оглавление канала, часть 1-я
Когда последний воин вышел из этой щели, она не закрылась. Из своего укрытия я могла видеть, как черные, выстроившись цепочкой и подчиняясь какому-то невидимому приказу, стали медленно обходить местность, будто к чему-то прислушиваясь или присматриваясь. Лиц их я видеть не могла, потому что на них были надеты черные блестящие личины, на головах — такой же блестящий шлем. На их запястьях мерцал белый огонек. Они водили рукой по сторонам, словно вместо пальцев у них были глаза, и эти глаза внимательно осматривали каждый кустик и каждый камень, попадающийся у них на пути. И еще… Прикрывшись личиной камня, я все же могла ощущать чужую энергию. Она исходила из самой щели, откуда эти воины появились, но вот от самих черных я не чувствовала ничего, будто это были не живые люди и даже не камни, ведь и камень имеет свои жизненные волны, как все, что создано Творцом, а нечто… Если бы я не побывала за Гранью, возможно, у меня бы это вызвало недоумение или, может быть, даже испуг. Но я видела железные колесницы и летающие аппараты, у которых не было своих излучений, и знала, что наше время не единственное возможное, которое существует здесь и сейчас.
Мормагон совершил кощунство, преступление, которому нет и не может быть оправдания, нарушив Грань и тем самым перепутав границы миров. Возможно, эта щель, откуда вышли черные, вела в другое время, а возможно, и в другой мир. И все это непотребство стало возможным именно благодаря действиям мерзкого подменыша Мормагона! Но умение того, кто все это затеял, открывать доступ к этому миру, причем в любом месте, где только неведомый «он» пожелает, очень сильно пугало и настораживало. Получалось, что укрыться от черных было невозможно? Они могли появиться где угодно и когда угодно? Но предаваться размышлениям мне было некогда. Один из этих странных воинов стал приближаться к валуну, за которым я укрылась. Белый огонек на его запястье вдруг загорелся красным, и раздался тонкий пронзительный свист. Мне не нужно было разбираться хорошо во всех этих хитростях пришельцев, чтобы понять, что я обнаружена. Остальные воины, оставив все другие направления, быстро перебрались к тому, у которого зажегся этот треклятый огонек. Они замерли на несколько мгновений, ничего не предпринимая, не пытаясь достать оружие или еще как-нибудь проявить враждебность. Только выстроились полукругом вокруг моего укрытия. Кажется, моя маскировка здесь не сработала, или, если и сработала, то не в полной мере. И я даже догадывалась, почему. Мои силы влияли только на живую материю, неважно, человек это был или зверь, птица или другая какая-то тварь, созданная природой-матушкой, а эти… Похоже, они были не живые, но и не мертвые. Как это было возможно?! В голове у меня вдруг прозвучала мысль:
— Они чего-то или кого-то ждут…
Мысль волка неожиданно вторглась в мой разум, заставив очнуться от ненужных и неуместных сейчас размышлений. Лютый был где-то неподалеку. Он не оставил меня, как я его об этом просила. А я поняла, на что мне напоминала эта ситуация! Когда собаки загоняют крупного зверя, которого не могут взять сами, без охотника, они окружают его, не давая тому укрыться или сбежать, и ожидают, когда появится человек. Кажется, я сейчас была очень похожа на этого загнанного зверя. Мою догадку нужно было проверить. Но для этого мне нужно было сбросить с себя личину камня. И в момент, когда я вернула себе человеческий образ, на запястьях у всех черных красный огонек вдруг стал кроваво-бордовым, и пронзительный свист разнесся далеко по умирающему лесу. Эти странные воины сразу заволновались, и их полукольцо стало еще плотнее, что называется, не проскочит даже мышь. Впрочем, я и не собиралась никуда «проскакивать», пока не разобралась хоть немного в происходящем.
Не теряя времени, я «пробежалась» своей энергией по кругу. Да, все верно. Они поставили барьер вокруг меня. Он был непохож ни на что видимое или ощущаемое мной ранее. Я могла его сравнить только с частоколом, густо обмазанным липкой смолой. Приди в голову тому, кого окружили таким «забором», перебраться за него, он бы непременно «влип» в эту вязкую субстанцию, словно муха в паутину. И освободиться самостоятельно уже бы не смог. Для любого человека подобная ловушка оказалась бы непроходимой, если не сказать, смертельной. Но не для меня. Поняв это, я быстро перестроилась, накинув опять на себя личину волка. И вот тут произошло удивительное. Огоньки на запястье черных стали мигать зеленым! Значит, они реагируют только на живое, на человека или зверя. Частота волны «неживого» не может скрыть от них «живое»! Это было полезное знание, но оно не давало мне подсказки, что же мне делать сейчас. Теперь я была почти уверена, что черные ждали своего «управителя». И, судя по всему, красный огонек определял человека, а темно-красный — знающего. Людей им было не жаль, а вот знающих они хотели заполучить для себя по непонятным мне пока причинам.
По-хорошему, мне бы сейчас нужно было разогнать всю эту шатью-братью каким-нибудь ураганом, а самой уносить ноги отсюда как можно дальше. Но мне очень хотелось взглянуть на того, кого эти черные ждали. В голове шевельнулась мысль: а что, если я не сумею с тем, кого они ждут, справиться? И что тогда? Плен? Но мы всегда предпочитали плену смерть. А мысль о поражении перед боем — это уже проигранная битва. И в другое время я бы отмела от себя подобные мысли, как ветер сметает пыль с каменных плит, ринувшись на врага с мыслью победить или погибнуть. Но я была сейчас не одна. Мой сын имел право родиться. И я смирила свой характер. Значит, так тому и быть. То, что я увидела и поняла, уже было немало. Думаю, нам теперь будет о чем подумать со Световладом.
Не меняя личины, так и оставаясь в волчьем образе, наперво послала мысль Лютому: «Уходи к дубу… Здесь сейчас будет худо. Я догоню…» Выждала несколько мгновений, может, волк захочет ответить. Но не дождалась. Упрямый зверь все по-своему норовил исполнить. Ну и ладно… Главное, я его предупредила. Но, от греха подальше, решила силу ветра не тревожить. А ну как, разойдется, не остановишь. Все тут повалит, покалечит. Мне сейчас такого было не надобно. Воду использовать? Да уж больно озерко не хотелось баламутить, к тому же что-то мне подсказывало, что водой их не укротить. Поэтому обратилась сразу к земле-матушке. Присев на корточки и приложив ладони к земле, быстро зашептала:
— Ай же ты еси, Мать Сыра-Земля, Земля Родная, Кормилица наша Щедрая! Всех Ты нас породила, вспоила-вскормила, угодьем наделила, злак всякий прорастила. Прости ты нас, в чем досадили тебе! Челом тебе бьем, честну требу кладем, Велику славу речем! Помоги, Мать Сыра-Земля, с лютым ворогом совладать, востань, пробуди силу-сильную, непокорную, чтоб вороги содрогнулись…
Почувствовала ток силы, поднимающийся с самой глубины и пронизывающий все мое тело, наполняя его небывалой силой. Поднялась на ноги, взяла щепоть земли на ладонь и подула на нее тихонько. Несколько мгновений ничего не происходило. Я стояла и ждала, опустив свободно руки вдоль туловища, расслабив все мышцы и избавившись ото всех ненужных сейчас чувств и мыслей. И вот гладь озерка подернулась слабой рябью, будто огромный великан дунул на воду. А потом из самых глубин послышался нарастающий утробный гул, земля под ногами содрогнулась, зашевелилась волнами, сбивая черных с ног, а потом вздыбилась, будто дикая кобылица, черным валом взметая вверх комья земли и груды камней. И вся эта лавина обрушилась на вражьих воинов, засыпая их тяжелыми пластами, из-под которых им уже было не суждено выбраться. Вода в озерке кипела и бурлила, будто варево в котле над костром. Серый дым, продолжавший сочиться из щели на самом берегу, словно живой, стал скручиваться в тугие жгуты, расползающиеся ядовитыми змеями вокруг, затягивая своими петлями тех воинов, которых еще не успело присыпать землей, всасывая их внутрь туда, откуда они явились. Яркая вспышка света и пронзительный вой, перекрывающий грохот падающих камней, треск ломаемых деревьев и гул, идущий из самых глубин земли — все смешалось в единую неистовую, сводящую с ума симфонию хаоса звуков и образов.
Сила, идущая горячими, огненными потоками из немыслимых земных глубин, пронзала мое тело, напитывая его небывалой мощью. Волосы на моей голове вздыбились, словно живые, светясь на концах голубоватым светом, а мои ноги уже не касались поверхности земли. Вой, идущий из щели, достиг своей верхней точки. Раздался сильный взрыв, щель, похожая на жадный голодный рот какого-то чудовища, схлопнулась, а меня отшвырнуло тугой и удушливой волной далеко в сторону, приложив головой к огромной сломанной ветке. Мир закачался у меня перед глазами и исчез, растворяясь в черном провале небытия.