Наша восьмилетняя дочь Маша обладала удивительным талантом. Она притягивала к себе бездомных кошек, как магнит железные опилки.
Каждый её поход в школу превращался в настоящее приключение. Я провожала дочь до угла, целовала в макушку и даже представить не могла, что скрывается под её просторной школьной курткой.
А возвращалась Маша всегда с таинственным видом и странной выпуклостью на груди, которая то и дело шевелилась.
— Опять? — вчера вздохнул муж, когда Маша торжественно развернула перед нами очередной "трофей".
На кухонном столе сидел, дрожа от страха, трёхцветный котёнок, словно собранный из лоскутов разномастных кошек. Одно ухо облезлое, хвост с заломом, а глаза — два огромных жёлтых блюдца.
— Машенька, — муж осторожно погладил находку, — мы же договаривались: сначала спрашивать у нас разрешения!
Дочь серьёзно нахмурила бровки, отчего её веснушки смешно сдвинулись к переносице.
— Я спрашивала, — заявила она, обнимая дрожащий комочек. — Он сказал "мяу" — значит, согласен. А когда я спросила во второй раз, он даже головой кивнул!
Мы с мужем переглянулись. Он почесал затылок, я вздохнула — и вместе отправились в ближайший зоомагазин за очередной упаковкой корма и новым лотком.
Наша квартира постепенно превращалась в филиал кошачьего приюта. Вчера нагрянула моя сестра Лена. Едва переступив порог, она застыла как вкопанная, уставившись на диван, где вальяжно развалился наш рыжий Барсик — первый "находник" Маши.
— О боже... — прошептала Лена, осторожно ступая, чтобы не наступить на чёрно-белую "корову" Мурку, греющуюся на солнце у балконной двери.
Из-под кресла раздалось негромкое "мяу", и пара жёлтых глаз сверкнула в полумраке. Это был Глазик — последний "приёмыш" с повреждённым веком.
— Машенька, — Лена аккуратно присела на край стула, — ну зачем ты этих зверюг домой тащишь? У вас тут уже... — она огляделась, — целый питомник!
Маша, не отрываясь от раскрашивания картинки с котом-ангелом (который удивительно напоминал нашего Глазика), ответила так естественно, будто объясняла почему трава зелёная:
— Тётя Лена, ну как же иначе! Все знают — у одинокой женщины должно быть сорок кошек! А я замуж не собираюсь, вот и коплю! Надо успеть собрать полный комплект!
В кухне воцарилась гробовая тишина. Лена застыла с открытым ртом. Муж подавился глотком чая и закашлялся. Я, роняя пакет с только что купленным печеньем, опустилась на ближайший стул.
А Маша тем временем уже деловито измеряла сантиметром нашего нового трёхцветного жильца, приговаривая:
— Этот, кажется, двадцать первый... Или двадцать второй? Чёрт, надо считать лучше!
Вечером, укладывая дочь спать, я осторожно поинтересовалась:
— Маш, а почему именно сорок?
Она уютно устроилась среди подушек, а вокруг неё улеглись в разных позах пять самых доверчивых кошек.
— Ну, мам, — вздохнула она, как будто объясняла очевидные вещи, — тридцать девять — это ещё несерьёзно. Сорок один — уже перебор. А сорок — в самый раз! Как в сказке про Али-Бабу!
Я поцеловала её в лоб, выключила свет и вышла, оставив дверь приоткрытой ровно настолько, чтобы кошки могли свободно выходить и заходить.
На следующее утро мы с мужем разработали стратегический план.
Первым делом мы купили огромную картонную коробку, оклеили её обоями с кошачьими силуэтами и написали крупными буквами: "Кошачий пенсионный фонд". В неё мы сложили все ветеринарные справки, чеки на корм и фотографии наших хвостатых жильцов — для отчётности.
Затем муж взялся за обучение Маши счёту хотя бы до пятидесяти — на всякий случай, чтобы она случайно не превысила лимит.
— Семнадцать, восемнадцать, двадцать... — считала Маша, указывая пальцем на каждого кота.
— Девятнадцать пропустила! — поправлял муж.
— А, ну да! — смеялась она. — Тогда этот будет двадцать первый, а вон тот — двадцать второй!
И главное — мы решили срочно познакомить Машу с соседским мальчишкой Стёпой, который мечтал стать ветеринаром. Авось, переключится с кошек на их лекаря.
Вчера за ужином, наблюдая, как наш рыжий Барсик ловко стаскивает со стола котлету, муж вдруг спросил:
— А если она передумает насчёт замужества?
Я вздохнула, отнимая у кота украденное мясо.
— Тогда, дорогой, у нас будет самое необычное приданое в истории. Сорок хвостов, двести двадцать усов и бесконечное количество мурлыканий.
Маша, услышав это, только хитро улыбнулась и погладила самого маленького котёнка — того самого трёхцветного, с облезлым ухом.
— Он у нас двадцать второй, — гордо сообщила она. — Осталось всего восемнадцать!
Сегодня утром, провожая дочь в школу, я особенно тщательно осмотрела её куртку — никаких подозрительных выпуклостей. Но, увидев, как она заговорщицки улыбается, глядя на стайку котят у школьного забора, я поняла — сегодняшний вечер снова будет полон сюрпризов.
P.S. Вчера Лена прислала сообщение: "Купила племяннице подарок". Приехав, мы обнаружили на пороге клетку с двумя шиншиллами. "Для разнообразия коллекции", — гласила записка. Кажется, Машина теория о сорока кошках нашла неожиданного сторонника...