Время в доме перестало быть линейным. Дни сливались в один бесконечный кошмар. Сергей и Анна почти не спали, их тела были измождены, а разум балансировал на грани безумия. Голод и жажда стали вторичными по отношению к всепоглощающему страху. Звуки из-за стены усилились. Теперь это был не просто "плюх-плюх-скрёб-вздох", а целый хор из бульканья, шелеста, стонов и чего-то похожего на смех. Звуки проникали в каждую комнату, казалось, исходили из самых стен, из пола, из потолка. Анна окончательно потеряла связь с реальностью. Она перестала реагировать на Сергея, её глаза были постоянно устремлены в пустоту, а губы беззвучно шевелились, повторяя что-то, что он не мог разобрать. Иногда она начинала смеяться — тихим, безрадостным смехом, от которого у Сергея стыла кровь в жилах. Сергей пытался достучаться до неё, тряс её за плечи, кричал её имя. Но она была далеко, в своём собственном мире, куда он не мог проникнуть. Её кожа стала бледной, почти прозрачной, а вены на висках пульсировали. Он