Конечно, как же иначе, кроме как восхититься привычкой превращать всё в спор: либо ты просветленный аскет, либо химически зависимый слабак. Ведь буддийские монахи, очевидно, — эталонные эксперты в вопросе, как прожить жизнь без единой таблетки, а не живые люди, которые, возможно, понимают, что страдание бывает разным. Медитация? Да, прекрасно, особенно когда ваш ум не скован тревогой, которая превращает попытку сосредоточиться на дыхании в соревнование с мыслями о том, что вы забыли выключить утюг в прошлом воплощении. Антидепрессанты? Ну конечно, это же для ленивых, а не для тех, у кого биохимия мозга напоминает игру в кости на минном поле.
Но вдруг окажется, что монахи — не фанатики культа «только натуральное», а те, кто видел достаточно страданий, чтобы не судить, каким путем человек ищет покой. Медитация учит принимать реальность, а не убегать от нее — но разве прием таблеток, стабилизирующих хаос в нейронах, это побег? Или это шаг к тому, чтобы наконец сесть и начать медитировать, не чувствуя, будто внутри тебя оркестр из паникующих обезьян? Может, просветление — это и есть способность не делить мир на «духовное» и «греховное», а видеть, что иногда мантра и молекула — две стороны одной монеты, которая платит за возможность просто встать с кровати.
И да, медитация не продается в аптеке, зато антидепрессанты не требуют лет тренировок, чтобы перестать видеть в каждом вдохе напоминание о собственной несостоятельности. Но почему-то принято делать вид, что выбор между ними — это война аутентичности с ленью, а не вопрос элементарного выживания. Монахи, между прочим, тысячелетиями совершенствовали технику работы с умом, но они-то точно знали, что если бы у них была мигрень, то кроме как сидеть в темноте и медитировать на боль, можно было бы выпить травяной отвар — аналог древнего «ну, хотя бы попробуй».
Но нет, давайте лучше романтизировать аскезу и демонизировать таблетки: мол, настоящий духовный путь — это когда вы годами бьетесь головой о стену внутренних конфликтов, вместо того чтобы позволить науке слегка приглушить сирену в вашей голове, чтобы вы расслышали собственное дыхание. Кто-то скажет, что антидепрессанты — костыль, но разве костыль позорен, если нога сломана? Медитация, конечно, научит ходить заново — но сначала надо перестать истекать кровью.
Впрочем, спорить об этом так же продуктивно, как делить воздух на «правильный» и «не очень». Может, монахи выбрали медитацию просто потому, что им не пришлось жить в эпоху, когда мир рушится со скоростью оповещения в смартфоне, а ожидание «естественного исцеления» звучит как издевательство. Или потому, что они мудры настолько, чтобы не отрицать: иногда лучшая практика осознанности — это признать, что вам нужна помощь, даже если она в форме капсулы. В конце концов, даже Будда пробовал крайние аскезы, а потом сел под дерево и передумал — так что, возможно, он бы и одобрил наш век, где просветление и психическое здоровье можно собирать по кусочкам, не брезгуя ни мудростью предков, ни достижениями лабораторий.
Но кто их знает, этих монахов. Они же до сих пор не написали ни одного постика в Запрещенограме о том, как совмещать антидепрессанты и випассану. Хотя, может, это и есть просветление — перестать искать одобрения даже в ответе на вопрос «что лучше».