Это случилось несколько дней назад, и с тех пор я не сомкнул глаз. Не знаю, подходит ли это место для подобных историй, но мне нужно кому-то рассказать об этом, пока я окончательно не сорвался.
Я летел ночным рейсом из Токио в Лос-Анджелес. Часов через девять сна всё не было, и я начал листать бортовую систему развлечений. Знаете, на некоторых самолётах есть наружные камеры? На этом их было три: Nose Cam, Tail Cam и Belly Cam. Я решил, что будет интересно поглазеть на облака сверху.
Я включил Nose Cam — ничего странного. Мирный вид звёзд и облачной пелены, край Земли едва угадывался под тёмно-синим небом. Спокойно, почти гипнотично.
Потом я переключился на Tail Cam.
И тут что-то стало… не так.
На экране был хвост самолёта, крылья, уходящие в пустоту позади. Но прямо за фюзеляжем тянулась едва заметная рябь — будто размазанное пятно, мираж, как горячий воздух над асфальтом. И она то появлялась, то исчезала. Я решил, что это турбулентность или сбой сигнала.
Но потом эта рябь дёрнулась. Неестественно — словно единичный кадр чего-то огромного, пытающегося прорваться в видимость. Будто оно не принадлежало трём измерениям.
Я долго смотрел. Рябь не исчезала. Она чуть шевельнулась, и, клянусь Богом, звёзды за ней погасли. Не так, будто их закрыли облака, — словно их съели.
Я вышел в меню и включил Belly Cam.
Она показывала далёкую внизу Землю, усеянную облаками и мерцающими полосами океана. Но теперь там было ещё кое-что.
Форма.
Тёмная, огромная, свернувшаяся, как гнездо теневых змей. Сначала я решил, что это странное скопление облаков. Но облака так не ведут себя. Они не извиваются, не пульсируют и не гнут само пространство вокруг. Края этой формы даже не были цельными — скорее похожими на челюсти, клацающие за занавесом.
Потом экран дёрнулся. На долю секунды он показал нечто совсем другое.
Не Землю.
Не небо.
А глаз.
Широкий, глубокий и древний. Не в метафорическом смысле. Древний, как «до того, как Земля стала Землёй». Такой глаз видел, как рождаются и пожираются звёзды — и всё ещё голоден. И он смотрел прямо на меня.
Я сорвал наушники и погасил экран. Сердце колотилось. Я оглядел салон. Все выглядели нормально — кто-то спал, кто-то смотрел фильмы, кто-то читал. Никто не паниковал.
Но я чувствовал это.
Будто давление в кабине сместилось, едва-едва. Будто законы, удерживающие этот мир, разжались на миллиметр.
Я поднялся и пошёл в туалет, плеснул холодной водой в лицо. Уговаривал себя, что это галлюцинация. Недосып. Высота.
Но когда я вышел, освещение в салоне изменилось.
Едва заметно. Слишком зеленоватое, как люминесцентный свет в больнице. И стюардессы — клянусь, это были уже не те. Их лица казались… растянутыми. Неправильными. Их улыбки не доходили до глаз, которые теперь блестели чуть слишком ярко.
Я снова сел. Пытался дышать. Пытался не смотреть на экран.
Но не смог удержаться.
Я ещё раз ткнул Tail Cam.
Небо было неправильным. Слишком тёмным. Звёзды… двигались. Они кружили вокруг чего-то невидимого.
Рябь вернулась. Теперь она стала больше.
И потом — Боже, помоги мне — изображение начало увеличиваться само.
Кадр прорезал помехи, битые фреймы и снова показал ту форму, но ближе. Чётче. Я увидел конечности. Не руки и не ноги — бесконечные отростки, изгибающиеся спиралью, складывающиеся сами в себя. Оно было не снаружи самолёта.
Оно обвило его.
И улыбалось.
Не ртом, а своим присутствием. Я ощущал, как оно давит на край моих мыслей, словно масло просачивается в трещину в черепе.
Изображение погасло.
Огни мигнули.
В динамиках раздался голос капитана… но это был не он. Не знаю, как объяснить, но это был точно не он. Голос произнёс что-то на языке, который я не способен повторить — наполовину шипение статики, наполовину шёпот. Потом — тишина.
В конце концов мы приземлились. Или, по крайней мере, так они сказали.
Но что-то не так. Я дома, но всё ощущается неправильным. Моё отражение запаздывает на секунду, когда я шевелюсь. Луна выглядит иначе — слишком близко или, может, просто наблюдает. Я не спал. Кажется, уже не смогу.
И иногда я слышу, как что-то ползёт над потолком. Не внутри — над ним. Где-то за пределами всего.
Если вам предстоит лететь, не смотрите в камеры.
Пожалуйста.
Если вы увидите его, оно увидит и вас.