Мои читатели уже знают, что у каждого большого писателя кроме жены должна быть еще муза. (В дополнение подчас идет любовь к алкогольным напиткам. Но не всегда.) В 90-ые и нулевые окололитературная интеллигенция смаковала амурные похождения Александра Фадеева и Сергея Михалкова, как-то замыливая вопрос с Ольгой Ивинской - музой Нобелевского лауреата Бориса Пастернака. Но Ивинская, последние годы жизни поэта, выполняла еще функции и его бухгалтера. Согласитесь, это добавляло интереса к союзу. Не каждая дама сердца способна вести деловые вопросы. Дамы сердца Михалкова-старшего не были на это способны.
В случае с Пастернаком речь шла о суммах в десятки тысяч рублей, переправляемыми траншами с его швейцарского счета. Напомню, что по информации КГБ СССР к 1960 году "Доктор Живаго" принес Борису Леонидовичу Пастернаку более $900 000. Без учета $25 000 Нобелевской премии, оставшейся на норвежском счете. Роль Ивинской сводилась к тому, что все деньги проходили через ее руки. Так было надежней. Ей потом это аукнется. В КГБ свой хлеб ели не зря. Но об этом потом.
Сейчас немного о другом. Наверняка читателей заинтриговала цифра 331... Дело в том, что у Ивинской была дочь. Не от Бориса Леонидовича. Ирина родилась в 1938, когда поэт еще питал нежные чувства к своей жене, которую увел у пианиста Нейгауза. Настал момент, когда "девочка созрела" и ее поступили в Литинститут на факультет переводчиков. Сокурсникам она честно говорила, что переводить таджикских и эстонских писателей она не будет, а по примеру мамы устроится в литературный журнал, где найдет себе выгодную партию. Звали девушку Ирина Емельянова. Внешние данные это, кстати, позволяли сделать.
Девушка, как сказали бы сегодня, звездила. И даже слишком. Говоря про личную жизнь мамы она уверяла, что Пастернак у нее....триста тридцать первый. Ирина упоминала эту цифру несколько раз, никогда не ошибалась. Сокурсницы были в шоке, не могли поверить. На дворе были пятидесятые годы. Они не знали, что у памятника Карлу Марксу, что между отелями "Савой" и "Москва" работают "ночные бабочки". Те вполне могли оценить объёмы. Но социальные группы не пересекались.
Кстати, само происхождение Ирины туманно. Известно, что предполагаемый отец был татарин. С ним мама познакомилась в поезде. Ехали в одном купе. Так, во всяком случае, рассказывала сама Ирина.
В институт девушка часто приносила импортные шмотки. Приторговывая тем, что привозили вместе с "траншами" и не подходили им с мамой. Охотно рассказывала детали личной жизни Бориса Леонидовича. Например как посещала вместе с ним Большой театр. Спектакль был скучный и в антракте все глазели на них. Кто она? Дочь поэта или спутница?
Тимуру Зульфикарову и еще кому-то повезло быть представленным лично живому классику. Молодые люди пытались прочесть ему свои стихи, но Пастернака интересовали свои. Надо ли говорить, что рандеву устраивала Ирина.
В качестве жениха для нее был готов француз Жорж Нива. Все детали были обсуждены. Но суженого выслали из страны, а ее с мамой отправили в места не столь отдаленные. Ненадолго. Там Ирина познакомилась со своим будущим мужем Вадимом Козовым. Вот с ним она в итоге и оказалась во Франции. Было это в 1985 году.
А кому достались деньги на швейцарском счете Бориса Леонидовича - ей или сыновьям поэта - загадка. Вряд ли мы узнаем ответ. Хотя...
В заключение должен отметить одну особенность русскоговорящей интеллигенции. Обычно она использует две краски. Кого-то вымазывает только чёрной, а кого-то отбеливает до глянца. Интеллигенция охотно ходит в церковь. Но выходя из нее, мгновенно забывает все заповеди, начиная с "Да не создай себе кумира".
Статьи по теме: