"Я буду императором, но жить мне осталось недолго".
- будто предчувствуя судьбу, говорил Павел Петрович. В 1801 году он был жестоко убит в Михайловском замке, спустя всего 5 лет после восшествия на престол. Мало кто задумывается: а как сложились судьбы его детей? Пережили ли они тень трагедии, нависшую над фамилией? Сохранили ли память о нем?
Загадка Гатчинского наследия
Император Павел I оставил после себя целую династию – десятерых детей от супруги Марии Фёдоровны. Детство они провели в строгости, но и в любви. Павел был строгим отцом, обожал порядок и требовал уважения к монаршим обязанностям. Он не баловал, но был привязан к детям, особенно к Александру и Константину.
После трагедии 1801 года семья оказалась под гнетом двух чувств: страха и стыда. Никто из них не присутствовал при убийстве отца, но все стали его молчаливыми свидетелями.
Великий Александр – царь, который не простил
Александр I, старший сын, стал императором после отца. Парадокс в том, что он знал о заговоре, но не дал четкого приказа остановить его. Впоследствии эта вина сжигала его изнутри. Он отменил реформы Павла, но всю жизнь пытался “искупить” отцовскую смерть – через победы, реформы, даже через религиозный мистицизм в последние годы.
В письмах к матери он писал:
“Мама, я коронован в крови. Проклятие отца следует за мной, даже когда я молюсь”.
На смертном одре Александр, по рассказам, шептал имя отца. Возможно, только в смерти они примирились.
Безутешная Мария
Императрица Мария Фёдоровна после гибели мужа отреклась от активной жизни при дворе. Она наотрез отказалась жить в Зимнем дворце, предпочтя Павловск и Гатчину. Там она устраивала музыкальные вечера, занималась благотворительностью, но сердце ее так и не зажило.
Однажды, разбирая бумаги мужа, она обнаружила его дневник. После этого каждый год в день его смерти уединялась в храме и долго молилась.
Великая княжна Екатерина – хозяйка чужой судьбы
Одна из самых малоизвестных дочерей Павла, Екатерина Павловна, стала королевой Вюртембергской. Но и в немецкой глуши тень петербургского переворота не оставляла ее.
Она до конца жизни требовала от подданных обращаться к ней не иначе как «дочь русского императора». Именно Екатерина позже вернулась в Россию и активно участвовала в воспитании младших Романовых – чтобы искупить то, что не смогла спасти отца.
Павел Павлович – утраченная надежда
Младший сын, Павел Павлович, умер в младенчестве. Но его образ странным образом закрепился в воспоминаниях семьи как символ утраченной невинности. Говорили, будто в ночи, когда отец был убит, Мария Фёдоровна увидела в зеркале младенца в белых одеждах, исчезающего в пламени свечи. Примета? Или отражение утраты?
Каково это – быть ребенком жертвы заговора?
Потомки Павла I пытались забыть. Или наоборот – помнить слишком ярко. Они строили храмы, писали дневники, создавали семейные фонды. Но всех их объединяло одно: неотвязное ощущение вины за то, что не смогли спасти – или не успели простить.
«Убийство царя – это не только переворот, это поломанная судьба детей»,
— напишет позднее один из потомков.
Прошли века, и Павел остался в истории как безумный реформатор. Но, быть может, пора вспомнить его иначе — как отца, чьи дети так и не смогли выбраться из тени мраморного гроба.