Анна стояла у зеркала в прихожей, поправляя помаду, когда услышала, как муж Дмитрий разговаривает по телефону на кухне. Голос у него был виноватый, извиняющийся — такой бывал только когда он говорил с матерью.
"Опять что-то случилось", — подумала она, застегивая сережки. Они собирались на день рождения к друзьям, и настроение у Анны было хорошее. Но разговор мужа с свекровью обещал его испортить.
— Мам, ну пойми, она не хотела тебя обидеть, — доносился из кухни голос Дмитрия. — Просто устала, на работе аврал... Да, я с ней поговорю.
Анна закатила глаза. Уже третий звонок Галины Петровны за сегодня. Что на этот раз не понравилось свекрови?
Дмитрий появился в прихожей с виноватым лицом.
— Ань, мама звонила. Она расстроена вчерашним разговором, — он избегал смотреть жене в глаза. — Говорит, ты была с ней резкой.
— Резкой? — Анна повернулась к мужу. — Дима, я сказала твоей матери правду. Что в этом резкого?
— Ну, ты же знаешь, она чувствительная. Может, стоило мягче сформулировать?
Анна вспомнила вчерашний визит свекрови. Галина Петровна пришла, как обычно, без предупреждения, прямо во время ужина. Села за стол и начала свою обычную лекцию о том, как надо правильно жить.
"Анечка, ты опять курицу пересушила. Надо в фольгу заворачивать. Я же тебе сто раз говорила". Потом был комментарий про грязную плиту: "У хорошей хозяйки плита всегда чистая". Затем замечание про Анину прическу: "Что-то ты совсем за собой не следишь. Дмитрий же на тебя смотреть должен".
А финальным аккордом стала фраза про детей: "Когда же вы наконец ребеночка заведете? Дмитрию уже тридцать два, пора становиться отцом. Или у Анечки проблемы какие?"
— Дим, а ты помнишь, что именно я ей сказала? — спросила Анна, надевая пальто.
Дмитрий замялся.
— Ну... что она вмешивается в нашу жизнь. И что пора бы уже понять границы.
— Точно, — кивнула Анна. — Я сказала: "Галина Петровна, мы взрослые люди, живем отдельно уже пять лет. Может, пора перестать нас учить жизни?" Что в этих словах неправильного?
— Может, тон был не тот? — неуверенно предположил Дмитрий.
— Тон был нормальный, — отрезала Анна. — Я не кричала, не оскорбляла. Просто высказала то, что думаю. И что, кстати, давно пора было сказать.
Они вышли из дома и сели в машину. Дмитрий завел двигатель, но с места не тронулся.
— Ань, мама просит, чтобы ты извинилась, — тихо сказал он. — Она очень переживает. Говорит, что ты ее унизила.
Анна посмотрела на мужа с недоверием.
— Дим, ты серьезно? Я должна извиняться за то, что попросила свекровь не лезть в нашу жизнь?
— Ну, она же не со зла. Просто заботится о нас.
— Заботится? — Анна почувствовала, как внутри поднимается знакомое раздражение. — Дима, за пять лет брака она ни разу не сказала мне доброго слова. Постоянно критикует, учит, делает замечания. Это забота?
— Она просто такая. Привыкла все контролировать, — Дмитрий наконец тронулся с места. — Но она добрая в душе.
"Добрая в душе", — мысленно повторила Анна. Классическое оправдание токсичного поведения.
На следующий день Анне позвонила Ольга, сестра Дмитрия.
— Аня, привет, — голос Ольги звучал напряженно. — Слушай, мама мне рассказала про вчерашний разговор. Что это было?
— Привет, Оль, — Анна устало вздохнула. Она уже понимала, к чему идет разговор. — Что именно тебе мама рассказала?
— Что ты на нее накричала, обозвала вмешательством в вашу жизнь. Аня, она же пожилой человек. Нельзя так с ней разговаривать.
— Оля, я не кричала, — терпеливо объяснила Анна. — И ничем не обзывала. Я просто попросила ее не комментировать каждый наш шаг.
— Но зачем было так грубо? Мама всю ночь не спала, плакала. Говорит, что ты ее не уважаешь.
Анна сжала зубы. Вот оно, фирменное семейное давление. Сначала муж, теперь золовка.
— Оль, а ты случайно не помнишь, как твоя мама отзывалась о моем первом дипломе? Или о моей работе? Или о том, как я готовлю?
— Ну, она может быть резковатой, — признала Ольга. — Но у нее доброе сердце. Она переживает за Диму.
— Переживает за Диму? — Анна почувствовала, как терпение подходит к концу. — А за меня она не переживает? Я тоже часть этой семьи или как?
— Конечно, часть, — поспешно сказала Ольга. — Просто мама старой закалки. Ей нужно время привыкнуть.
— Пять лет мало для привыкания? — едко спросила Анна.
— Аня, ну пожалуйста, просто извинись перед ней. Ради семейного мира. Ты же видишь, как она переживает.
— А как переживаю я, тебя не интересует?
— Ты молодая, сильная. Перенесешь, — легко отмахнулась Ольга. — А мама старенькая уже. Ей тяжело.
После разговора с золовкой Анна долго сидела, обдумывая ситуацию. "Интересная логика", — думала она. "Свекровь может говорить что угодно, а я должна молчать и терпеть. Потому что она "старенькая", а я "молодая и сильная".
Вечером, когда Дмитрий вернулся с работы, она решила с ним серьезно поговорить.
— Дим, мне звонила твоя сестра, — сказала она, не отрываясь от готовки ужина. — Требовала, чтобы я извинилась перед твоей мамой.
Дмитрий виновато посмотрел на жену.
— Я не просил Ольгу звонить.
— Но и не запретил, — заметила Анна. — Дим, послушай меня внимательно. Я не буду извиняться перед твоей матерью за то, что сказала ей правду.
— Ань, ну почему ты такая упрямая? — Дмитрий подошел к жене, попытался обнять ее, но она отстранилась. — Это же просто слова. Сказала бы "извини", и все.
— Просто слова? — Анна повернулась к мужу. — Дим, если я извинюсь, это будет означать, что я признаю неправоту. Что твоя мать имеет право критиковать меня, а я должна молчать.
— Не доводи до абсурда, — поморщился Дмитрий. — Речь не о принципах, а о семейном мире.
— О каком мире? — Анна почувствовала, как голос начинает дрожать от злости. — Дим, за пять лет твоя мать ни разу не извинилась передо мной. Ни за одно обидное слово, ни за одно хамское замечание. А я должна извиняться за правду?
На выходных к ним домой пришла Галина Петровна. Без звонка, как обычно. Анна открыла дверь и увидела свекровь с каменным лицом.
— Здравствуй, Анна, — сухо произнесла Галина Петровна, проходя в квартиру.
— Здравствуйте, — так же сухо ответила Анна.
Дмитрий вышел из комнаты, увидел мать и просиял.
— Мам, привет! Заходи, чай поставлю.
Галина Петровна прошла в гостиную, села в кресло и оценивающе осмотрела комнату.
— Дмитрий, пыль на полках, — заметила она. — И цветы завяли.
Анна стояла в дверях, наблюдая эту сцену. Пять минут в доме — и уже первая критика.
— Мам, мы вчера убирались, — смущенно сказал Дмитрий. — Может, не заметили.
— Хорошая хозяйка всегда замечает, — многозначительно произнесла свекровь, бросив взгляд на Анну.
"Началось", — подумала Анна.
За чаем Галина Петровна развернула привычную деятельность. Критиковала заварку ("слабая"), печенье ("магазинное, а не домашнее"), скатерть ("мятая"), и, конечно, Анну ("бледная, видно, витаминов не хватает").
— Галина Петровна, — наконец не выдержала Анна, — а вам не кажется, что у каждого должно быть право жить так, как он считает нужным?
Свекровь поднялась и холодно посмотрела на невестку.
— Конечно, имеет право, — медленно произнесла она. — Только жаль, что некоторые не умеют пользоваться этим правом разумно.
— Что вы имеете в виду? — Анна почувствовала, как кровь приливает к лицу.
— То, что семья — это не только права, но и обязанности, — Галина Петровна встала со стула. — Обязанность уважать старших, поддерживать порядок в доме, заботиться о муже.
— Мам, давайте не будем, — попытался вмешаться Дмитрий, но обе женщины его не слушали.
— Я выполняю все свои обязанности, — сказала Анна, тоже поднимаясь. — Работаю, веду хозяйство, забочусь о муже. А вот с уважением к старшим у меня проблемы. Особенно когда старшие не умеют уважать младших.
— Значит, я тебя не уважаю? — в голосе Галины Петровны появилась сталь.
— А вы как думаете? — Анна перешла на "вы", что для их семьи означало объявление войны. — Вы приходите в наш дом без предупреждения, критикуете каждый мой шаг, делаете замечания по поводу уборки, готовки, внешности. Это уважение?
— Я забочусь о сыне! — повысила голос свекровь. — Хочу, чтобы он жил в чистоте и порядке!
— Вы хотите, чтобы он жил так, как считаете правильным вы, — отрезала Анна. — Но он взрослый мужчина, у него есть жена. И мы сами решаем, как нам жить.
— Жена, — презрительно повторила Галина Петровна. — Которая не умеет готовить, убирать и даже детей родить не может.
Анна побледнела. Удар был нанесен в самое больное место — проблемы с беременностью, которые они с Дмитрием уже год пытались решить.
— Все, хватит, — тихо, но четко произнесла Анна. — Галина Петровна, вы переходите все границы.
— Какие такие границы? — свекровь была уже в полном боевом настрое. — Я что, не имею права переживать за сына? Он со мной всем делится, рассказывает о ваших проблемах.
Анна перевела взгляд на мужа. Дмитрий сидел красный, явно понимая, что мать сказала лишнее.
— Дим, это правда? — спросила она тихо. — Ты рассказываешь матери о наших интимных проблемах?
Дмитрий молчал, не поднимая глаз.
— Конечно, рассказывает, — ответила за сына Галина Петровна. — Я же мать. Кому еще ему жаловаться на неполноценную жену?
— Неполноценную? — Анна почувствовала, как внутри все сжигает огнем ярости. — Повторите-ка еще раз.
— Анна, успокойся, — попытался встать Дмитрий, но жена остановила его жестом.
— Нет, Дим, пусть твоя мать повторит. Она назвала меня неполноценной?
Галина Петровна поджала губы, поняв, что перегнула палку.
— Я не то хотела сказать.
— Нет, именно то, — Анна подошла ближе к свекрови. — Вы всегда это думали. Что я недостойна вашего драгоценного сына. Что плохо готовлю, убираю, выгляжу. И теперь еще и детей родить не могу.
— Анна, не надо, — взмолился Дмитрий.
— Надо, — не оборачиваясь, ответила Анна. — Пять лет я терпела ваши выпады, Галина Петровна. Улыбалась, когда вы критиковали мою стряпню. Молчала, когда вы учили меня убираться. Сдерживалась, когда вы намекали на мою неудачную внешность.
— Я никогда не говорила, что у тебя неудачная внешность, — попыталась возразить свекровь.
— "Что-то ты совсем за собой не следишь, Дмитрий же на тебя смотреть должен", — процитировала Анна. — Это не про внешность?
Галина Петровна замолчала.
— А еще: "У хорошей хозяйки плита всегда чистая", "Курицу нужно в фольгу заворачивать", "Почему салфетки не поглажены?" — продолжала Анна. — Пять лет постоянных упреков и критики. И теперь вы удивляетесь, что я осмелилась вам ответить?
— Я хотела помочь, — слабо оправдывалась свекровь.
— Помочь? — Анна рассмеялась, но смех получился горьким. — Вы хотели показать, что я плохая жена. Что ваш сын достоин лучшего. Что вы бы на моем месте справлялись лучше.
— Это неправда.
— Правда, — твердо сказала Анна. — И знаете что, Галина Петровна? Я больше не собираюсь это терпеть. Хватит. Я сказала вам правду, и не собираюсь за это извиняться.
— Дмитрий! — свекровь повернулась к сыну. — Ты будешь молчать, пока твоя жена меня оскорбляет?
Дмитрий посмотрел на мать, потом на жену. На его лице читалась мука выбора.
— Мам, может, действительно стоит... более деликатно выражать свои замечания? — неуверенно сказал он.
— Как? — Галина Петровна не поверила своим ушам. — Ты встаешь на ее сторону?
— Я не встаю ни на чью сторону, — Дмитрий потер лицо руками. — Просто хочу, чтобы мы все ладили.
— Хорошо ладили, — кивнула Анна. — Я молчала и терпела, а твоя мать критиковала и учила. Отличные отношения.
— Знаешь что, Анна, — Галина Петровна взяла сумку и направилась к выходу. — Я больше не буду навязывать свою помощь. Живите как хотите.
— Отличная идея, — согласилась Анна. — Именно этого я и добивалась.
После ухода свекрови Дмитрий и Анна остались наедине. Муж сидел на диване, уткнув голову в руки.
— Зачем ты довела до скандала? — спросил он, не поднимая головы.
— Я довела? — Анна не могла поверить. — Дим, ты слышал, что твоя мать мне говорила?
— Слышал. Она перегнула палку, — признал Дмитрий. — Но ты тоже была резкой.
— Резкой? — Анна села рядом с мужем. — Дим, она назвала меня неполноценной женой. Это нормально?
— Она не это имела в виду.
— А что имела? — Анна повернулась к мужу. — И главное — почему ты ей рассказываешь о наших проблемах с беременностью?
Дмитрий наконец поднял голову.
— Я не рассказывал. Просто... она спрашивала про детей, и я сказал, что пока не получается.
— Ты рассказал своей матери о наших интимных проблемах, — медленно произнесла Анна. — И теперь она этим в меня тычет.
— Аня, она же мать. Ей важно знать, что происходит в моей жизни.
— В твоей жизни или в нашей? — спросила Анна. — Дим, мы семья или нет?
— Конечно, семья.
— Тогда почему ты обсуждаешь нашу семейную жизнь с посторонними людьми?
— Это не посторонний человек, это моя мать, — возразил Дмитрий.
— Для нашего брака — посторонний, — отрезала Анна. — Дим, неужели ты не понимаешь? Твоя мать использует эту информацию против меня.
Дмитрий молчал, обдумывая слова жены.
— Может, ты все-таки извинишься перед ней? — наконец спросил он. — Ради мира в семье?
Анна посмотрела на мужа долгим взглядом.
— Дим, ответь честно. Ты считаешь, что я неправа?
— Я считаю, что можно было поступить мягче.
— Это не ответ на мой вопрос, — настояла Анна. — Ты считаешь правильным то, что твоя мать постоянно меня критикует?
Дмитрий замялся.
— Она иногда бывает резковата, — признал он. — Но у нее добрые намерения.
— Добрые намерения, — повторила Анна. — Дим, а если у меня тоже добрые намерения, когда я прошу твою маму не лезть в нашу жизнь?
— Это другое.
— Чем?
— Она старше, у нее больше опыта.
— Дим, мне тридцать лет. Я работаю, плачу налоги, веду хозяйство. Неужели я не имею права на собственное мнение?
Дмитрий вздохнул.
— Имеешь. Просто хотелось бы, чтобы вы с мамой ладили.
— Для этого нужно желание с обеих сторон, — сказала Анна. — А твоя мать не хочет меня принимать. Пять лет она ищет во мне недостатки. И находит, потому что я не идеальна.
На следующий день Анне позвонила тетя Лида, сестра Галины Петровны.
— Анечка, здравствуй, — голос пожилой женщины звучал укоризненно. — Галя мне рассказала про вчерашний разговор. Что это было такое?
"О, началось", — подумала Анна, устало опускаясь на диван. "Мобилизация семейного клана".
— Здравствуйте, тетя Лида, — Анна старалась говорить спокойно. — А что именно вам рассказала Галина Петровна?
— Что ты на нее кричала, оскорбляла, выгоняла из дома. Анечка, как не стыдно? Она же тебе как мать родная!
Тетя Лида явно была возмущена до глубины души. Анна представила, как свекровь рассказывала свою версию событий — слезы, драматические паузы, жалобы на неблагодарную невестку.
— Тетя Лида, я не кричала и не оскорбляла, — терпеливо объяснила Анна. — Я просто сказала ей правду. Что устала от постоянных замечаний и критики.
— Какая критика? Галя заботится о вас, дает полезные советы. А ты вместо благодарности хамишь пожилому человеку!
Анна закрыла глаза, чувствуя, как внутри закипает знакомое раздражение. Конечно, свекровь рассказала только о своих "полезных советах", умолчав о том, как именно она их преподносила.
— Тетя Лида, а если бы кто-то каждый день говорил вам, что вы плохо готовите, убираете и выглядите, это были бы полезные советы?
— Галя никогда не говорила тебе ничего такого, — категорично заявила тетя Лида. — Ты все преувеличиваешь. Молодежь сейчас критики не переносит.
— Хорошо, — Анна решила не спорить. — Но извиняться я не буду. Не за что мне извиняться.
— Как не за что? За то, что довела пожилую женщину до слез! За грубость и неуважение! — тетя Лида повышала голос. — Анечка, одумайся. Семья — это святое. Нельзя так относиться к старшим.
После этого звонка Анне позвонила Ольга, и разговор был еще более жестким.
— Аня, что ты устроила вчера? Мама рыдает, вся семья в шоке! — золовка даже не поздоровалась. — Ты совсем границы потеряла.
— Оля, а что именно тебе рассказала мама? — спросила Анна, уже предвидя ответ.
— Что ты на нее накинулась, обозвала плохой свекровью, выгнала из дома. Аня, это перебор! Она пожилой человек!
Анна горько усмехнулась. Версия свекрови была далека от реальности, но родственники, конечно, поверили именно ей.
— Оля, я никого не выгоняла и не обзывала, — устало сказала Анна. — Я попросила твою маму не вмешиваться в нашу семейную жизнь. И получила в ответ, что я неполноценная жена. Это нормально?
— Мама была расстроена, сорвалась, — отмахнулась Ольга. — А ты специально довела ее до этого состояния. Пять лет терпела, а потом взяла и вывалила все разом. Это низко, Анна.
"Специально довела", — мысленно повторила Анна. Получается, она виновата даже в том, что свекровь не сдержалась и показала свое истинное лицо.
— Оля, скажи честно, — попросила Анна. — Ты считаешь нормальным, что твоя мать постоянно делает мне замечания? О готовке, уборке, внешности?
— Она дает советы, потому что переживает за Диму, — Ольга говорила так, словно это было очевидно. — Хочет, чтобы у него все было хорошо. А ты принимаешь это в штыки.
— Я принимаю в штыки унижения, — твердо сказала Анна. — И не собираюсь больше их терпеть.
— Тогда не удивляйся, что семья тебя не принимает, — холодно бросила Ольга и повесила трубку.
К вечеру Анне позвонили еще три родственника со стороны мужа. Двоюродная сестра Дмитрия, его дядя и даже бывшая одноклассница свекрови. Все повторяли одно и то же — Анна нагрубила пожилому человеку, довела до слез, ведет себя неуважительно.
"Галина Петровна поработала на славу", — думала Анна, слушая очередные упреки. "Мобилизовала весь семейный клан против меня".
Когда Дмитрий вернулся с работы, его лицо было мрачнее тучи. Он молча поужинал, включил телевизор и только через час заговорил с женой.
— Мне весь день звонили, — сказал он, не поворачивая головы от экрана. — Вся родня в курсе вчерашнего скандала. Просят поговорить с тобой.
— И что ты им отвечал? — спросила Анна, продолжая мыть посуду.
— Что разберемся сами. — Дмитрий выключил телевизор и повернулся к жене. — Аня, почему ты не можешь просто извиниться? Ну сказала бы "прости" — и все.
Анна поставила тарелку в сушилку и обернулась к мужу.
— Дим, за что я должна извиняться? За то, что попросила твою маму не критиковать меня постоянно?
— За резкость. За то, что довела ее до слез, — Дмитрий встал с дивана и подошел к жене. — Аня, она пожилой человек. Нужно делать скидки на возраст.
— А на мой возраст скидки не нужно? — Анна почувствовала, как терпение подходит к концу. — Мне тоже тяжело выслушивать постоянные упреки. Я тоже человек, у меня тоже есть чувства.
— Но ты молодая, сильная. Можешь перенести, — Дмитрий попытался обнять жену, но она отстранилась.
— Замечательная логика, — сухо сказала Анна. — Твоя мать может говорить что угодно, потому что она пожилая. А я должна терпеть, потому что молодая.
— Не утрируй, — поморщился Дмитрий. — Просто мама не умеет мягко выражать свои мысли. Но она не со зла.
— Дим, твоя мать назвала меня неполноценной женой, — напомнила Анна. — Это тоже не со зла?
Дмитрий замолчал, явно не зная, что ответить.
— Она была расстроена, — наконец пробормотал он.
— А я пять лет расстроена, — отрезала Анна. — Но почему-то никто этого не замечает.
На следующий день ситуация накалилась еще больше. Дмитрию на работу позвонила его мать и устроила истерику прямо по телефону. Коллеги слышали, как он извинялся и успокаивал ее. Вечером он пришел домой совсем подавленный.
— Мама хочет, чтобы ты к ней приехала и извинилась, — сказал он, даже не раздеваясь. — При всех родственниках. Чтобы все видели, что ты признаешь свою неправоту.
Анна смотрела на мужа, не веря своим ушам.
— При всех родственниках? Дим, ты серьезно?
— Она говорит, что ты ее опозорила перед семьей. Теперь нужно публично восстановить ее авторитет, — Дмитрий снял пиджак и устало опустился в кресло.
— А мой авторитет кого-нибудь волнует? — спросила Анна. — Или я должна стоять на коленях перед твоей мамой и каяться в грехах?
— Не доводи до абсурда, — раздраженно сказал Дмитрий. — Просто скажешь, что была неправа, что больше не будешь грубить. И все.
— И все? — Анна села напротив мужа. — А дальше что? Дальше я снова буду молчать, когда твоя мать делает мне замечания? Снова терпеть критику и упреки?
— Будешь относиться к этому проще, — пожал плечами Дмитрий. — Не принимать близко к сердцу.
— Дим, ты слышишь себя? — Анна почувствовала, как внутри поднимается волна отчаяния. — Ты предлагаешь мне всю жизнь терпеть унижения от твоей матери и не реагировать на них?
— Это не унижения, это особенности характера, — устало сказал Дмитрий. — Мама такая, какая есть. Ее уже не переделаешь.
— А меня можно переделать? — тихо спросила Анна. — Превратить в безвольную куклу, которая улыбается и молчит?
Дмитрий поднял на жену усталые глаза.
— Аня, я не хочу выбирать между тобой и мамой. Это несправедливо.
— Но выбор уже сделан, — горько усмехнулась Анна. — Ты выбрал ее спокойствие вместо моего достоинства.
— Я выбрал мир в семье, — возразил Дмитрий.
— Какой мир? — Анна встала и подошла к окну. — Дим, мира не будет. Твоя мать не остановится, пока не сломает меня окончательно. А ты ей в этом помогаешь.
— Не говори глупости.
— Я не извинюсь, — твердо сказала Анна, не оборачиваясь. — Ни публично, ни приватно. Я сказала твоей матери правду, и не собираюсь от нее отказываться.
Дмитрий долго молчал, а потом тихо произнес:
— Тогда мама сказала, что больше не хочет тебя видеть. И просит меня выбрать — ты или она.
Анна медленно повернулась к мужу.
— И что ты ответил?
— Что подумаю, — Дмитрий избегал ее взгляда.
— Подумаешь, — повторила Анна. — Пять лет брака, и ты подумаешь, выбрать жену или маму.
Прошла неделя напряженного молчания. Дмитрий ходил мрачный, на телефонные звонки матери отвечал односложно. Анна делала вид, что ее все устраивает, но внутри чувствовала, как что-то ломается.
В субботу утром Дмитрий собрался куда-то выходить.
— Иду к маме, — сказал он, натягивая куртку. — Нужно решить этот вопрос раз и навсегда.
— И как ты его решишь? — спросила Анна, не отрываясь от книги.
— Поговорю с ней. Объясню, что ты не хотела ее обидеть.
— Дим, стоп, — Анна отложила книгу и посмотрела на мужа. — Я не буду извиняться. Ни прямо, ни через тебя. Я сказала правду и не отказываюсь от своих слов.
— Тогда что мне ей сказать?
— Скажи, что твоя жена имеет право на собственное мнение. И что она не обязана молчать, когда ее унижают.
Дмитрий вздохнул.
— Она этого не поймет.
— Тогда это ее проблемы, — жестко сказала Анна. — Дим, я больше не собираюсь приспосабливаться к твоей матери. Хватит.
Дмитрий ушел, а вернулся только к вечеру. Лицо у него было растерянное.
— Ну что? — спросила Анна, хотя по его виду уже все понимала.
— Мама непреклонна, — сел Дмитрий за стол. — Говорит, что пока ты не извинишься, она с нами общаться не будет. И требует, чтобы я сделал выбор.
— И какой выбор ты сделал?
Дмитрий долго молчал, а потом тихо сказал:
— Я сказал, что подумаю еще.
Анна почувствовала, как внутри все холодеет.
— Еще подумаешь, — повторила она. — Значит, вопрос действительно сложный. Жена или мама. Трудно выбрать.
— Аня, пойми, это моя мама. Я не могу просто от нее отвернуться.
— А от жены можешь?
— Я не отворачиваюсь от тебя! — вспылил Дмитрий. — Просто хочу найти компромисс!
— Компромисс в том, что я должна извиниться за правду? — Анна встала из-за стола. — Дим, компромисс — это когда уступают обе стороны. А твоя мать требует полной капитуляции.
— Может, стоит уступить? — тихо спросил Дмитрий. — Ради нашего брака?
Анна посмотрела на мужа долгим взглядом.
— Ради нашего брака стоило защитить жену от оскорблений. Но ты этого не сделал.
— Я пытался всех помирить.
— Ты пытался избежать неприятностей, — поправила его Анна. — А я оказалась крайней.
Прошло три месяца. Дмитрий так и не сделал окончательный выбор, продолжая метаться между женой и матерью. Анна больше не поднимала эту тему, но что-то между ними окончательно сломалось.
Галина Петровна действительно прекратила общение с невесткой, но исправно звонила сыну и рассказывала всем знакомым, какая у нее неблагодарная и грубая невестка. История обросла подробностями — теперь Анна не просто нагрубила, а "выгнала больную пожилую женщину на улицу".
Дмитрий попытался несколько раз вернуться к разговору об извинениях, но получал один и тот же ответ:
— Почему я должна извиняться за то, что сказала твоей матери правду в глаза?
И на этот вопрос у него не было ответа. Потому что в глубине души он понимал — жена была права. Но признать это означало встать против матери, а на это у него не хватало смелости.
Так они и жили — в одной квартире, но по разные стороны невидимой баррикады. Анна больше не пыталась наладить отношения со свекровью, а Дмитрий больше не просил ее об этом. Каждый остался при своем мнении, и семейный мир превратился в холодное перемирие.
А Галина Петровна продолжала рассказывать всем, какая у нее ужасная невестка, которая не умеет уважать старших и довела пожилую женщину до болезни. И многие ей верили, потому что пожилых женщин принято жалеть, а молодых невесток — судить строго.
