь прошёл за ней.
— Бабуль, я как раз по этому поводу и приехал. Ты же знаешь, что у меня много работы, а к тебе — езды полтора часа в одну сторону. У меня семья, и ты прекрасно об этом знаешь. Я уже столько раз предлагал тебе переехать ко мне… Ну почему ты такая упрямая?
Антонина Степановна снова покачала головой.
— Бабуль, ну как так?.. Ну пойми — так всем будет лучше! У нас у тебя будет отдельная комната, поликлиника рядом, соседи твоего возраста. Полдома — можно целый день на лавочке сидеть! Внучки рядом, в конце концов… Все тебя ждут!
— А тут ты одна живёшь, бобылём… Неужели моё предложение настолько ужасно? Ну ты же взрослый человек, бабуль, а ведёшь себя как ребёнок. Я ведь о тебе забочусь, стараюсь, чтобы всем было хорошо.
— Ой, не обо мне ты печёшься, а о себе… — покачала головой Антонина Степановна. — Дом мой продать хочешь… А его ещё твой прадед строил.
— Бабуль, эта халупа не сегодня-завтра развалится. Я понимаю, что он тебе дорог как память, но посмотри на ситуацию с другой стороны. Сейчас за него можно хоть что-то получить — а иначе мы просто его потеряем. Найдутся люди, которые вложат в него деньги, отремонтируют — и твой дом будет стоять дальше. А так он просто рассыплется, и всё.
— Я в бизнес вложу — и всё это будет приносить нам всем пользу. И тебе — в том числе. Ну кому хорошо от того, что ты здесь одна скучаешь?..
— Не знаю… — вздохнула пожилая женщина. — Может, ты прав. Мне надо подумать.
На следующий день бабушка дала своё согласие. И Игорь, по-быстрому собрав все её пожитки, увёз в город. Дом выставили на продажу. Месяц всё было отлично. Но потом Антонина Степановна поняла — она ошиблась.
Игорь с женой ругались постоянно. В квартире были скандалы. Жена Игоря срывалась на всех подряд — то на мужа, то на дочерей. Её постоянно что-то не устраивало. Но больше всего её не устраивало присутствие Антонины Степановны. Женщина в принципе этого не скрывала.
— Смотри, с каким видом она ест. Хоть бы вид сделала, что ей вкусно… Сил нет на это смотреть. В комнате своей не убирает... Да и вообще в доме пахнет бабкой! Как мне подруг в гости приглашать? Зачем ты вообще всё это затеял? Жила бы она там, у себя, в захолустье — и жила! Нет же — притащил сюда эту рухлядь!
— Оль, язык прикуси! Бабушка может услышать, — огрызнулся Игорь. — Да мне плевать! Пусть знает, что я её терпеть не могу!
Женщина ещё долго не унималась, а Антонина Степановна лишний раз старалась не выходить из комнаты, не попадаться невестке на глаза. Внучки, а точнее — правнучки, с бабушкой тоже не разговаривали особо. Да и понятно — девочки уже были подростками, и с Антониной Степановной им говорить было не о чём. Да и неинтересно. По сути, они её толком и не знали.
Вот так и жила бабушка — в аду. В самом настоящем. По-другому и не скажешь.
И обратно — возврату не было. Дом продали очень быстро. Антонина Степановна переживала. Меньше всего она хотела внести раздор в семью внука. Если бы только знала, что Оля так отреагирует на её появление… Но ведь Игорь сам её уговорил переехать.
Глава 2
Пожилая женщина всю жизнь прожила в этой деревне и в этом доме — с любимым мужем Сергеем. А девять лет назад мужа не стало. Поначалу она справлялась с хлопотами, но с годами всё давалось тяжелее. Огород она давно забросила — не было сил ухаживать. А смотреть, как участок зарастает сорняками, просто не могла.
Игоря Антонина тоже воспитывала сама — его родители погибли, когда мальчику было пятнадцать. Бабушка старалась — давала тепло, любовь… Но разве заменишь родителей?.. Воспитывала, как могла. Потом — армия. А по возвращении — Игорь подался в город. Женился.
Стариков навещал редко — всё ссылался на работу. Проститься с дедом, пока тот лежал в больнице, Игорь времени тоже не нашёл. На похороны не приехал — был в командировке. А вот год назад зачастил к Антонине Степановне — каждый месяц стал приезжать. И каждый раз была одна и та же причина: увезти её в город.
Он не стал скрывать — ему нужны деньги. А кроме бабушкиного дома — продавать было нечего. Он даже за могилки родителей обещал ухаживать.
И за Серёжину тоже. Но теперь-то Антонина поняла: это были только слова.
Ничего он делать не будет. А обратно — ничего не вернёшь. Сама виновата.
Корил он бабушку просто: - - — Деньги тебе зачем? Живёшь на всём готовом. Ольга варит на всех — тебя, по-моему, не обделяет. А продукты покупать надо. Нам в магазине ничего бесплатно не дают.
— Ты хоть сладенького купи, — просила иной раз Антонина, — конфет каких-то… — Есть варенье — тебя уже не устраивает? — искренне удивлялся мужчина. — Может, шоколадных купить?..
Но вечером приносил обычные карамельки и какие-нибудь пряники. И всё — в таком мизерном количестве. Он словно не замечал, как бабушка изменилась. Она стала молчаливой, замкнутой. Ночью прижимала подушку ко рту, чтобы, не дай бог, приступом кашля не разбудить домочадцев. Но утром всё равно все ходили с недовольными лицами.
Если бабушка случайно сталкивалась в квартире с друзьями правнучек, те стыдливо опускали глаза и потом психовали на отца, что она их позорит.
Глава 3
Так прошёл целый год. Каждый день Антонина просила своего Серёженьку забрать её к себе, чтобы уже не мучиться. Но она даже не подозревала, что ждёт её впереди. Женщина считала: хуже — просто некуда.
— Представляешь, бабуль… — начал Игорь издалека, но по тону Антонина заподозрила неладное. — У Ольги мать заболела. Слегла. Ухаживает она за ней , вымоталась вся между квартирами мотаться… — Горе-то какое… — всплеснула руками Антонина. — Да вот и я говорю, бабуль, — подхватил Игорь. — Я так подумал: надо нам Ольгину мать сюда забирать. Ты как на это смотришь? Ольге полегче будет…
Внук вопросительно посмотрел на бабушку, ожидая её ответа. — Да, конечно, Игорь… конечно… Только где мы все разместимся?.. — Так вот, — сказал он, — я об этом и хотел поговорить.— Я, бабуль, тебя в интернат записал. На время. Ольгина мать выздоровеет — и ты вернёшься обратно. Не переживай. Это всего лишь на какой-то период.
Антонина Степановна не нашлась, что ответить. Настолько она была шокирована. Просто не верила своим ушам. — Да поверь, тебе там лучше будет, — разглагольствовал Игорь. — Ты здесь всё равно сидишь в четырёх стенах. А там — простор, свежий воздух, лес рядом, врачи под боком. Ну согласись — я прав?
— Да как же так... Со мной-то... — тихо проговорила Антонина. — Вот где мы с дедом тебя упустили… Надо было и тебя, наверное, в своё время в интернат отправить. Жизнь свою не напрягать…
— Бабуль, ну не начинай. Не делай из мухи слона! — вскипел мужчина. — Я же сказал: это на время. Но не можем мы Ольгину мать оставить на произвол судьбы, понимаешь? Ну ты что — не человек, что ли?..
Антонина открыла рот, чтобы возразить, но в комнату заглянула Оля:
— Игорь, ты скоро? Маму через два часа привезут. Её где-то размещать надо!
Даже так. Пожилая женщина уже ничему не удивлялась в этом доме. Игорь психанул, резко встал, стал молча складывать бабушкины вещи в чемодан.
Глава 4
Они доехали до интерната. Он высадил её у ворот — и резко нажал на газ. Молодая женщина вышла навстречу Антонине:
— Что же вы не заходите? Не май месяц на улице! А увидев слёзы, которые текли по щекам старушки, добавила: — У нас тут прекрасно. Вам понравится, поверьте. Ещё уезжать не захотите.
— Да, — прошептала Антонина. — Подсказывает мне сердце, что уезжать-то и не придётся… Надолго я с вами.
Первую неделю она присматривалась к новым условиям, к жильцам. Слушала их истории — и про себя усмехалась: насколько эти истории были похожи. Но, несмотря на это, ей было очень стыдно, что она оказалась в таком месте. Женщина всё больше замыкалась в себе. Она видела, как здоровые и упитанные родственники на шикарных машинах привозят сюда стариков и чувствовала в сердце боль, которая никак не хотела проходить. Это было невыносимо.
Однажды она сидела на улице, на своей любимой скамейке под берёзой. Под ногами приятно шуршала осенняя листва. Вдруг к ней подсела молодая девушка — та самая, что встречала её в день приезда.
— Тонечка Степановна, а вы почему здесь? Почему на обед не идёте? Там такой чудесный куриный суп! А ватрушки — они бесподобные. Пойдёмте?
— Ой, спасибо, Инночка… Но что-то мне не хочется, — улыбнулась Антонина. Ей нравилась эта милая девчушка.
— А давайте я вам сюда принесу! Я мигом всё организую. И мы с вами поедим на свежем воздухе.
Не успела Антонина ничего ответить, как девушки уже и след простыл. А через пятнадцать минут перед ней стоял стол. На нём — чашка горячего ароматного супа, свежий хрустящий хлеб. Из корзинки исходил тёплый, хлебный дух.
Давно Антонина Степановна так славно не проводила время. Они поговорили. Казалось бы обо всём. А после супа девушка принесла кружки, термос и ту самую ватрушку. И они сидели ещё примерно час — пока не закончился чай.
— Спасибо вам, Инночка, за прекрасный обед, — снова улыбнулась Антонина. — Да не за что, Тонечка Степановна! Но вы так не должны. Возьмите себя в руки и начните жить! Ведь ваша жизнь не закончилась. Во всём есть положительные моменты. Я вот, например, выросла в детском доме, а после выпуска пришла работать именно сюда. Знаете, почему?
Антонина отрицательно покачала головой.
— Меня здесь любят, понимаете? И вас будут. Здесь очень много хороших людей. По кому вы страдаете? По тем, кто вас предал? Да разве они достойны хоть одной вашей слезинки? Я верю, что у вас за плечами прекрасная жизнь. Вы жалеете, что прожили её именно так?
Старушка покачала головой:
— Нет, наверное. Вернись сейчас на много лет назад — я бы ничего менять не стала. Мой муж был очень добрым человеком. Мы с ним всегда обедали вместе и ужинали... Мы всё делали вместе. Он меня в шутку всегда называл "жена декабриста".
Антонина улыбнулась, и слёзы вновь ручьём полились из глаз.
— Вот видите! — улыбнулась Инна, протянув бабушке салфетку. — Вы счастливая женщина, вам есть что вспомнить. А у меня и этого нет. Но я не жалуюсь. Я живу с пользой для других. Это мой выбор. Я вот, например, уверена, что проработаю здесь всю жизнь. Вы — вся моя большая семья.
— Ты что, замуж не собираешься? — удивилась Антонина Степановна.
— А вы думаете, меня замуж возьмут? У меня ни образования, ни внешности. Сейчас в цене другое. Я не хожу по клубам, я не выхожу за пределы этого заведения. Поэтому шансов у меня — маловато, — рассмеялась девушка. — У меня даже друзей нет. Мать с отцом спились, а в детдоме я с года. Вот и получается: вас предали в конце жизни, а меня — в начале. Значит, мы с вами друзья по несчастью.
Инна замолчала. Обе сидели какое-то время молча и смотрели вдаль. Вдруг Антонина Степановна сказала:
— Так конфет хочется. Шоколадных. Внук никогда мне их не покупал. Только карамельки… — Так я вам вечером принесу, — пообещала Инна. — Можем чайку вместе попить. Я живу при интернате, так что могу с вами хоть целыми днями время проводить.
Вечером и вправду перед бабушкой был накрыт стол к чаю. Какие тут сладости только не было! И конфеты, и зефир, и печенье. Они проболтались до вечера — и Антонине Степановне и вправду стало легче на душе.
Глава 5
Прошло три года. Больше всего Антонина любила, когда к ней приходила Инна. Девушка читала ей книги, обсуждала с ней новости — или просто составляла компанию за чаем. В интернате Антонина тоже нашла друзей — среди таких же несчастных стариков, как и она. И жизнь давно ей не казалась такой уж безрадостной.
А однажды к ней приехал Игорёк. Антонина отметила про себя, что внук поправился, похорошел, весь такой холёный стал — видно, неплохо живёт.
— Привет, бабуль! Вот приехал узнать, как у тебя дела, как ты себя чувствуешь, — улыбнулся мужчина. — Помирать не собираюсь, — резко ответила Антонина Степановна. — Переписать больше на тебя нечего, так что можешь не утруждаться и не тратить своё драгоценное время, не навещать меня. Я продержусь.
— Бабуль, ну зачем ты так? — нахмурился Игорь. — Я хотел тебе о нас рассказать. Неужели тебе не интересно, как мы живём? Правнучка твоя замуж вышла, мама Ольги поправилась, теперь с нами живёт, машину Ольге купили…
— А ты мне это зачем рассказываешь? — тихо спросила бабушка, перебив мужчину. — У меня нет ни внуков, ни правнуков. Никаких Оль я знать не знала и знать не хочу. Садись в свою новую машину и больше не приезжай. Тебе здесь не рады.
И пожилая женщина встала и потихоньку пошла в свою комнату.
— Постой! — крикнул в догонку внук, подошёл к женщине и протянул листок. — Тут звонили. Очень хотят с тобой связаться. Номер… Германский. У тебя там родственники, что ли?
Женщина взяла листок и, ничего не ответив, пошла прочь — ни разу не обернувшись. Ей было невыносимо больно и в то же время противно находиться рядом с этим человеком.
А на следующее утро Инна позвонила по номеру телефона, оставленного Игорем. И выяснилось, что когда-то, ещё в детстве, родителей поделили с братом — и один из них оказался в другой стране. Но семьёй не обзавёлся. И всё его нехитрое богатство перешло брату — единственному родному человеку. Времена были трудные, поэтому связи с ним не было.
Вскоре к ним приехал человек из посольства и помог оформить необходимые документы. Антонина была счастлива, что на склоне лет может помочь своим близким людям.
Глава 6
Половину денег она отдала Инне — чтобы та купила себе жильё и поступила в институт. Немного оставила себе, а остальное пожертвовала своему любимому пансионату, в котором обрела любовь и покой.
А вскоре её ожидал сюрприз: приехало всё семейство Игоря — забрать любимую бабушку домой. Как уж они пронюхали о наследстве — одному Богу известно, но представление устроили знатное.
— Бабуль, мы же говорили тебе, что это ненадолго! Мама Ольги уж выздоровела. А ты как же тут одна без нас? Так что собирай вещи — поехали обратно!
Но Антонина наотрез отказалась от их предложения и сказала, что свою смерть встретит здесь:
— Вы не приезжайте больше. Как умру — вам сразу сообщат, наследнички. Терпите. Недолго осталось.
И она развернулась и ушла.
Эпилог
Антонина Степановна прожила ещё два года. Два счастливых года. Родственники её не беспокоили — покорно ожидали. А бабушка наблюдала за успехами Инны — единственного родного человека. Девушка рассказывала, показывала, какую купила квартиру, рассказывала о соседе, который оказывает знаки внимания — и что ей это очень нравится. А спустя год прибежала на седьмом небе от счастья:
— Я выхожу замуж! И скоро стану мамой!
Антонина плакала вместе с ней.
— Это всё вы, это вы, Тонечка Степановна. Это вы — волшебница. Вы изменили мою жизнь. Вы даже не представляете, как я вам благодарна. Вы — самая лучшая бабушка на свете! — Да нет, Инночка… Хорошего человека счастье всегда найдёт. Я тут совсем ни при чём. А ты заслуживаешь этого самого счастья.
Вскоре Инна приехала к своей бабушке уже с маленьким свёртком на руках — познакомить с правнучкой. Маленькой Антониной.
Через три месяца после этой встречи старушки не стало. Она ушла тихо. Во сне. С улыбкой на губах. Она была счастлива. Сделала всё правильно. В этот же день Инна, по просьбе бабушки, пришла по адресу Игоря и бросила ему в почтовый ящик письмо.
Мужчина, вскрыв конверт, прочитал вслух:
"Дорогой мой внучек. Если ты читаешь это письмо — значит, я уже рядом с твоим дедом Серёжей. Я всё распределила ещё задолго до своей смерти. Но и про тебя, конечно, не забыла. В конверте ещё один конверт. И в нём — твоя доля. Прощай. Твоя баба Тоня."
Игорь с нетерпением достал второй конверт, разорвал его — и был просто взбешён. Там лежала тысячная купюра. А на ней маркером было написано:: Купи себе совесть.
Друзья если вам понравилась эта история, не забудьте подписаться на канал для вас это сущий пустяк а для развития моего канала очень важно.
Благодарю вас и до новых встреч
#жизненные истории #истории из жизни #душевные истории