Следующим утром Лера и Дима объявили Ане и Ивану о том, что собираются уехать прямо сейчас. Дима не пошутил вчера, когда сказал о поездке к родителям Леры. Ему, и правда, хотелось, чтобы его любимая нашла общий язык с родными.
Конечно же, Аня очень расстроилась. Они с Лерой не успели обсудить ситуацию, которая сложилась между ней и ее родителями, Аня не знала о появлении в их семье еще одного ребенка, при чем такого непростого.
Лера решила, что лучше уж не стращать подругу такими ужасами перед родами. Анька очень впечатлительная, наверняка бы стала думать бесконечно о том, как бы тоже не родить ребенка с отклонениями. А кому это нужно?
Лера решила вообще ничего не рассказывать, даже перед отъездом. Хоть и нервничала заметно. Она объясняла свое волнение тем, что уже давно не ездила домой и переживала, не обижаются ли на нее за это родители. Аня, кажется, поверила.
Они тепло попрощались и пообещали друг другу теперь всегда оставаться на связи, больше не теряться вот так на долгие годы. Уезжать отсюда было грустно, но необходимо. Это место снова соединило Леру и Диму. Они уезжали, держась за руки.
Все утро Диме снова названивала невеста. Конечно, он еще в первый вечер, когда Лера его видела из окна, сказал ей о том, что поехал к друзьям в деревню, и о том, что, когда они встретятся, им нужно будет серьезно поговорить.
Все-таки, она решил, что не имеет права обсуждать такие серьезные вещи по телефону. Он мужчина и скажет ей все, глядя прямо в глаза. По крайней мере, Кристина не заслужила того, чтобы ее бросили в телефонном разговоре.
Она ничего плохого не сделала, и совсем не виновата в том, что в Диминой жизни снова появилась Валерия, которую он предпочел ей. Дима, вдруг, отчетливо для себя понял, что просто искал все эти годы в бесконечном потоке женщин хоть что-то, отдаленно похожее и напоминающее ему Леру.
И Кристина из всех этих женщин была наиболее похожа на идеал. Но все это время Дима по-прежнему продолжал любить только Леру, хоть и сам не понимал этого. Зато теперь он был в этом абсолютно уверен и не собирался упускать эту женщину.
Он хотел ее жизнь сделать прекрасной, хотел исполнить все свои обещания, которые ей когда-либо давал. А их, между прочим, было не так уж и мало. Когда они в юности были вместе, мечтали о собственном доме, о большой и дружной семье. Придется постараться. Но Дима был к этому готов, хоть Лера ничего и не требовала от него сейчас.
Ей просто было хорошо. Он держал ее за руку, и от этого она наполнялась невероятной энергией, уверенностью, любовью и счастьем. Как будто всю жизнь ждала чего-то, и вот, это произошло, наконец. На душе было легко и приятно.
Но, несмотря на это, когда они стали подъезжать к ее родному городу, Леру снова затрясло от волнения.
- Нет. Давай не поедем. А что я им скажу? Как в глаза буду смотреть? – чуть ли не плакала она, ругая себя мысленно за то, что поддалась этому порыву и поехала.
- Не волнуйся. Все будет хорошо. Сейчас мы заедем в цветочный, купим букет для мамы, потом купим торт и позвоним в дверь. Лера, мы уже почти приехали, я не поверну назад. Ты должна это сделать. Это нужно, прежде всего, тебе самой. Знаешь, если бы у меня была возможность еще хоть раз увидеться с родителями, я бы обязательно бы ей воспользовался. Сделай это, чтобы потом никогда не жалеть о том, что не сделала.
- Ты прав. – не могла не согласиться Лера, но, все же, волнение не отпускало.
Они сделали так, как сказал Дима. Лера несмело позвонила в дверной звонок. Она стояла перед дверью квартиры, в которой выросла, и чуть ли не плакала от нахлынувших эмоций и воспоминаний. Как же долго она здесь не была!
Дима держал ее за руку, поддерживал, как мог, говорил, что все будет хорошо. Через какое-то время дверь распахнулась. Из квартиры выбежала Вероника Андреевна и тут же бросилась обнимать Леру без каких-либо слов.
Она крепко прижимала к себе дочь, потом стала ее расцеловывать, потом снова обняла. На лице это женщины было столько эмоций, столько любви. Как же она скучала по своей Лере!
- Здравствуй, мамочка. – шептала Лера сквозь слезы.
- Доченька моя. Доченька. Милая моя. – разрыдалась мать.
- Прости меня. Прости. – шептала Лера.
- Это ты нас прости. Лерочка! Как я рада! Ну что же мы здесь? Проходите, скорее. – опомнилась женщина, что они стоят на пороге.
- Мама, это Дима.
- Здраствуйте, Дима. Я Вероника Андреевна, проходите. Добро пожаловать. – как-то сразу догадалась Вероника, что это именно Дима поспособствовал возвращению ее дочери домой, почувствовала и была ему очень благодарна за это.
- А где папа? – спросила Лера.
Она испытывала сейчас такое облегчение. Все самое страшное, что рисовала она в своих фантазиях, не сбылось. Лера боялась больше всего на свете, что родители не будут ей рады, что не пустят ее на порог после такого долгого отсутствия. Может быть еще и поэтому не приезжала.
А мама, наоборот, ей очень рада. Как будто она каждый день только и делала, что считала минуты до ее возвращения. Какое счастье, какая радость! Как же она, все-таки, соскучилась! Как ей все эти годы не хватало маминых теплых объятий. Какой Дима молодец, что, все-таки, заставил ее сюда приехать.
- Папа на работе. Я сейчас позвоню ему. Он тут же примчится. Ой, как он обрадуется! – чуть ли не распев говорила Вероника Андреевна от счастья.
- А где…
- Василиса в комнате. Она спит. Если хочешь, можешь пойти к ней. – поняла мать, о чем хотела спросить Лера, и стала звонить отцу.
- Вот видишь. Я же говорил, что все будет хорошо. – шепотом сказал Дима Лере.
Она набралась смелости и заглянула в комнату к сестре. В последний раз Лера видела ее еще совсем малышкой и ненавидела ее больше всего и всех на свете, считая ее главным источником всех своих бед. Но сейчас, как ни странно, она испытывала совсем другие эмоции.
Как будто ее сердце растаяло. Там сейчас были только любовь и нежность, радость от встречи с мамой и от возвращения домой. Лера увидела на кровати худенькую девочку с короткими волосами. Сердце сжалось от боли и сочувствия.
Василисе никто и никогда не сможет помочь, она никогда не встанет на ноги, никогда не заговорит. Единственное, что можно для нее сделать – это быть рядом, любить и дарить ей свое тепло, что всю ее жизнь и старались делать ее родители.
Лера только сейчас, кажется, поняла, что они не могли иначе. И ей стало вдруг больно и обидно за то, что она не смогла понять этого раньше, вернее, головой-то она, может быть и понимала, вот сердцем и душей прочувствовала это только сейчас. Больше она не обижалась на родителей и готова была вымаливать у них прощение за то, что ее столько лет не было с ними рядом. продолжение