Боги Египта, теология, космология, гештальты

Создать карусельДобавьте описание

Номы и боги

Египетская религия сложна и многопланова, и совершенно очевидно, что она неоднократно менялась в ходе долгой и насыщенной египетской истории. То, что ее преемственность прервалась в первых веках по Р.Х., существенно осложняет задачу по выявлению египетского Логоса. Большинство сведений дошло до нас либо в передаче греческих авторов, которые закономерно интерпретировали египетскую традицию в свете своих собственных представлений, — в духе аполлоно-дионисийского средиземноморского индоевропейского Логоса, — либо в относительно недавно расшифрованных надписях и египетских текстах, чье содержание окрашено проекциями современного европейского сознания, что делает семантические реконструкции еще более спорными и сомнительными, нежели менее строгие филологически, но более близкие к сути религиозных представлений реконструкции греков. Следует учесть и глубокое влияние иранизма, которое утвердилось в Египте, начиная с Ахеменидов. Кроме того, в разных точках Египта преобладали разные божества египетского пантеона, что влекло за собой фундаментальные различия в общих структурах египетской теологии, существенно варьирующейся в зависимости от того, в каком сакральном центре она разрабатывалась[17]. Свое доминирующее божество было у каждого египетского нома и даже у отдельного населенного пункта. В некоторых религиозных центрах локальные теологии были разработаны эксплицитно и детально, претендуя на общеегипетский универсализм. В других таких амбиций не было, и все ограничивалось локальной мифологией и почитанием того или иного бога или группы божеств. Чаще всего столица того или иного нома была одновременно его сакральным центром, где политическая власть номарха была тесно сопряжена с верхушкой жрецов, заведовавших культом и привлекавшихся также для решения государственных и административных вопросов.

Для иллюстрации разнообразия сакральных центров Древнего Египта и для обзора полицентрических версий прочтения египетской мифологии в зависимости от той точки, находясь в которой мы осуществляем герменевтику, приведем список наиболее почитаемых божеств и наиболее развитых культов и теологий в различных крупнейших городах. Следует сразу обратить внимание на то, что в Верхнем Египте порядок номов следует строго с юга на север по течению Нила, первым номом является самая южная точка Египта — Элефантина. Так как структура Дельты не является линейной, то в Нижнем Египте этот порядок, естественно, не соблюдается. Мы начнем перечисление с севера, с Нижнего Египта. Основные сакральные и культовые центры номов Нижнего Египта таковы[18]:

• Пер-Сепду, 20-й ном — центр культа сокологолового бога Гора.
• Джант, Пер-Уаджет (греческий Буто), 19-й ном — центр культа женской богини Уто, Уаджет, изображавшейся в виде красной кобры, покровительницы Нижнего Египта (символизируемого красным цветом), по некоторым источникам изначальный центр почитания Осириса. Этот ном был одним из самых древних сакральных центров Египта, предшествующим приходу патриархальных структур власти фараонов. В фигуре Уаджет мы прозрачно видим черты Великой Матери, преобладавшей в Египте в период матриархата.
• Баст (греческий Бубастис), 18-й ном — центр культа богини-кошки Бастет и богини Исиды, а также богини Сехмет. Культ богини Баст постепенно сблизился с культом Уаджет, и обе богини выступали метонимически как персонификации (покровительницы) Дельты.
• Сма-Бехдет (греческий Нижний Диосполь), 17-й ном — центр культа синкретического божества Амон-Ра, где солярный Ра был объединен с древним хтоническим фиванским Амоном.
• Джедет (греческий Мендес), 16-й ном — центр культа бога плодородия и рождаемости бараноголового Бенебджедет и его жены богини Хатмехит. Вместе с их сыном Гором составляли Триаду Мендеса. Богиня Хатмехит изображалась в виде рыбы и связывалась с другой богиней Хатор. Во время распространения культа Осириса и Исиды она отождествилась с Исидой, а Бенебджедет стал представлять собой душу (ба) Осириса. Отсюда и образ Гора, сына Осириса и Исиды, включенный в более архаичную триаду Мендеса.
• Баху, Па-джехути (греческий Малый Гермополь), 15-й ном — главный культ бога мудрости Тота, отождествлявшегося греками с Гермесом.
• Чару, 14-й ном — центр культа Гора.
• Иуну (греческий Гелиополис), 13-й ном — центр почитания примордиального солярного бога Атума, позднее Ра-Атума, Ра-Хорахта и Амона-Ра, а также «Девятерицы богов»[19] (Эннеады) Иуну, в которую входят:Атум первобог (изначально, вероятно, хтонический[20], позднее солярный), отождествленный с Амоном, Ра, Птахом, и далее 4 пары —
  Шу, бог воздуха / Тефнут[21], богиня влаги с головой львицы или кошки (ее ипостаси — богиня пламени Упес и богиня письма Сешат);
  Геб, бог земли / Нут, богиня неба, Небесная Корова;
  Осирис, главный бог мистерий, Господин смерти и Воскресения / Исида, сестра и супруга Осириса, богиня мистерий;
  Сет, бог темной стороны, соленых вод, засухи и моря, убийца Осириса и противник сына Осириса Гора / Нефтис (Небетхет), богиня подземного мира, супруга Сета, сестра и возлюбленная Осириса, мать Анубиса.
  
• Чеб-нечер (греческий Себеннит), 12-й ном — центр культа бога охоты и войны Анхура (иначе Онурис).
• Наи-тахут (греческий Кабасос), 11-й ном — центр культа Исиды и Гора.
• Хут-та-хери-иб, Кем-ур (греческий Атрибис), 10-й ном — центр культа бога Гора и черного быка Кем-ура.
• Джеду (греческий Бусирис), 9-й ном — центр культа бога Анеджти (колонна джед), позднее один из главных центров культа Осириса.
• Чеку (греческий Пифон), 8-й ном — центр культа бога подземного солнца и Первоначала Атума.
• Сент-Нефер (греческий Метелеси), 7-й ном — центр культа Осириса, Исиды, Гора.
• Хасуу (греческий Ксоис), 6-й ном — центр культа бога солнца Ра, бога крокодила Себека.
• Саис, 5-й ном — центр культа богини охоты, войны и женщин — Нейт, она же первоначальная корова Ихет, плававшая в хаосе Нун.
• Джека (греческий Просопис), 4-й ном — центр культа синкретического божества Амон-ра, богини Матери Нейт, бога-крокодила Себека.
• Имау (греческий Момемфис), 3-й ном — центр культа богинь Хатхор, Нут и бога Себека.
• Хем (греческий Летополь), 2-й ном — центр культа бога Гора.
• Инбу-хедж, Мен-нефер (греческий Мемфис), 1-й ном — центр почитания бога Птаха (его супруги Сехмет и сына Нефертума), олицетворяющего собой чисто трансцендентное начало, бога Творца, а также Анубиса и богини Великой Матери Нейт.

Основные сакральные и культовые центры номов Верхнего Египта таковы:

• Теп-иху (греческий Афродитополь), 22-й ном — центр культа богини любви и красоты Хатхор.
• Шена-хен, Шедит (греческий Крокодилополь), 21-й ном — культ бога-крокодила Себека.
• Нени-несу (греческий Гераклеополь Великий), 20-й ном — центр культа Хатхор и бога Херишефа, покровителя плодородия и охоты, сближаемого с Хнумом и Бенебджедетом, а греками — с Гераклом.
• Пер-меджед (греческий Оксинирх), 19-й ном — центр культа бога Херешефа и Сета.
• Хут-несу (Гиппонон), 18-й ном — доминирующий культ не определен, зафиксированы святилища Амона.
• Каса, Хор-ди (греческий Кинополь), 17-й ном — центр культа бога (иногда богини[22]) быка Бата и считавшегося его братом шакалоголового бога подземного мира Анубиса (Инпу).
• Хебену (греческий Алабастрополь), 16-й ном — центр культа Гора.
• Хемену (греческий Гермополис), 15-й ном — центр почитания бога Сета (Тифона, в образе гиппопотама) и Тота, бога мудрости; центр почитания «Восьмерицы богов» (Огдоады), состоящей и четырех пар мужских и женских божеств:

Нун /Наунет (бог/богиня хаоса и бездны — синекожий, цвета воды мужчина с головой жабы/ женщина с головой змеи);

Кук/Каукет (бог/богиня мрака — мужчина с головой жабы/ женщина с головой змеи);

Хух/Хаухет (бог/богиня бесконечности — также представлены парой мужчина с головой жабы/ женщина с головой змеи с пальмовой ветвью в руке);

Амун/Амаунет (бог/богиня воздуха, сокрытия, ветра)[23].

• Ахетатон/Амарна, 15-й ном — центр хенотеистической теологии солнечного бога Атона при фараоне Аменхотепе IV — Эхнатоне.
• Кис, 14-й ном — центр культа Хатхор.
• Суати, Асьют (греческий Ликополис), 13-й ном — центр культа Анубиса и Вепватета, богов погребального культа.
• Пер-Немти (греческий Иеракон), 12-й ном — центр культа бога Сокола Немти, покровителя Красного моря.
• Шас-Хетеп (греческий Гипсель), 11-й ном — центр культа бога Хнума.
• Чебу (греческий Антеополь), 10-й ном — центр культа Немти и богини Хатхор.
• Ахмим, Ипу (греческий Панополис), 9-й ном — центр культа войны Мина, богини Исиды и Осириса.
• Чени (греческий Тинис), 8-й ном — центр культа бога охоты и войны Анхура и Осириса.
• Абджу (греческий Абидос), 8-й ном — изначально центр культа Хентиаменти («Господин Западной Страны» с головой шакала) и близкого к нему Анубиса, позднее один из главных центров почитания Осириса.
• Хиу (греческий Диосполис Микра), 7-й ном — центр культа божества Бат в женском образе, позднее слившегося с Хатхор.
• Иунет-та-нечерет (греческий Тентира), 6-й ном — центр культа богини Хатхор, а также считавшегося ее сыном бога музыки Ихи, Айхи или Хорсматуи (изображается с систром).
• Гебту (греческий Коптос), 5-й ном — центр культа бога Мина, Гора и Амона.
• Иуни (греческий Гермонтис), 4-й ном — центр культа бога войны Монту и женской ипостаси солнечного бога Ра богини Рат, бога-быка Беха, позднее центр культа Амона.
• Уасет (греческие Фивы, современный Луксор), 4-й ном — центр почитания триады Амун, Мут, Хонсу (Отец/Мать/Луна), богини справедливости Маат, бога войны Монту, позднее, центр солярной теологии бога Амона и Амон-Ра.
• Нехен (греческий Иераконполис), 3-й ном — центр почитания сокологолового бога Гора и богини Нехбе, символизирующей Верхний Египет (белый цвет в ее священном животном — белом соколе), а также Хнума и богини Исиды.
• Бехдет или Джеба (греческий Аполлонополис), 2-й ном — один их основных центров почитания Гора, культ которого был распространен на всей территории Египта.
• Небут (греческий Омбос), 1-й ном — центр культа бога-крокодила Себека (в триаде Себек / его жена богиня-корова Хатхор / их сына Хонс), а также триады Старший Гор (Хоруру) / его жена Тасенетнофрет / их сын Панебтауи.
• Абу (греческий Элефантина, на границе с Нубией), 1-й ном — центр культа триады бараноголового Хнума[24], Сатис и Анукет.

Создать карусельДобавьте описание

Типы теологий

Из этого далеко не полного списка египетских божеств, связанных со структурой номов, видно следующее. В Египте было развито несколько параллельных теологических и космологических систем, среди которых наиболее значимыми и распространенными были следующие.

1. Теология гелиополисской «Девятерицы богов»[25] (Эннеады), возможно, восходящая еще к додинастической эпохе, когда в Дельте был основан сакральный город Иуну. В ней мы видим идею Единого Бога, олицетворяющего Первоначало (Атума[26]), и именно как Первоначало отождествляющееся позднее с аналогичными фигурами других египетских теологий (с трансцендентным Птахом теологии Мемфиса и общеегипетским патриархальным солярным Ра), и 4 пары мужских/женских богов, представляющих собой 4 уровня священного космоса (синхроническое прочтение) и одновременно четыре этапа творения (диахроническое прочтение):
2. Шу/Тефнут,
3. Геб/Нут,
4. Осирис/Исида,
5. Сет/Нефтис.

Показательно, что каждый уровень отмечен диадической парой мужской/женской ипостаси, отношения между которыми дают пространство для многомерных и разносторонних мифологических нарративов, прозрачно сводимых к общей структуре, внятной для египтян и составляющей поле всей египетской религии — прежде всего ее дионисийское измерение. Девятерица закладывает космологический фон, в контексте которого развертываются отдельные сюжеты мифа и отдельные богословские эсхатологические и сотериологические конструкции. Совершенно не обязательно «Девятерица богов» была изначальной моделью египетской религии, равно как едва ли правомерно рассматривать ее как продукт поздних систематизаций; как в любой мифологической системе и сакральной философии, изначальная матрица Логоса/Мифоса может в одни периоды отступать на задний план и стираться, а в другие — снова концентрированно собираться в ясную и контрастную схему. В любом случае Эннеада представляет собой хорошо структурированную метафизическую модель.

В ней первая пара бог воздуха Шу и богиня влаги и огня Тефнут, вобравшая в себя черты Великой Матери, а также сближавшаяся с Уаджет и Баст, порождает вторую пару — бога Земли Геба и богиню Неба Нут. Следует обратить внимание на обратный порядок соотношения полов Неба и Земли в египетской традиции: в большинстве космологий и теологий Земля выступает как женское божество, а Небо — как мужское. В Египте это пропорции перевернуты: Геб представляет собой хтоническое мужское божество, а Нут — Небесная Корова — небесное. Это вполне можно признать следом более древней матриархальной эпохи.

Следующие пары считаются детьми Геба и Нут. Первая из них — Осирис/Исида — вбирает в себе все аспекты мужского и женского начала в космосе, мистериях и обществе, выступая божественным гештальтом египетской антропологии. А вторая — Сет/Нефтида — соответствует гипохтоническому срезу. Сет считался грозным божеством гибели, бесплодия и катастроф, а Нефтида — покровительницей мира мертвых, «Черной Исидой», Великой Подземной Матерью.

Общая структура этой теологии ставит во главе высшее апофатическое божество Атума, далее следует пара первоначал с обратным распределением полов, и две пары среднего (проявленного) космоса и нижнего мира смерти. В целом такая теология свидетельствует о «слабом» патриархате, где хтонические могущества и матриархальные фигуры выделены более акцентировано, нежели мужские и солярные. С ноологической точки зрения такой тип теологии относится к промежуточному пространству между Логосом Кибелы и Логосом Диониса, где пропорции легко могут быть смещены в ту или иную сторону.

1. Теология «Восьмерицы богов» Гермополиса (Огдоады) совершенно иная и не является в полном смысле космогонией, построенной сверху вниз (как Эннеада Гелиополиса) — от Первоначала до своего низшего выражения. Здесь мы видим четыре уровня хаотической секвенции, которая не выходит за рамки апофатического предтворения. «Восьмерица» состояла из четырех пар
2. Нун/Наунет,
3. Кук/Каукет,
4. Хух/Хаухет и
5. Амун/Амаунет.

Пара Нун — Наунет олицетворяет собой Примордиальные Воды, зимнее солнцестояние и черное (апофатическое) Небо. Пара Кук/Каукет представляла собой диаду мрака и не дифференцированного состояния мира. Хух (или Хех)/Хаухет истолковывалась как пара недифференцированного времени (всеобщая длительность). Все пары представлялись собой в виде мужского божества с головой лягушки и женского — с головой змеи. Если принять гипотезу, что в гермополисской «Восьмерице» четвертая пара Амун/Амаунет была введена фиванскими жрецами Амона в период возвышения Фив вместо изначально наличествовавшей там пары Ниау/Ниаут (бог/богиня ничто) или Керх и Керхет (бог/богиня ночи), мы получаем модель древнейшей хтонической системы теологии, восходящей к додинастической эпохе[27]. Вместе с тем эти архаические образы могли быть перетолкованы поздним жречеством, глубоко проникшимся солярным патриархатом, в духе апофатической теологии, превосходящей представления о контрастных космических и подчас антропоморфных фигурах богов и вводящей в созерцание непроявленных дистинкций, предлагая различить в неопределенной и безграничной изначальности парадигму вертикальных и горизонтальных дифференциалов: вертикальных по линии отделения апофатических пар друг друга Нун/Наунет от Кук/Каукет и т. д., горизонтальных — по линии Нут от Наутет (Керх от Керхет), Кук от Каукет и т. д. Хаос, мрак, бесконечность и ничто (ночь) должны быть осмыслены как отличные друг от друга, и как разделяющиеся на два гендерных полюса. Такая сверхсознательная операция может быть уподоблена высочайшей метафизике поздних неоплатоников (в частности, Дамаския), стремившихся выделить в структурах апофатического Единого (ἕν) различные уровни генад, приводящих, в конце концов, к конституированию Первого Сущего (Ума, νοῦς). Нельзя исключить, что эти трансценденталистские устремления неоплатоников, равно как и древние формы орфической теологии, были в той или иной степени вдохновлены Египтом в его гермополисской версии. В высшей степени показательно, что именно в Гермополисе почитался также бог Тот, отождествленный греками с Гермесом[28] и считающийся вдохновителем и основателем герметической традиции, и бог Сет, отождествленный греками с Тифоном, который в египетских мифах выступает носителем темной стороны мироздания и противником Осириса.

1. Теология единого трансцендентного бога (хенотеизм), выраженная в четырех версиях:
2. мемфисской, где этим богом признан Птах, почитаемый как «бог, пребывающий за великой стеной» и не имеющий никаких прямых связей с космогенезом[29];
3. гелиополисской, где высшим божеством является Атум, предстающий в роли Бога Творца;
4. фиванской, ставящей в центре внимания солярное божество Амона, позднее Амон-Ра, и настаивающей на поклонении ему как единому Богу и приведении культов других египетских центров в соответствие с этими хенотеистскими требованиями;
5. реформаторском радикальном монотеизме фараона Эхнатона XVIII династии, учредившего поклонение исключительное богу Атону и построившего новую столицу Ахетатон, как новый политический и религиозный центр, призванный объединить Египет под новой эгидой новой солярной религии.

Относительно мемфисской теологии, считающейся древнейшей, М.Элиаде замечал:

Наиболее систематическая теология была разработана вокруг бога Птаха в Мемфисе, столице фараонов Первой династии. Основной текст того, что было названо «Мемфисской теологией», был высечен в камне во времена фараона Шакбе (ок. 700 года до Р.Х.), но оригинал был составлен примерно за две тысячи лет до этого. Удивительно, что самая ранняя египетская космогония, известная нам, является также и самой философической. Ибо Птах творит своим разумом (своим «сердцем») и словом (своим «языком»). «Тот, кто проявляет себя как сердце (разум), кто проявляет себя как язык (слово) под видом Атума, есть Птах, самый древний». Птах объявляется самым великим богом, тогда как Атум почитается только как создатель первой божественной четы. Это Птах «дал богам существование». После этого боги обрели свои зримые тела, войдя «в каждый вид растений, каждый вид камня, каждую глину, во все, что растет на ее (т. е. земли) поверхности и в чем они (т. е. боги) могут проявиться».[30]

Эти четыре теологии с ярко выраженным хенотеизмом могут иметь не только различное происхождение, но и перетолковываться на разных периодах египетской истории в разном ключе. Все Первоначала в оптике фараонического патриархата имели уранический — метафизический — характер. При этом две последние имели контрастно солярную природу, а первые две могли иметь и хтонически-матриархальные корни. В отношении гештальта Атума мы уже указывали на его связь со змеем, трансцендентный апофатический бог Птах, по имени которого и назван Египет, мог также быть изначально отнюдь не философским Первопринципом, как его толковали патриархальное жречество Мемфиса. Но ничего определенного в этом отношении мы заключить не можем, так как следы культов Атума и Птаха теряются в додинастической древности.

1. Солярная теология. Отдельные черты, указывающие на солнце и солнечный свет, присущи целому ряду египетских богов — Ра и Гору, наиболее прямо отождествляющимися с солнцем, но также Атуму, Амону, Атону, Хнуму, Хепри, Монту т. д. С солярным богом Ра связан египетский миф о происхождении людей. Элиаде пишет:

Люди (еrmе) родились из слез (еrmе) солярного бога Ра. В тексте, составленном позднее (ок. 2000 года до Р.Х.), записано: «Люди, божье стадо, были хорошо обеспечены. Он (т. е. бог-солнце) сотворил для их блага небо и землю… Он сотворил воздух, чтобы оживлять их ноздри, ибо они были его подобием, сотворены из его плоти. Он светит на небе, он сотворил для них растения и животных, птиц и рыб, чтобы питать их». Однако когда Ра открыл, что люди устроили заговор против него, он решил уничтожить их. Богиня Хатор взяла на себя задачу осуществить расправу. Но, когда она пригрозила уничтожить человеческую расу полностью, Ра прибег к хитрости и сумел напоить ее допьяна.[31]

В этом сюжете показана двойственность египетской антропологии. С одной стороны, люди имеют солярный исток (Sonnenmenschen), но с другой они созданы из слез бога Солнца, а значит, связаны с его страданием. Отсюда и восстание против Солнца, что является важной мифологической линией всего афразийского горизонта — предания о войне людей с Солнцем мы встречаем в рассказах Геродота о берберах, а также в мифах кушитов и некоторых других культурах Африки — например, у нилотского народа шиллук. Роль гневной богини Хатхор в истреблении людей несет на себе следы матриархальных мифов, а вся эта история явно относится к циклу титанов (нечто подобное мы встречаем в западно-семитской религии Угарита — в сюжетах о Ва’але и его паредре Анат, с которой Хатхор имеет ряд общих черт[32]).

1. Теология смерти, подземного мира и воскресения. Она играла огромную роль в египетской религии и была основой общеегипетской религиозно-сотериологической традиции, связанной с культом Осириса и Исиды. Эта теология строилась на идее солнечного — годового и суточного — цикла, являющегося парадигмой для представления о посмертной судьбе человека и бога, чьим совершенным синтезом считался фараон. Смерть и воскресение фараона были одновременно прямым выражением божественной мистерии (солнце заходило на западе, спускаясь в страну мертвых, Аменту, и поднималось снова на востоке, пройдя трудные испытания и битвы на той стороне Ночи) и парадигмой судьбы человека, который также косвенно и на вторичных основаниях соучаствовал в этой драме, умирая и воскресая (если оказывался достойным).

Будучи широко распространенным во всем Египте и подчас вообще отождествлявшийся с египетской религией как таковой, культ Осириса и Исиды имел своими главными центрами — Гелиополис, Иераконполис, Бусирис, Абидос и Панополис. Кроме того, в Абидосе и Ликополисе особым образом почитался Анубис, как бог подземного мира, считавшийся сыном Осириса от Нефтиды и аналогом греческого Гермеса. Выразительными памятниками этой теологии смерти и воскресения является цикл мифов об Осирисе и Исиде, «Книга Мертвых» и знаменитые надписи в пирамидах и усыпальницах фараонов.

1. Триадическая теология Отец/Мать/Сын. Эта форма религиозно-мифологического представления характерна как для цикла мифов об Осирисе и Исиде, где триада Отец/Мать/Сын представлена в формуле Осирис/Исида/Гор, так и для многочисленных версий локальных культов. Так, например, триада Мендеса (Бенебджедет/Хатмехит/Гор), триада Фив (Амун/Мут/Хонсу), две триады Омбоса (Себек/Хатхор/Хонсу и Хоруру/Тасенетнофрет/Панебтауи), триада Мемфиса (Птах/Сехмет/Нефертум)[33] и т. д. В таких триадических формах фиксировались парные отношения, которые мы видели и в иных формах теологии и которые характерны для всей структуры египетской религии, имеющей сизигийный характер, и вместе с тем пара мужское/женское мыслилась как диалектическая причина любого феномена, имеющего за собой творящую диаду как первый импульс всей секвенции. Важно заметить, что это отнюдь не простая проекция натурализма в область теологии и культа: существуют намного менее и намного более развитые (в том числе и в самом Египте) теологические структуры, строящиеся на непарных процессиях и секвенциях — как патриархального (мужской бог Творец), так и матриархального (Великая Мать) толка.
2. Женская теология, ставящая в центр фигуру Великой Матери. Культы Женского Божества в Египте были чрезвычайно развиты в нескольких сакральных центрах. Общеегипетским божеством была богиня Мут, Великая Мать. Она отождествлялась с богиней примордиальных вод — Наунет, паредрой Нун. В многих египетских мифах Мут выступает в роли Творца (Творчихи, Creatrix) мира[34]. Больше всего ее культ был развит в Фивах в храмовом комплексе Карнак. Мут была, скорее всего, той парадигмальной фигурой Великой Матери, которая в разных культах и центрах Египта получала более дифференцированное выражение, сливаясь с другими богинями — Уаджет и Бастет в Нижнем Египте, Небхет и Сехмет в Верхнем Египте, а также с Исидой. В городе Саис (а также в Мемфисе) почиталась Великая богиня Нейт.
3. Офитическая теология. Почитание змеевидных богов, а также водных зверей — крокодилов, гиппопотамов и т. д. Ярче всего это представлено в боге Сете, противнике Осириса и Гора, который, однако, почитался как одно из высших божеств в Гермополисе. Сюда же можно отнести культ крокодилоголового бога Себека в Омбосе и т. д. Хтонический бог Земли Геб также изображается с головой змеи, что указывает на его архаический и матриархальный характер. В форме змей могли представляться и вполне светлые боги (изначально в видее змея представал Атум). Правда, одно змеевидное существо устойчиво сохраняло исключительно отрицательные черты — борющийся с солнцем в подземном мире и старающийся воспрепятствовать его восходу змей Апоп.

Создать карусельДобавьте описание

Создать карусельДобавьте описание

В каждой из этих теологических, философских и метафизических систем образы богов и богинь, их соотношения, мифы и обряды, с ними связанные, меняли свою семантику, т. к. различие контекста предопределяло структуру толкования. В одних случаях женские божества выступали как ипостазированные качества мужских божеств, подчас сливаясь в общую фигуру вплоть до андрогинного неразличения. В других случаях они приобретали самостоятельность и индивидуальность, превращающие их жесты и действия в автономные части общей структуры (как в случае Исиды, собирающей части расчлененного Сетом Осириса и воскрешающей его). В третьем варианте они полностью освобождаются от мужской половины, тяготея к автономизации женского архетипа в египетском издании Великой Матери. Для египетской религии характерно достаточно свободное отождествление одних богов с другими, что также предполагает семантические смещения, всю картину которых на протяжении египетской истории восстановить довольно трудно. Следует заметить лишь, что далеко не всегда одни и те же имена богов указывают на идентичные гештальты, и напротив, различие имен не обязательно означает различие соответствующих им денотатов. Боги, триады, теологические конструкты и мифы Египта представляют собой контекстуальный сакральный комплекс, требующий внимательного его изучения с учетом локализации и конкретного момента египетского историала.

То же самое можно сказать о балансе различных богов, которые могут выступать как антагонисты (Сет и Осирис, Гор и Сет и т. д.), а могут как дополняющие друг друга фигуры. Так, например, Сета почитали в некоторых номах как высшее божество, а обычно ассоциирующийся с темной стороной мира крокодил, в виде бога Себека, напротив, был верховным божеством Омбоса, где существовала практика мумификации крокодилов, а также ухаживание за ними, их украшение и разведение в храмовых комплексах. То же самое можно сказать о символизме змей, играющих амбивалентную роль в египетской традиции, вод, смерти, тьмы и т. д.

Выделенные нами 8 типов теологий показывают, насколько разнообразными могли быть трактовки одного и того же бога, сюжета, отношения или действия, и тем не менее, эта чрезвычайно сложная структура так или иначе складывалась в общее очертание египетского Логоса, свойственного исключительно этой цивилизации и утрачивающего свою идентичность, если отделить от него какой-то отдельный комплекс и поместить в рамки совершенно иного культурного круга. Египет, безусловно, фундаментально повлиял на греков, западных семитов, а также на соседних кушитов и ливийцев. Однако едва ли возможно полноценно реконструировать египетскую традицию, т. к. ее носители, органически представлявшие собой ее идентичность, исчезли, растворившись без следа в иных народах, культурах и цивилизациях.

И все же мы попробуем в столь сложных обстоятельствах выделить некоторые аспекты египетского Логоса, опираясь на то, что нам известно от греков, заставших, как минимум, последние эпохи египетской цивилизации, от современных филологов, историков, этнологов и археологов, попытавшихся восстановить все, что осталось от египтян, их языка и культуры, а также на основании ноологического метода, который позволил нам несколько систематизировать в самом первом приближении те цивилизации, которые мы разбирали в других томах «Ноомахии».

Священный Нил и география смерти

Для египтян Египет, называвшийся, как мы видели, «Та—кемет» (tA-kmt), дословно «Черная земля», считался священной территорией, избранным царством, землей богов. Поэтому географические, климатические и ландшафтные особенности Египта становились элементами сплошной ткани сакральной географии, куда наряду с природными явлениями, фауной и флорой, а также циклическими сезонными явлениями, включались города, святилища, храмы и обычаи, превращая все пространство Египта в поле непрерывного волшебства. Структура этого сакрального пространства имела определенные закономерности, отразившиеся как в мифах, так и в политических процессах, как в обрядах, так и в военных кампаниях. Египет для самих египтян не был профанной территорией, на которой развертывался сакральный спектакль экзистенции; он был неразрывным полем религиозно-магического процесса, где жизнь и смерть, боги и чудовища, звери и сезоны были включены в единую и нераздельную картину мира, мира как мифа, мира как метафизики.

Египет мыслился как зона, примыкающая к Нилу, являвшемуся священной рекой и основой египетской цивилизации. Он выступал в качестве бога Хапи и рассматривался как источник всех телесных благ, как сила, создающая тела, пищу и все с этим связанное. Его паредрой были различные ипостаси Богини Матери — Нехбет в Верхнем Египте, Уаджит — в Нижнем. В некоторых случаях его отождествляли с Нуном в форме сине-зеленой фигуры Океана; Нун, как и все мужские божества гермополисской Огдоады изображался с головой лягушки, и в этом же образе мы иногда встречаем Хапи.

Хапи, отвечавший за плодородие, часто предстает в виде тучной фигуры бога с синей кожей и большим животом. Это было особенно непривычно в сравнении к классическим каноном изображения египетских богов и людей как тонких и стройных фигур, с узкими бедрами, широкими плечами, длинными ногами и руками. Интересно, что Плутарх объясняет эту характерную деталь египетской культуры, возводящей в норматив отсутствие лишнего жира, следующим образом:

Жрецы питают такое отвращение к природе отходов, что не только отказываются от многих видов бобов, от овечьего и свиного мяса, но во время очистительных обрядов удаляют из пищи и соль, для чего есть много оснований, но также то, что соль, возбуждая аппетит, заставляет больше есть и пить. А считать соль нечистой из-за того, что в ней, когда она застывает, как утверждает Аристагор, увязают и погибают малые существа — глупо. Говорят также, что Аписа поят из особого колодца и вообще не подпускают к Нилу, и это не потому, что считают воду нечистой из-за крокодилов, как думают некоторые: ничто египтяне так не почитают, как Нил; но считается, что нильская вода, когда ее пьют, вызывает тучность и ожирение. Жрецы не желают этого ни Апису, ни себе, но хотят, чтобы их тела удобно и легко обволакивали души и чтобы божественное не было стеснено и обременено смертным началом, которое бы одолевало и отягощало его[35].

οἱ δ᾽ ἱερεῖς οὕτω δυσχεραίνουσι τὴν τῶν περιττωμάτων φύσιν, ὥστε μὴ μόνον παραιτεῖσθαι τῶν ὀσπρίων τὰ πολλὰ καὶ τῶν κρεῶν τὰ μήλεια καὶ ὕεια, πολλὴν ποιοῦντα περίττωσιν, ἀλλὰ καὶ τοὺς ἅλας τῶν σιτίων ἐν ταῖς ἁγνείαις ἀφαιρεῖν, ἄλλας τε πλείονας αἰτίας ἔχοντας καὶ τὸ 1 ποτικωτέρους καὶ βρωτικωτέρους ποιεῖν ἐπιθήγοντας τὴν ὄρεξιν. τὸ γάρ, ὡς Ἀρισταγόρας ἔλεγε, διὰ τὸ πηγνυμένοις πολλὰ τῶν μικρῶν ζῴων ἐναποθνήσκειν ἁλισκόμενα μὴ καθαροὺς λογίζεσθαι τοὺς ἅλας εὔηθές ἐστι. λέγονται δὲ καὶ τὸν Ἆπιν ἐκ φρέατος ἰδίου ποτίζειν, τοῦ δὲ Νείλου παντάπασιν ἀπείργειν, οὐ μιαρὸν ἡγούμενοι τὸ ὕδωρ διὰ τὸν κροκόδειλον, ὡς ἔνιοι νομίζουσιν οὐδὲν γὰρ οὕτω τίμιον Αἰγυπτίοις, ὡς ὁ Νεῖλος ἀλλὰ πιαίνειν δοκεῖ καὶ μάλιστα πολυσαρκίαν ποιεῖν τὸ Νειλῷον ὕδωρ πινόμενον. οὐ βούλονται δὲ τὸν Ἆπιν οὕτως ἔχειν οὐδ᾽ ἑαυτούς, ἀλλ᾽ εὐσταλῆ καὶ κοῦφα ταῖς ψυχαῖς περικεῖσθαι τὰ σώματα καὶ μὴ πιέζειν μηδὲ καταθλίβειν ἰσχύοντι τῷ θνητῷ καὶ βαρύνοντι τὸ θεῖον.

То, что Нил вызывает тучность, подчеркивается в его классических изображениях. Но культ Хапи не был широко распространен. Намного чаще Нил отождествлялся с Осирисом, важнейшим богом Египта, и в этой своей функции он представлял то божественное измерение, которое уже не связано с тучностью и телесностью; классическое изображение Осириса — столь же стройное и худощавое, как и всех остальных богов Египта. Этот зазор показателен: полный Хапи и худой Осирис отражают два слоя сакральной географии, и совершенно очевидно, что приоритет здесь отдается слою Осириса. Осирис есть божественное наиболее духовное измерение Нила, следовательно, истинная ось египетской сакральной географии.

Вдоль русла Нила осуществлялось деление египетского пространства на две части Верхний Египет на юге и Нижний Египет (Дельта) на севере. То, что лежало южнее южной границы Верхнего Египта (где располагался город Элефантина и начиналась Нубия), относилось к «потустороннему миру» и области Нуна, хаоса; там же предполагался Океан как источник Нила или двойник Нила, текущий в обратную сторону (анти-Нил), река, существующая в мифологическом пространстве. Там, где Нил впадал в Средиземное море, также локализовалась зона потустороннего — пространство моря, соленой воды, которую нельзя ни пить, ни употреблять для орошения полей; оно для египтян было также тождественно потустороннему миру, смерти и злу. При этом крайний север Египта (море) и крайний юг (Нубия) смыкались между собой в циклической непрерывности (как вечер смыкается с утром, а смерть с новым рождением). Таким образом, между севером и югом существовала двойная связь — Нил как мир яви, жизни, плодов и тел, и, одновременно, темное смертное измерение, объединяющее Средиземное море с южным истоком Нила, анти-Нил, ночной подземный дубль Нила.

Средиземное море — север — тесно связывался египтянами с Сетом (отождествленным греками с хтоническим чудовищем Тифоном, врагом Зевса). Сет выступал главным противником Осириса и его сына Гора в самом известном египетском мифе, и на уровне сакральной географии это проявлялось в превращении пресной воды, дающей жизнь, в соленую, сеющую смерть, аридизацию почвы и сопряженную с пустыней, пустотой и смертью.

С юга до севера Египта вокруг Нила-Осириса располагалась его сестра/супруга (в Египте брак между братом и сестрой для высших слоев общества — и прежде всего для фараонов — не просто допускался, но и рекомендовался как оптимальный) Исида, воплощавшая в себе плодородные и урожайные земли, собственно, сам Египет. Поэтому Нил и территории, к нему прилегающие, осмыслялись как иерогамическая пара богов, на которой строились египетское общество и египетское государство.

На границе с морем пространство дельты Нила отождествлялось с областью Нефтиды, сестры/супруги Сета (а также сестры Осириса и Исиды, т. к. все четверо были детьми пары бога Земли Геба и богини Неба Нут). Однако мифы утверждают, что Нефтида была на стороне Осириса и Исиды, родила от Осириса Анубиса и помогала Исиде скрываться от Сета после смерти Осириса.

Вся картина мифа, таким образом, упорядочивает географию Египта, строго вписывая ее в структуру мифа и создавая неограниченные возможности для более детализированных интерпретаций — как отдельных сюжетов, так и природных и циклических явлений.

Так описывает эти соответствия Плутарх:

Так у египтян Нил — это Осирис, сочетавшийся с землей — Исидой, а Тифон — море, в котором Нил, впадая, исчезает и рассеивается, кроме той части, которую принимает и впитывает земля, становясь через нее плодородной. И есть культовая песнь скорби, исполняемая в честь Нила; в ней оплакивается рожденный в пределах левой стороны и погибший в пределах стороны правой, ибо египтяне считают, что восток — это лицо мира, что на севере — правая сторона, на юге — левая. А т. к. Нил несет воды с юга и на севере поглощается морем, то справедливо говорят, что рождается он в левой стороне, а гибнет — в правой. Поэтому жрецы гнушаются морем и называют соль пеной Тифона; и среди прочих запретов им предписывается не ставить соль на стол. Также не, разговаривают они с кормчими, потому что те связаны с морем и живут за его счет. Не в последнюю очередь по этой причине презирают они рыбу и ненависть изображают в виде рыбы. Ибо в Саисе, в преддверии храма Афины, высечены: ребенок, старик, затем сокол, потом рыба, позади всех — гиппопотам. Символ этот означал: о, рождающиеся и умирающие, бог ненавидит бесстыдство; дитя есть символ рождения, старец — смерти, под соколом они разумеют бога, под рыбой, как я сказал, — ненависть из-за ее причастности к морю, под гиппопотамом — бесстыдство, ибо про него рассказывают, будто он, убив отца, насильственно сочетается с матерью. И, как представляется, утверждение пифагорейцев о том, что море — это слеза Крона, намекает на его нечистую и чуждую нам природу[36].

οὕτω παρ᾽ Αἰγυπτίοις Νεῖλον εἶναι τὸν Ὄσιριν Ἴσιδι συνόντα τῇ γῇ, Τυφῶνα δὲ τὴν θάλασσαν, εἰς ἣν ὁ Νεῖλος ἐμπίπτων ἀφανίζεται καὶ διασπᾶται, πλὴν ὅσον γῆ μέρος ἀναλαμβάνουσα καὶ δεχομένη γίγνεται γόνιμος ὑπ᾽ αὐτοῦ. καὶ θρῆνός ἐστιν ἱερὸς ἐπὶ τοῦ Κρόνου γενόμενος, θρηνεῖ δὲ τὸν ἐν τοῖς ἀριστεροῖς γιγνόμενον μέρεσιν, ἐν δὲ τοῖς δεξιοῖς φθειρόμενον Αἰγύπτιοι γὰρ οἴονται τὰ μὲν ἑῷα τοῦ κόσμου πρόσωπον εἶναι, τὰ δὲ πρὸς βορρᾶν δεξιά, τὰ δὲ πρὸς νότον ἀριστερά. φερόμενος οὖν ἐκ τῶν νοτίων ὁ Νεῖλος, ἐν δὲ τοῖς βορείοις: ὑπὸ τῆς θαλάσσης καταναλισκόμενος εἰκότως λέγεται τὴν μὲν γένεσιν ἐν τοῖς ἀριστεροῖς ἔχειν, τὴν δὲ φθορὰν ἐν τοῖς δεξιοῖς. διὸ τήν τε θάλασσαν οἱ ἱερεῖς ἀφοσιοῦνται καὶ τὸν ἅλα Τυφῶνος ἀφρὸν καλοῦσι: καὶ τῶν ἀπαγορευομένων ἕν ἐστιν αὐτοῖς ἐπὶ τραπέζης ἅλα μὴ προτίθεσθαι. καὶ κυβερνήτας οὐ προσαγορεύουσιν, ὅτι χρῶνται θαλάττῃ καὶ τὸν βίον ἀπὸ τῆς θαλάττης ἔχουσιν. οὐχ ἣκιστα δὲ καὶ τὸν ἰχθὺν ἀπὸ ταύτης προβάλλονται τῆς αἰτίας, καὶ τὸ μισεῖν ἰχθύι γράφουσιν. ἐν Σάι γοῦν ἐν τῷ προπύλῳ 1 τοῦ ἱεροῦ τῆς Ἀθηνᾶς ἦν γεγλυμμένον βρέφος, γέρων, καὶ μετὰ τοῦτον ἱέραξ, ἐφεξῆς δ᾽ ἰχθύς, ἐπὶ πᾶσι δ᾽ ἵππος ποτάμιος. ἐδήλου δὲ συμβολικῶς ‘ὦ γιγνόμενοι καὶ ἀπογιγνόμενοι, θεὸς ἀναίδειαν μισεῖ: τὸ μὲν γὰρ βρέφος γενέσεως σύμβολον, φθορᾶς δ᾽ ὁ γέρων’ ἱέρακι δὲ τὸν θεὸν φράζουσιν, ἰχθύι δὲ μῖσος, ὥσπερ εἴρηται, διὰ τὴν θάλατταν: ἵππῳ ποταμίῳ δ᾽ ἀναίδειαν λέγεται γὰρ ἀποκτείνας τὸν πατέρα τῇ μητρὶ βίᾳ μίγνυσθαι. δόξει δὲ καὶ τὸ ὑπὸ τῶν Πυθαγορικῶν λεγόμενον, ὡς ἡ θάλαττα Κρόνου δάκρυόν ἐστιν, αἰνίττεσθαι τὸ μὴ καθαρὸν μηδὲ σύμφυλον αὐτῆς.

Крон, Сатурн считался у греков главой титанов, и все с ним связанное рассматривалось как нечистое. Отсюда пифагорейская идея, подчеркиваемая платоником Плутархом, о «слезе Крона» и отнесение моря к нечистой, титанической стихии. Сет, таким образом, и сторона света, связанная у египтян со Средиземным морем, отождествляются с титаническим измерением и хтоническим началом.

Эта вертикаль юг — север имеет три цветовых соответствия: Осирис — черный цвет, Гор — белый, Сет — красный[37]. Кроме того, чрезвычайно важно разделение Египта на Верхний и Нижний: символическим цветом Верхнего Египта является белый, а Нижнего — красный, что определяется близостью Нижнего к области Сета — Средиземному морю, а также к пустынным зонам Синая. Поэтому и в исторической перспективе Верхний Египет мыслится как территории, расположенные ближе к Началу (во всех смыслах), а Нижний — ближе к Концу (также во всех смыслах). Это влияло на логику переноса столиц, а также повышало значение границы между двумя областями — именно на этой границе и находились два важнейших сакральных центра Мемфис и Гермополис, где были разработаны самые сложные и парадоксальные метафизические учения Древнего Египта: трансцендентализм теологии Птаха и апофатическая Огдоада.

На эту картину накладывался второй слой, связанный с осью запад—восток (то есть Ливия — Красное море), соответствующий феноменам движения солнца по небу, и самое главное для египтян, его ночной траектории, под землей. Отсюда приоритетное значение западной ориентации, где локализовалась Аменти, Страна Мертвых. Каждый вечер солнце спускалось туда, определяя значение Запада в структуре сакральной географии Египта как места встречи с потусторонним. Ночной маршрут солнца отождествлялся с движением души в мире мертвых, и с этим были связаны многочисленные мифы, священные тексты, обряды и ритуалы египтян, уделявших посмертному существованию огромное значение. Пройти по небу от востока до запада солнцу (живому человеку) относительно легко. Совершить вторую половину путешествия по мирам мрака, ужаса, гниения, тьмы и тления — намного сложнее. Отсюда колоссальное значение запада и связанного с ним символизма для египтян: подготовка к спуску в мир смерти и соучастие в трудной и опасной военной кампании, которую представляет собой движение солнца в пространстве ночи (Западная Пещера), намного важнее почитания восходящего солнца на востоке. Восток будет обеспечен, если правильно проделать путь на запад, достичь, преодолевая препятствия, сердца Ночи, где пребывает сам Великий Бог, Атум и Осирис, и затем, снова с боями, прорваться к горе востока. Этот сценарий составляет основу египетской «Книги Мертвых», но кроме того, предопределяет и саму доминирующую ориентацию египетской цивилизации и культуры, в центре которых стоит тщательная подготовка ко второй половине цикла — к опыту темной стороны бытия, опыту смерти.

Это фундаментально аффектирует структуру сакральной географии, которая становится насыщенной постоянной отсылкой к смерти и ее ландшафтам.

Осирис и Исида: драма утраты/обретения

Миф об Осирисе и Исиде в полной версии не отражен ни в одном египетском источнике, но именно он известен более других и подчас считается основной темой египетской религии. Миф имеет множество вариантов и совершенно по-разному толковался в разные эпохи и в разных культовых центрах и номах Древнего Египта[38]. Общая структура мифа такова.

У пары богов Геб/Нут, где Геб мужское божество Земли, изображающееся обычно полулежа, с символами растений на теле, а женская богиня Нут представляется изогнувшейся над ним и покрытая звездами (вероятно, изначально Нут была богиней ночного неба), родилось четверо детей — боги Осирис и Сет и богини Исида и Нефтида. Осирис и Исида стали мужем и женой еще во чреве матери, и поэтому, родившись на свет, заключили брак уже в этом состоянии. Сет стал мужем Нефтиды. Осирис часто отождествляется с созвездием Орион и с рекой Нилом. Он имеет также черты бога растительности и солярного божества. Осирис олицетворяет собой Та-Кемет[39] — Черную Землю, как называли Египет сами египтяне.

Между Осирисом и его братом Сетом возникает конфликт, причины которого миф объясняет завистью Сета к успехам своего брата, бывшего идеальным правителем в счастливую эпоху «золотого века». Сет изображается в виде осла или человека с головой осла, ранее его эмблемой было неустановленное животное[40]. Позднее он сблизился с крокодилом, змеем и гиппопотамом. Его цвет — красный, и области его правления — соленое море и пустыни. Также он связан с убийством, злом, несправедливостью, стихийными бедствиями и смертью.

Сет и его 72 помощника (это число является циклическим, т. к. связано с феноменом предварения равноденствий — за 72 года точка равноденствия смещается ровно на один градус относительно соответствующей точки на неподвижной карте Зодиака[41]) изготавливают специальный саркофаг, подходящий только для Осириса, затем приглашают Осириса на пир и хитростью заставляют его лечь в саркофаг. Как только Осирис ложится, они заделывают его, опечатывая свинцом, и бросают в Нил. Так Осирис становится первым среди богов и людей, кто умер и отправился в Дуат, мир смерти. Вместе с ним в мир пришла смерть, играющая, как мы видели, столь важную роль в египетской религии в целом. Саркофаг проходит через дельту, его выносит в Средиземное море и затем прибивает к финикийскому городу Библос, где из него вырастает гигантский вересковый куст. Из этого куста финикийский царь приказывает изготовить колонну для своего дворца, установленную в его центре.

Исида в трауре отправляется на поиски тела мужа. От детей она узнает, что Сет пустил гроб в устье Нила и достигает в своих поисках Библоса. Там она, оставаясь неизвестной, становится кормилицей царского сына. В знак благодарности финикийскому царю Исида по ночам выжигала на огне его смертную плоть[42], а сама, превращаясь в ласточку, вилась вокруг столба. Однажды это увидела финикийская царица, мать царевича. Исида раскрыла свою идентичность, изъяла саркофаг из колонны, а колонну оставила как реликвию финикийским царям. Вместе с саркофагом она оправилась обратно в Египет. Там саркофаг случайно находит Сет во время своей ночной охоты. Он вскрывает его, разрубает тело Осириса на 14 частей и разбрасывает их по разным краям Египта. Исида и Нефтида обнаруживают это и собирают расчлененное тело. Исида ищет в реках и болотах, путешествуя на лодке из папируса. Анубис — в пустынях, Нефтида — в горах. Не удается найти лишь фаллос Осириса (по одной из версий мифа его съели рыбы лепидоты, фагры или осетры, табуированные в Египте). Собранное тело Исида, Нефтида и помогающий им бог Анубис (считающийся сыном Осириса от Нефтиды) бальзамируют, изготовляя первую в историю мумию. Отсутствующий фаллос заменяется его символическим изображением, что становится началом фаллических культов и фаллофорных процессий в Египте. При этом Исида зачинает от мертвого Осириса Гора (либо волшебным способом, либо оживив его на время, либо до разрубания на части, либо после восстановления — мифы здесь допускают разночтение). Гор рождается, и образуется триада Осирис/Исида/Гор. По одной из версий, Осирис воскресает благодаря жертве своего сына Гора, отдавшего Осирису свой глаз (око Гора).

Далее следует вторая часть мифа, связанная с местью Гора Сету. Гор борется с Сетом, при этом Сет наносит ему раны (в частности, поражает глаз или помещает в него черного кабана — свиньи, как и ослы, считались в Египте животными Сета). Тем не менее, Гор побеждает Сета. Но Исида не дает Гору уничтожить Сета окончательно. Тогда конфликт развертывается между Исидой и Гором, в ходе чего Исида обрубает Гору руки (которые позднее восстанавливаются), а Гор отрубает матери голову, позднее замененную на голову коровы.

В целом, итог мифа таков: Осирис воскресает в Дуат и становится царем Страны Смерти, таким же справедливым и благочестивым, каким он был при жизни, Сет оказывается наказанным и низвергнутым на периферию мира и общества, а сын Осириса Гор как высшее солярное божество становится царем Страны Жизни, воздвигает на Небе свой престол и правит Вселенной. Так Гор и Осирис вместе с Исидой утверждают торжество божественной власти над всеми онтологическими зонами — над миром живых (царь Гор) и над миром мертвых (царь Осирис).

Герменевтические версии прочтения мифа об Осирисе и Исиде

Этот миф допускает множество толкований и интерпретаций, в нем можно выделить также различные параллели и ассоциативные ряды. Обратим внимание лишь на некоторые детали нарратива.

История про Осириса и Исиду явно относится к сценарию умирающего и воскресающего бога, который является общим для двух радикально различных, с ноологической точки зрения, мифов — для круга мифов о Дионисе и круга мифов об Адонисе/Аттисе/Таммузе. Соответственно, здесь могут наличествовать две в корне различные версии: дионисийская и кибелическая. Из этого вытекает, что миф об Осирисе может быть прочитан двояко: в оптике Диониса и в оптике Великой Матери.

Греческие авторы, такие как платоник Плутарх[43], а также подавляющее большинство всех остальных комментаторов, не задумываясь, отождествляли Осириса с Дионисом, подчеркивая его солярность и божественность, интерпретируя его гибель от рук Сета как прямой аналог разрыва Диониса титанами (отсюда отождествление самого Сета с титанами и Кроносом, главой титанов). Кроме того, детали истории исполнения Исидой функции служанки финикийского царя в Библосе повторяют Элевсинский миф о Деметре, ее поисках Персефоны и посещении ей царя Келея (тот же сюжет выжигания смертной части из царского сына, отношения со служанками, сокрытость личности богини и т. д.). Но элевсинский цикл Деметры также напрямую сопряжен с Дионисом, с которым Деметра непосредственно связана: ее дар — хлеб, его — вино, вместе они дают людям мистерии и культуру. К Дионису отсылают нас и фаллофорные процессии, и тема расчленения и восстановления, и мотивы древесного Диониса, и пребывание Диониса в подземном мире (его отождествление с Гадесом у Гераклита) и множество других деталей. В этом случае функция Исиды становится менадической и вакхической; она выступает не как Великая Мать и не имеет никакого отношения к гибели и расчленению Осириса/Диониса, напротив, будучи его жрицей и паредрой, делает все, чтобы его воссоздать, оживить и прославить. Тогда Исида соответствует архетипу божественной Возлюбленной, всегда стоящей на стороне небесного бога. При этом она может сближаться с Софией гностиков, т. к. ей в полной мере присущ трагизм утраты Возлюбленного, печали, оставленности и воли к иерогамии. Она же становится движущей силой в воспитании солнечного сына мстителя Гора, который предопределен к тому, чтобы сбросить власть титана-узурпатора Сета и восстановить божественный небесный порядок в мирах живых и мертвых. И наконец, финал мифа подводит к тому, что небесные боги — Осирис/Исида/Гор — установили сакральный порядок во всех регионах бытия, включая Небо (Гор), Землю (Исида) и Дуат/Подземный мир (Осирис), укротив и покорив титанические могущества Сета.

К этому можно добавить представления Осириса в виде быка, откуда культ священных быков Аписа в Мемфисе и Мневиса в Гелиополисе, что также имеет прямые аналоги в дионисийском круге легенд и ритуалов, где Дионис предстает в образе быка.

Такое прочтение совершенно легитимно и, скорее всего, было преобладающим и доминирующим в поздние периоды, особенно если учесть рост греческого влияния с эпохи «саисского Ренессанса», начавшегося при фараоне Псамметихе I и в дальнейшем только возраставшего, а также глубинное воздействие иранизма, подчеркивающую в этом мифе аполлонические темы Световой войны (Гор против Сета), эсхатологии и финальной реставрации. Иными словами, дионисийское (аполлоно-дионисийское) прочтение истории Осириса и Исиды вполне вероятно как в самом египетском контексте, так и в эпоху распространения эллинизма и иранизма в Египте, когда оно уже совершенно очевидно и однозначно преобладает. Кроме того, следует заметить и еще одну важнейшую деталь: сами греки, будучи носителями аполлоно-дионисийского Логоса, даже многие сюжеты, связанные с Великой Матерью и Адонисом, были склонны толковать в своем индоевропейском, патриархальном ключе, перетолковывая Адониса как Диониса[44]. Именно это мы видим в орфической традиции[45]. Поэтому дионисийское толкование мифа об Осирисе и Исиде, с соответствующим представлением о самой Исиде как о совершенно небесной и солярно-божественной фигуре, полностью укладывается именно в эллинское и эллинизированное прочтение мифа, эксплицитно изложенное Плутархом и другими платониками — вплоть до римского платоника Апулея[46]. Иранская трактовка в данном случае еще более патриархальна и вертикальна. Сет выступает как аналог Ангро-Манью, который хочет подчинить себе сотворенный мир. Против этого сражается Ахура-Мазда, а спасителем мира выступает Саошьянт, что в египетском случае дает два аспекта образа Гора.

Но целый ряд деталей истории про Осириса и Исиду дает основание для альтернативной трактовки. Обращение сюжета к Библосу и тема саркофага, вросшего в дерево, отсылает нас как раз к мифу об Астарте и Адонисе, т. к. финикийское и шире, западно-семитское, прочтение мифа об умирающем и воскресающем боге строится исключительно на Логосе Великой Матери и гештальте Ва’ала[47]. Дерево — символ материи, хтонического могущества и титанического начала. В этом случае тоска и траур Исиды превращаются в автореферентную боль вечно лишенной мужского начала Матери-Земли. В этом случае сюжет о потере фаллоса Осириса и создание его симулякра приобретает особый смысл как знак неспособности Великой Матери породить из себя подлинно мужское начало и ее обреченность на то, чтобы довольствоваться неполноценными суррогатами. Осирис, в таком случае, представляет собой слабость, а его царствование в подземном мире указывает на его хтоническую и титаническую природу. Сама же Исида как активное начало в сюжете, воплощающее в себе инициативу, движение, волю, желание, превращается в синоним вечной вдовы — Великой Матери, несущей в себе полноту безграничной мощи и одновременно всеобщую кастрацию. То, что Плутарх сообщает нам о стремлении жрецов Исиды к полной чистоте и к освобождению от волосяного покрова (бритье бороды, волос и т. д.), может служить косвенным указанием на оскопление, операцию, способствующую прекращению роста волосяного покрова и эффеминизации. Бритье волос на голове мужчинами считалось синонимом оскопления, и среди жрецов Исиды этот обряд сплошь и рядом сопровождался кастрацией в самом прямом смысле. На это указывает и отсутствие фаллоса Осириса — тоже прообраз кастрации. Тогда становится понятным противостояние Исиды и Гора, т. к. хтоническое женское божество оказывается в оппозиции небесному и солярному аполлоническому Гору, битва с которым вполне может рассматриваться как отзвук титаномахии. Тем более что некоторые исследователи интерпретируют образ небесного солярного бога Гора как более ранний элемент мифа[48], связанный с Осирисом и Исидой лишь на поздних стадиях. В этом случае противостояние Исиды и Гора может быть в полном смысле слова расценено как Ноомахия в версии Аполлон против Кибелы.

В этом случае Исида становится сама воплощением Великой Матери и отождествляется с серией западно-семитских богинь — Астарта, Анат, Танит и с фригийской Кибелой. В таком прочтении Осирис предстает как титанический хтонический дубль Диониса, что радикально меняет всю структуру мифа и заложенной в нем метафизики.

Можно предположить, что в самом Египте существовала и такая интерпретация истории про Осириса и Исиду, и скорее всего именно так расшифровывали этот миф представители западно-семитской цивилизации, находившиеся в определенные периоды в интенсивном контакте с египтянами (на что указывает и сюжет посещения Исидой Библоса) и, возможно, стоявшие у истоков, по меньшей мере, одной из редакций данного мифа.

Если добавить к этому полицентризм сакральных центров внутри самого Египта, где миф об Осирисе и Исиде подвергался локальным переработкам, зависящим подчас от доминанты того или иного местного божества и связанного с ним символического комплекса, и тем более от развитой и самобытной теологии, подобной теологии Эннеады Гелиополиса, апофатической (гипохтонической?) Огдоады Гермополиса или культа трансцендентного бога Птаха в Мемфисе, то варианты толкования умножаются многократно.

В этой связи можно предположить, что в центрах преимущественного поклонения женскому божеству — богине-кошке Баст, Нейт, Сехмет, Хатхор и т. д. — на первый план выходил сам образ Исиды, которая интерпретировалась в матриархальном ключе, вытесняя другие сюжетные линии и становясь синонимом Матери Мира (Мут, Уаджет).

В других случаях там, где почитался сам бог Сет или водные и хтонические существа офитического толка, а также крокодилы (Себек) и/или гиппопотамы, а также в культах хаоса (в Огдоаде Гермополиса, где кстати, в почете был и сам Сет, и где пары апофатических богов представлялись с головами водных животных — бог-лягушка/богиня-змея), естественно семантика мифа и распределение ролей могли меняться на прямо противоположные: следы теологии Сета можно увидеть в оппозиции ослоголового бога и змея Апопа[49] на отдельных изображениях пирамид и даже в описании их сражений. Здесь Сет выступает как божество, вступившее в оппозицию со строго негативной офитической силой — Апопом, врагом божественной солярной процессии, пересекающей страну мертвых Дуат и направляющейся к выходу — на восточной горе. Более того еще фараоны XIX династии применяли к себе почетный титул «любимые Сетом»[50], и лишь после XXII династии негативный образ Сета стал преобладать над прежним — позитивным или, по меньшей мере, нейтральным.

Там же, где почитается Гор, Ра или синкретические боги с солярной доминантой, вся история истолковывается в строго аполлоническом ключе, главным героем становится именно сам Гор, как изначальное и самодостаточное божество Неба, бьющееся с хтоническими силами.

Это герменевтическое многообразие, которое в действительности, скорее всего, было еще более насыщенным и многомерным, показывает поливалентность знаменитого египетского мифа об Осирисе и Исиде, который, с одной стороны, был далеко не единственным и даже не главенствующим в египетской религии, а с другой, даже в ее контексте допускал множественность интерпретаций.

Из этого можно сделать следующий ноологический вывод: миф об Осирисе и Исиде органичнее всего отнести к Логосу Диониса, как сделали это греки, и рассматривать его преимущественно в этом смысле и в этой оптике. Если это так, то дионисийский вектор в египетской цивилизации и египетской культуре идентифицируется безусловно и безоговорочно. Но из этой констатации мы выводим лишь следующее: дионисийский Логос в египетской цивилизации есть, представлен развернуто, распространен широко и внушительно, однако это еще не означает, что он в ней является единственным, главным и предопределяющим; т. е. мы не можем достоверно утверждать, что египетская культура была дионисийской и что она сводима в своей матрице именно к этой парадигме. Для этого как раз у нас нет достаточных оснований. Более того, если вопрос о том, был ли дионисийский Логос, представленный в мифе об Осирисе, главным или не главным, мы не можем вынести окончательного решения, то совершенно очевидно, что он не являлся единственным, что обосновывается как возможностью альтернативного прочтения этого мифа, так и многообразием локальных культов и самобытных теологий, где этот миф подвергался качественному переосмыслению в контексте совершенно иных ноологических структур, и в частности, в контексте Логоса Великой Матери в центрах хтонически-матриархальных культов и в контексте титанизма — там, где преобладали культы Сета или его аналоги.

Отсылки к духовному центру, расположенному на крайнем западе в структуре сакральной географии мы действительно встречаем у берберских народов, как в архаической форме, так и в более поздних многоуровневых системах интерпретаций (в моделях внутреннего, батинитского ислама — как суфийского, так и шиитского). Если принять версию Генона, с добавлением берберов, о которых Генон, насколько нам известно, никаких определенных суждений не выносил, и эфиопов (на то, что Атлантида в некоторых источниках называлась «Эфиопией», но в особом символическом смысле, Генон указывал[51]), то практически все зоны, составляющие афразийский горизонт — берберы, египтяне, семиты и кушиты (эфиопы) — окажутся связанными с Атлантидой, если понимать под ней определенную духовную и метаисторическую цивилизацию, как это делает сам Генон.

Соединяя эти концепты вместе, мы получаем набор семантических элементов, которые нам предстоит сгруппировать между собой и структурировать в ходе исследования афразийского горизонта:

локализацию афразийской прародины в районе Африканского рога — связь кушитских языков и культур с афразийской общностью — матриархальный характер наиболее древнего архаического пласта афразийских цивилизаций (в данном случае хамитских, то есть северо-африканских, поскольку семитский горизонт мы рассматриваем отдельно[52]) — роль «народов моря» — отношение семито-хамитских цивилизаций к Атлантиде и гештальту Гермеса.

Источники и примечания

[1] Дугин А.Г. Ноомахия. Семиты. Монотеизм Луны и гештальт Ва’ала.

[2] Ehret Ch. An African Classical Age: Eastern and Southern Africa in World History, 1000 B.C. to A.D. 400.; Idem. Ethiopians and East Africans: The Problem of Contacts; Blench R. M., MacDonald K. C. (eds.) The Origin and Development of African Livestock.

[3] Дугин А.Г. Ноомахия. Логос Турана. Индоевропейская идеология вертикали. М.: Академический проект, 2017.

[4] Petrie F. The revolutions of civilisation. L.: Harper & brothers, 1922; Idem. Naukratis. L.: Egypt Exploration Fund, 1886; Idem. Tanis. L.: Egypt Exploration Fund, 1889.

[5] Бадж Э. А. Египетская религия. Египетская магия. М.: Алетейа, 2003; Он же. Египетская книга мертвых. М.: Алетейа, 2003.

[6] Bachofen J. J. Das Mutterrecht. Eine Untersuchung über die Gynaikokratie der alten Welt nach ihren religiösen und rechtlichen Natur. Basel: Benno Schwabe Verlagsbuchhandlung, 1897.

[7] Гимбутас М. Цивилизация Великой Богини: мир Древней Европы. М.: РОССПЭН, 2006.

[8] Wirth H. Der Aufgang der Menschheit. Forschungen zur Geschichte der Religion, Symbolik und Schrift der atlantisch-nordischen Rasse. Jena: Diederichs, 1928.

[9] Мелларт Дж. Древнейшие цивилизации Ближнего Востока . М.: Наука, 1982; Mellart J. Çatal Hüyük: A Neolithic Town of Anatolia. NY: McGraw-Hill Book Company, 1967.

[10] Harrison J. E. Prolegomena to the Study of Greek Religion. Princeton: Princeton University Press, 1991.

[11] Evola J. Rivolta contro il mondo moderno. Roma: Mediterranee, 1998.

[12] Хотя сами раскопки в области Чатал-Гуюк были сделаны лишь в 60-х годах ХХ века, сама идея о существовании древнейшего центра матриархальной цивилизации в Анатолии возникла в XIX веке, а новые открытия лишь подтвердили эту гипотезу, доказав ее древность.

[13] Sandars N. K. The sea peoples: warriors of the ancient Mediterranean 1250—1150 B.C. L.: Thames & Hudson, 1978.

[14] Cline Eric H. 1177 v. Chr. Der erste Untergang der Zivilisation. Darmstadt: Theiss, 2015.

[15] Drews R. The End of the Bronze Age: Changes in Warfare and the Catastrophe ca. 1200 B.C. Princeton: Princeton University Press, 1993.

[16] Guénon R. Formes traditionnelles et cycles cosmiques.

[17] Мюллер М. Египетская мифология. М.: Центрполиграф, 2007.

[18] Barnett M. Götter und Mythen des alten Ägypten. Bindlach: Gondrom, 1998.

[19] Wilkinson R. H. Die Welt der Götter im Alten Ägypten. Glaube, Macht, Mythologie. Stuttgart: Theiss, 2003.

[20] М.Элиаде пишет: «В других версиях говорится (…) о первобытном змее, первом и последнем образе бога Атума (в главе 175 «Книги мертвых» читаем: когда мир вернется в состояние хаоса, Атум снова станет змеем»).» Элиаде М. История веры религиозных идей. Т.1. От каменного века до Элевсинских мистерий. С. 85.

[21] Тефнут отождествлялась также с Мут, Баст, Хатхор, Сехмет и другими богинями-львицами (Менхит, Мент).

[22] Богиня Бат символизировалась систром и сближалась с Млечным Путем. Позднее отождествлена с Хатхор.

[23] Есть предположение, что пара Амун/Амаунет была введена позднее фиванскими жрецами, заменив собой изначально метафизическую пару Ниау и Ниаут (бог/богиня отрицания, ничто).

[24] Прямой аналог нижнеегипетского бога Бенебджедет.

[25] Hornung E. Der Eine und die Vielen. Altägyptische Götterwelt. Darmstadt: Wissenschaftliche Buchgesellschaft, 2005.

[26] Отождествление Атума со змеем свидетельствует о том, что изначально этот образ имел хтоническое и матриархальное происхождение. Элиаде М. История веры религиозных идей. Т.1 От каменного века до Элевсинских мистерии. С. 85.

[27] Dunand F., Zivie-Coche Ch. Gods and Men in Egypt: 3.000 BCE to 395 CE. Ithaca, NY: Cornell University PressIthaca, 2004.

[28] Дугин А.Г. Ноомахия. Эллинский Логос. Долина Истины. М.: Академический проект, 2016.

[29] В одном месте в собрании «Текстов Саркофагов» Птах провозглашает: «Я Тот, Кто к югу от Моей стены, повелитель богов, царь небесный, творец душ, правитель обеих земель (неба и земли. — Прим.), творец душ, дарующий душам венцы, существенность и бытие, Я творец душ и жизнь их в руке Моей, когда Я желаю, Я творю и живут они, ибо Я творящее слово, которое на устах Моих и премудрость, которая в теле Моем, достоинство Мое в руках моих, Я — Господь». De Buck A., Gardiner A. The Egyptian Coffin Texts. V. VI. Chicago: University of Chicago Oriental Institute, 1956. P. 269. На запредельность фигуры Птаха указывало само расположение Мемфисского храма Птаха — вне стен города. См. также Barguet P. Textes des Sarcophages égyptiens du Moyen Empire. P.: Le Cerf, 1986.

[30] Элиаде М. История веры религиозных идей. Т.1 От каменного века до Элевсинских мистерий. С. 86.

[31] Элиаде М. История веры религиозных идей. Т.1 От каменного века до Элевсинских мистерий. С. 86.

[32] Дугин А.Г. Ноомахия. Семиты. Монотеизм Луны и гештальт Ва’ала.

[33] Отклонением от этой формулы была триада Элефантины Хнум/Сатис/Анукет, где мужское божество Хнум представлялось в сопровождении двух женских божеств Сатис и Анукет (богини Нила).

[34] Wilkinson R. H. Die Welt der Götter im Alten Ägypten. Glaube — Macht - Mythologie.

[35] Плутарх. Осирис и Исида. С. 8.

[36] Плутарх. Осирис и Исида. С. 30—31.

[37] Плутарх. Осирис и Исида. С. 22.

[38] Griffiths John G. The Origins of Osiris and His Cult. Leiden: Brill, 1980.

[39] От этого самоназвания позднее возникло слово «алхимия», al-Kemi, где al- арабский артикль, а Кеми — название Египта. Таким образом, название этой науки отсылает именно к Египту и рассматривает себя как традицию, идущую к египетскому мудрец/богу Гермесу Трисмегисту, отождествляемому с египетским богом мудрости Тотом.

[40] Египетская книга мертвых. М.: Алетейя, 2003. С. 100.

[41] С этим связаны многочисленные системы исчисления времени, в частности, древнееврейская, основанная на вавилонской астрономии.

[42] Сюжет, тождественный поступкам Деметры в Элевсинском мифе. Дугин А.Г. Ноомахия. Эллинский Логос. Долина Истины.

[43] Плутарх. Осирис и Исида.

[44] Дугин А.Г. Ноомахия. Эллинский Логос. Долина Истины.

[45] Дугин А.Г. Ноомахия. Французский Логос. Орфей и Мелюзина. М.: Академический проект, 2015.

[46] Апулей. «Метаморфозы» и другие сочинения. М.: Художественная литература, 1988.

[47] Дугин А.Г. Ноомахия. Семиты. Монотеизм Луны и гештальт Ва’ала.

[48] Гештальт Гора появляется, как мы видели, в Египте вместе с патриархатом и первыми фараонами Старого царства.

[49] Показательно, что имя Апопа — в форме Апопи I — встречается у последнего и гиксосского фараона Древнего Египта (XV династия), что подчеркивает глубинную чуждость западно-семитского начала египетской культуре.

[50] Египетская книга мертвых. С. 101.

[51] Guénon R. Les symboles fondamentaux de la Science sacrée. P.: Gallimard, 1962.

[52] Дугин А.Г. Ноомахия. Семиты. Монотеизм Луны и гештальт Ва’ала.