Марина Викторовна Солодкина всегда знала цену каждой копейке. В свои пятьдесят восемь она выглядела на сорок пять, носила строгие костюмы и туфли на каблуке даже дома. Волосы укладывала ракушкой, маникюр делала каждую неделю, а губы красила только алой помадой.
— Веронька, — говорила она своей невестке, входя в прихожую без стука, — я тебе вчера говорила, что полы надо мыть каждый день. А у тебя тут пыль везде.
Вера молча брала тряпку. За три года замужества она научилась не спорить со свекровью. Особенно когда муж Константин был на работе.
— Мамочка права, — всегда говорил он, возвращаясь домой. — Она же хочет как лучше.
А Марина Викторовна хотела многого. Чтобы суп варился именно так, как она научила. Чтобы белье сушилось только на балконе, а не в ванной. Чтобы покупки делались в том магазине, где у нее скидочная карта. И чтобы внуки — когда они появятся — носили только качественную одежду.
— Видишь, — показывала она Вере чек из детского магазина, — вот эти колготки за триста рублей. А те, что ты хотела купить за сто, они через неделю дырки дадут.
Вера кивала и думала о том, что колготки за триста рублей — это весомая сумма при ее зарплате библиотекаря. А Марина Викторовна, заведующая отделом в крупном банке, таких денег не считала.
Квартира, в которой жили молодые, тоже принадлежала Марине Викторовне. Точнее, куплена на ее деньги сыну еще до свадьбы. Трехкомнатная, в хорошем районе, с евроремонтом.
— Я же для Костика старалась, — любила повторять свекровь. — Чтобы у него было все самое лучшее.
И теперь Марина Викторовна приходила в эту квартиру каждый день. У нее были ключи — она же покупала, имела право. Приходила проверить, как Вера ведет хозяйство, не тратит ли лишнего, правильно ли готовит.
— Костенька у меня аллергик, — объясняла она. — На все химическое реагирует. Только натуральными средствами можно пользоваться.
Константин действительно был аллергиком. На пыльцу, на некоторые продукты, на стиральный порошок. Он работал программистом, зарабатывал неплохо, но все деньги тратил на себя — новый компьютер, дорогие кроссовки, походы в спортзал.
— А что я должен жене деньги отдавать? — удивлялся он, когда Вера робко заговаривала о семейном бюджете. — У нее же своя зарплата есть.
Зарплата была. Двадцать две тысячи рублей в месяц. Из них половину забирали коммунальные платежи, четверть — продукты, остальное — проезд и прочие мелочи.
— Экономить надо уметь, — учила Марина Викторовна. — Я в молодости на копейки жила, а сейчас посмотри — квартиру сыну купила, машину, дачу собираюсь приобрести.
Дача была давней мечтой Марины Викторовны. Участок она уже присматривала — в престижном садовом товариществе, где у многих ее коллег были дома. Участок стоил два миллиона, еще миллион надо было потратить на строительство.
— Представляешь, Веронька, — мечтательно говорила она, — какие там будут выходные! Шашлыки, баня, воздух чистый. И для внуков место будет бегать.
О внуках Марина Викторовна заговаривала все чаще. Вера и Константин были женаты уже три года, а детей все не было.
— А что вы ждете? — спрашивала свекровь. — Мне уже скоро шестьдесят, хочется понянчиться с малышами.
Вера молчала. Она знала, что Константин детей не хочет. Пока не хочет.
— Зачем мне лишние проблемы? — говорил он жене. — Мы только начинаем жить. Вот заработаю больше, тогда и подумаем.
А Марина Викторовна все активнее лезла в их личную жизнь.
— Веронька, а ты к врачу ходила? Может, у тебя проблемы какие? — деликатно интересовалась она. — Я могу записать к хорошему специалисту, у меня связи есть.
Веру такие разговоры ранили. Она мечтала о ребенке, но не могла заставить мужа. А свекрови не решалась рассказать правду.
Настоящий кризис начался в октябре. Марина Викторовна пришла, как обычно, к десяти утра. Вера как раз собиралась на работу.
— Веронька, а что это у вас творог в холодильнике прокисший лежит? — возмутилась свекровь. — Я же говорила — надо срок годности проверять!
— Я вчера купила, он свежий был, — тихо ответила Вера.
— Свежий? — Марина Викторовна открыла пачку, понюхала. — Да тут запах уже есть! Ты что, нюха лишилась?
Вера промолчала. Творог действительно был свежий, она проверяла. Но спорить со свекровью — себе дороже.
— Все, я больше не могу на это смотреть, — объявила Марина Викторовна. — Буду сама покупки делать. Дам тебе список, что нужно, а деньги ты мне будешь отдавать.
Вера опоздала на работу на полчаса. Заведующая библиотекой Анна Сергеевна строго посмотрела на нее.
— Вера Алексеевна, это уже третий раз за месяц. Что происходит?
— Извините, больше не повторится, — пробормотала Вера.
Но повторилось. И не раз. Марина Викторовна все чаще задерживала невестку по утрам — то список покупок диктовала, то объясняла, как правильно гладить Константиновы рубашки, то проверяла, все ли в порядке в квартире.
В ноябре Вера получила первый выговор.
— Понимаете, — объясняла Анна Сергеевна, — библиотека работает по расписанию. Читатели приходят к открытию, а вас нет. Это недопустимо.
Вера пришла домой расстроенная. Рассказала Константину о выговоре.
— Ну и что тут такого? — удивился муж. — Не опаздывай, и все. Мать ведь не специально тебя задерживает.
— Может, ты поговоришь с ней? — робко попросила Вера. — Объяснишь, что мне на работу надо?
— А что я ей скажу? Что моя жена не может время рассчитать? — Константин покачал головой. — Сама разберись.
Разбираться было сложно. Марина Викторовна не просто приходила — она хозяйничала. Переставляла вещи, меняла порядок в шкафах, критиковала каждый шаг невестки.
— Веронька, а почему у тебя сахар в этой банке? — спрашивала она. — Я же говорила — надо в стеклянной хранить, в пластике он влагу набирает.
— Веронька, а эти полотенца зачем ты купила? Они же синтетические, толку от них никакого.
— Веронька, а что ты Константину на завтрак готовишь? Бутерброды? Да он же от такой еды живот расстроит!
Каждый день — новые замечания, новые требования. Вера чувствовала, как ее жизнь превращается в сплошной экзамен, который она постоянно проваливала.
В декабре случилось то, чего Вера боялась больше всего. Анна Сергеевна вызвала ее к себе.
— Вера Алексеевна, — сказала заведующая, — мне очень жаль, но я вынуждена с вами расстаться. Постоянные опоздания, невнимательность к работе... Читатели жалуются.
Вера потеряла работу в предновогодние дни. Найти новую в маленьком городе было почти невозможно — все вакантные места уже заняли к осени.
— Ничего страшного, — успокаивал Константин. — Посидишь дома, отдохнешь. А к весне что-нибудь найдется.
Марина Викторовна отреагировала по-своему:
— Может, оно и к лучшему. Дома больше времени будет, хозяйством заниматься сможешь как следует.
Без работы Вера осталась наедине со свекровью. Теперь Марина Викторовна приходила не к десяти утра, а к восьми. И уходила не через час, а к обеду.
— Веронька, давай я тебя научу, как правильно квартиру убирать, — предлагала она. — По системе. Понедельник — кухня, вторник — ванная, среда — спальня...
Система Марины Викторовны была сложной и подробной. Каждый угол должен был сиять, каждая вещь лежать на своем месте. И проверяла свекровь все тщательно.
— Веронька, а здесь пыль осталась. И здесь. Нет, так не пойдет. Давай сначала.
Вера убирала квартиру по три раза в день. И все равно было недостаточно чисто.
В январе Марина Викторовна объявила о новом решении:
— Знаешь что, Веронька, я думаю, нам надо объединить хозяйство. Я буду покупки делать, готовить, а ты — помогать. И деньги сэкономим, и порядок наведем.
«Объединить хозяйство» означало, что Марина Викторовна теперь полностью контролировала семейный быт. Она покупала продукты, готовила еду, стирала белье. А Вера выполняла роль помощницы.
— Веронька, подай мне сковородку. Не ту, большую. И соль принеси, только йодированную, не простую.
Константин был доволен.
— Мать молодец, — говорил он жене. — Видишь, как у нас теперь вкусно и сытно? А то ты готовила — есть невозможно было.
Вера не возражала. Она вообще перестала возражать. Просто выполняла указания свекрови и ждала — чего, сама не знала.
В феврале Марина Викторовна сделала в квартире перестановку.
— Веронька, а давай диван в другой угол поставим? И шкаф сюда передвинем. Будет уютнее.
Мебель двигали всей семьей. Константин таскал тяжести, женщины развешивали картины и расставляли безделушки. Квартира стала выглядеть совсем по-другому.
— Вот теперь по-человечески, — довольно сказала Марина Викторовна. — А то было как в больнице — все стерильно и холодно.
Вера смотрела на свой дом и не узнавала его. Все было не на своих местах, все чужое, не ее. Даже фотографии их с Константином свадьбы куда-то исчезли.
— А где наши фотографии? — спросила она у мужа.
— Мать сказала, в альбом убрать, — равнодушно ответил Константин. — Чтобы не пылились.
В марте произошло событие, которое окончательно изменило ситуацию в семье.
Марина Викторовна пришла утром с огромной сумкой.
— Веронька, — торжественно объявила она, — я тебе сюрприз приготовила. Новые занавески купила, красивые, дорогие. Будем вешать.
Занавески действительно были дорогими — тяжелые, бордовые, с золотой бахромой. Совсем не в стиле квартиры.
— Но у нас же светлые стены, — робко заметила Вера. — Эти занавески будут слишком темными.
Марина Викторовна остановилась и медленно повернулась к невестке.
— Слишком темными? — переспросила она. — А кто здесь решает, какие занавески вешать?
— Я не хотела... — начала Вера.
— Вот именно, не хотела! — перебила свекровь. — А кто квартиру покупал? Кто ремонт делал? Кто мебель выбирал? Я! И теперь какая-то... — она подыскивала слово, — какая-то приживалка будет мне указывать?
Слово «приживалка» прозвучало как пощечина. Вера побледнела.
— Я не приживалка, — тихо сказала она. — Я жена вашего сына.
— Жена? — Марина Викторовна усмехнулась. — А что ты в этот дом принесла? Двенадцать тысяч зарплаты? Так их уже нет. Что у тебя есть своего в этой квартире? Ничего! Даже платья в шкафу — те, что я тебе купила.
Это была правда. За три года замужества у Веры не осталось ничего своего. Даже косметику она пользовалась ту, что покупала свекровь.
— Мама, — услышав голоса, вышел из спальни Константин. — Что случилось?
— Ничего особенного, — холодно ответила Марина Викторовна. — Просто твоя жена решила мне указывать, какие занавески в моей квартире вешать.
Константин посмотрел на Веру с недоумением.
— Ты что, с ума сошла? — спросил он. — Мать для нас старается, а ты ей хамишь?
— Я не хамила, — попыталась объясниться Вера. — Я просто сказала...
— Не оправдывайся, — прервал муж. — Извинись перед матерью.
Вера смотрела на Константина и не могла поверить. Три года назад он говорил ей о любви, клялся в верности, обещал защищать. А теперь требовал извиниться перед той, кто называл ее приживалкой.
— Извините, — прошептала она.
— Вот и хорошо, — удовлетворенно сказала Марина Викторовна. — А теперь помоги мне занавески повесить.
Весь оставшийся день Вера была как в тумане. Она механически выполняла указания свекрови, готовила обед, убирала квартиру. А вечером, когда Марина Викторовна ушла, а Константин сел за компьютер, вышла на балкон.
Был теплый мартовский вечер. Во дворе играли дети, в окнах напротив горел свет. Обычная жизнь, которой у Веры больше не было.
Она думала о том, как все началось. Как познакомилась с Константином в институте, как он ухаживал за ней, как они мечтали о совместном будущем. Марина Викторовна тогда была просто его матерью — строгой, но не более того.
— Мамочка у меня характерная, — предупреждал Константин. — Но она хорошая, просто привыкла все контролировать.
Вера думала, что со временем все наладится. Свекровь привыкнет к ней, а она научится ладить со старшим поколением. Но все пошло наоборот.
С каждым месяцем Марина Викторовна все больше вмешивалась в их жизнь. А Константин все больше становился на сторону матери.
— Она же опытнее, — говорил он. — Она жизнь прожила, знает, как правильно.
И Вера отступала. Сначала в мелочах, потом во все более важных вещах. Пока не осталась совсем без права голоса в собственной семье.
На следующий день Марина Викторовна пришла с новой идеей.
— Веронька, — сказала она, — я тут думала. А что, если мне к вам переехать? Квартира большая, места хватит. И мне будет удобнее за хозяйством следить.
У Веры перехватило дыхание.
— Как... переехать? — переспросила она.
— Ну да. У меня однушка маленькая, а здесь три комнаты. Займу одну, а вы в двух других живите. И всем хорошо.
— Но это же наша квартира... — начала было Вера.
— Наша? — Марина Викторовна подняла бровь. — Чья наша? Моя квартира, я покупала. Я и решаю, кто в ней жить будет.
Вечером Вера попыталась поговорить с мужем.
— Костя, — сказала она, — мама хочет к нам переехать.
— Ну и отлично, — отозвался Константин, не отрываясь от экрана. — Будет помогать по хозяйству.
— Но нам же нужно личное пространство, — попыталась объяснить Вера. — Мы молодая семья...
— Какое личное пространство? — удивился муж. — Мать не чужая. И потом, квартира ее, имеет право жить, где хочет.
— А как же мы? — Вера почувствовала, что голос у нее дрожит. — Как же наша семья?
Константин наконец оторвался от компьютера.
— Слушай, — сказал он раздраженно, — что у тебя за проблемы с матерью? Она тебе ничего плохого не делает, наоборот, помогает. А ты все недовольна.
— Она меня приживалкой назвала!
— Ну и что? В сердцах сказала. Люди всякое говорят, когда нервничают.
Вера поняла, что муж ее не слышит. Не хочет слышать.
Через неделю Марина Викторовна начала переезд. Привезла вещи, заняла самую большую комнату, расставила свою мебель.
— Веронька, — распоряжалась она, — освободи в шкафу место для моих платьев. И в ванной полочку уберите, мне косметику ставить надо.
Квартира окончательно перестала быть домом для Веры. Теперь она была гостьей в собственной семье.
Марина Викторовна вставала в шесть утра и начинала день с проверки всех помещений. Потом готовила завтрак, будила сына, давала указания невестке.
— Веронька, сегодня ты постельное белье поменяешь. И не забудь окна помыть, они грязные.
— Веронька, сходи в магазин, молоко закончилось. Только не в ближайший, а в тот, что возле рынка — там дешевле.
— Веронька, что это у тебя за прическа? Расчешись нормально, а то как оборванка выглядишь.
Константин был доволен новым порядком.
— Вот теперь по-человечески живем, — говорил он. — Мать готовит вкусно, в доме порядок, я с работы прихожу — все готово.
А Вера чувствовала себя прислугой в собственном доме. Она убирала, готовила, стирала, ходила за покупками. И все время выслушивала замечания свекрови.
В апреле произошел очередной конфликт. Вера попыталась приготовить обед сама — просто захотелось что-то сделать своими руками.
— Веронька, а что это ты без меня готовишь? — удивилась Марина Викторовна, войдя на кухню.
— Хотела борщ сварить, — объяснила Вера.
— Борщ? — свекровь подошла к плите, попробовала. — Фу, гадость какая! Соли мало, свекла не доварена, а капуста вообще сырая. Выливай все и не позорься.
— Но он еще не готов, — попыталась возразить Вера. — Я только начала варить...
— Я сказала — выливай! — резко перебила Марина Викторовна. — Не буду я этой бурдой сына кормить.
Вера молча вылила борщ в раковину. И поняла, что больше не может.
Вечером она снова попыталась поговорить с Константином.
— Костя, — сказала она, — мне тяжело так жить.
— Что значит — тяжело? — удивился муж.
— Твоя мать меня ни во что не ставит. Я в собственном доме чувствую себя чужой.
— Перестань драматизировать, — отмахнулся Константин. — Мать тебя учит, как правильно хозяйничать. Это же полезно.
— Она меня унижает!
— Никто тебя не унижает. Просто ты слишком чувствительная.
Вера поняла, что разговор бесполезен. Муж не видел проблемы или не хотел ее видеть.
В мае случилось событие, которое стало последней каплей.
У Веры был день рождения. Двадцать шесть лет. Она надеялась, что хотя бы в этот день будет немного праздника.
Утром Константин подарил ей коробку конфет.
— С днем рождения, — сказал он рассеянно и убежал на работу.
Марина Викторовна поздравила более формально:
— Веронька, с днем рождения. Желаю здоровья и чтобы ум-разум появился.
К вечеру Вера решила испечь торт. Не для себя — просто хотелось создать хоть какое-то праздничное настроение.
— Веронька, а зачем ты торт печешь? — поинтересовалась свекровь. — Мука дорогая, яйца дорогие. На что деньги тратишь?
— У меня день рождения, — тихо ответила Вера.
— День рождения — не повод деньги на ветер выбрасывать, — назидательно сказала Марина Викторовна. — Лучше бы на что-то полезное потратила.
Вера допекала торт со слезами на глазах. А когда Константин пришел с работы, даже не вспомнил, какой сегодня день.
— А торт зачем? — удивился он.
— День рождения у жены, — напомнила Марина Викторовна. — Решила денег потратить.
— А, точно, — Константин чмокнул Веру в щеку. — Ну, с праздником.
И сел ужинать, как обычно.
Той ночью Вера не спала. Лежала рядом с храпящим мужем и думала о своей жизни. Двадцать шесть лет, а она чувствовала себя старухой. Никаких планов, никаких мечтаний, никакого будущего.
Она вспоминала себя прежнюю — студентку, которая хотела стать хорошим библиотекарем, помогать людям найти нужные книги. Которая мечтала о семье, о детях, о собственном доме.
А что у нее есть сейчас? Муж, который ее не замечает. Свекровь, которая ее презирает. И чужая квартира, где она не имеет права голоса.
Утром Вера приняла решение.
— Костя, — сказала она мужу за завтраком, — нам надо поговорить.
— О чем? — Константин листал новости в телефоне.
— О нашем браке.
— Что с нашим браком? — удивился он.
— Я хочу развода.
Константин поднял голову от телефона и уставился на жену.
— Что ты сказала?
— Я сказала, что хочу развода.
— Ты с ума сошла? — Константин встал из-за стола. — Какой развод? За что?
— За то, что ты меня не защищаешь. За то, что позволяешь матери меня унижать. За то, что я в собственной семье чувствую себя никем.
— Мать тебя не унижает! — возмутился Константин. — Она тебя воспитывает!
— Воспитывает? — горько усмехнулась Вера. — Меня, взрослую женщину?
— А что в тебе взрослого? — вмешалась в разговор Марина Викторовна, появившаяся на кухне. — Ни готовить не умеешь, ни убирать толком, работу потеряла...
— Хватит! — крикнула Вера, сама удивившись громкости своего голоса. — Хватит меня учить жить!
— Ого, — протянула Марина Викторовна. — Голос нашелся. А то три года мычала как корова.
— Мам, не надо, — попросил Константин.
— А что не надо? — свекровь повернулась к сыну. — Она развода хочет? Пожалуйста. Только пусть знает — квартиру я ей не оставлю. Она моя, я покупала.
— Мне ваша квартира не нужна, — сказала Вера. — Я и так в ней чужая.
— Ну и прекрасно, — удовлетворенно кивнула Марина Викторовна. — Значит, вопрос решен.
Константин растерянно смотрел то на жену, то на мать.
— Вера, ты серьезно? — спросил он.
— Абсолютно серьезно.
— Но куда ты пойдешь? У тебя же ничего нет.
— Это моя проблема.
— Веронька, — вдруг сказала Марина Викторовна почти ласково, — ты подумай хорошенько. Кому ты нужна? Двадцать шесть лет, работы нет, денег нет. Кто на тебе женится?
— Никто, — спокойно ответила Вера. — И не надо.
— Не надо? — удивилась свекровь. — А как жить будешь?
— Как-нибудь.
Вера поднялась из-за стола и пошла собирать вещи. Их оказалось совсем немного — два платья, которые она носила до замужества, старые джинсы, косметичка. Все остальное действительно покупала Марина Викторовна.
— Вера, — Константин зашел в спальню, — давай без глупостей. Ну поругались и поругались. Бывает.
— Мы не поругались, Костя. Мы просто поняли, что нам не по пути.
— Но я же тебя люблю!
Вера посмотрела на мужа внимательно. Высокий, симпатичный, тридцать лет. И совершенно чужой.
— Нет, не любишь. Ты любишь удобство. А я неудобная стала.
— Это из-за матери? — понял Константин. — Ну хорошо, я с ней поговорю...
— Поздно, — Вера застегнула сумку. — Три года назад надо было говорить.
Она вышла из спальни. Марина Викторовна стояла в прихожей с довольным видом.
— Ну что, передумала? — спросила она.
— Нет.
— Тогда иди. И не возвращайся. Константин хороший мужик, найдет себе нормальную жену.
Вера надела куртку и взяла сумку.
— Вера! — окликнул ее Константин. — Ты же не сможешь одна!
— Смогу, — ответила она, не оборачиваясь.
— А вдруг не смогу — сдохну. Зато честно.
Дверь захлопнулась за ней с тихим щелчком.
На улице было солнечно и тепло. Май в самом разгаре, деревья зеленели, в воздухе пахло весной. Вера шла по знакомым улицам и впервые за три года чувствовала себя свободной.
У нее не было денег, не было работы, не было дома. Зато не было и тех, кто считал ее никчемной.
Она дошла до автобусной остановки и села на скамейку. Надо было решать, что делать дальше. Можно поехать к подруге в соседний город — та всегда говорила, что Вера может к ней обратиться. Можно попытаться снять угол у кого-нибудь. Можно устроиться продавцом в магазин.
Вариантов было много. И все они казались лучше, чем жизнь в золотой клетке.
А в квартире, которую она только что покинула, Марина Викторовна говорила сыну:
— Ну и хорошо, что ушла. Теперь мы с тобой спокойно жить будем. А потом найдем тебе нормальную девушку. Из хорошей семьи, с образованием...
Константин молчал и смотрел в окно. Ему было странно и немного страшно. Три года он привык, что Вера всегда рядом. Тихая, покорная, незаметная. А теперь ее не было.
— Мам, — сказал он, — а может, зря мы ее...
— Зря? — Марина Викторовна повернулась к сыну. — Ты что, жалеешь? Она же ничего из себя не представляла! Работу потеряла, денег не зарабатывала, даже детей не родила...
— Но она была моей женой.
— Была и прошла. Забудь о ней.
Константин кивнул, но забыть не получилось. Каждый день он ловил себя на том, что ждет звука ключей в замке, шагов в прихожей, тихого голоса: "Привет, я дома".
Но Вера не возвращалась.
Она устроилась продавцом в книжный магазин в соседнем городе. Снимала комнату в коммуналке, экономила на всем, но была счастлива. Впервые за годы она могла делать то, что хотела. Читать книги, которые нравились ей, а не те, что одобряла свекровь. Есть то, что хотелось, а не то, что считалось полезным.
Через месяц ей позвонил Константин.
— Вера, — сказал он, — как дела?
— Нормально.
— Может, встретимся? Поговорим?
— О чем?
— Ну... я соскучился.
— А я нет.
— Но мы же были женаты! Что-то же было между нами!
— Было, — согласилась Вера. — Было и прошло.
— Но почему ты такая жестокая?
— Я не жестокая, Костя. Я просто больше не хочу жить чужой жизнью.
— А мать... мать говорит, что ты можешь вернуться. Если будешь послушной.
Вера рассмеялась. Первый раз за много лет рассмеялась искренне.
— Передай матери спасибо за великодушие. Но я пас.
— Вера...
— До свидания, Костя.
Она положила трубку и поняла, что больше никогда не будет жалеть о своем решении.
А в квартире, которая когда-то была ее домом, Марина Викторовна говорила сыну:
— Ну и черт с ней. Найдем тебе другую. Лучше.
Но других почему-то не находилось. Девушки знакомились с Константином, но когда узнавали, что он живет с матерью, быстро исчезали.
— Какие они все избалованные, — возмущалась Марина Викторовна. — В наше время женщины были другие. Семью ценили.
Константин молчал. Он начинал понимать, что семью ценила и Вера. Просто он этого не замечал.
Прошел год. Константин так и не женился. Марина Викторовна все чаще говорила о том, что неплохо бы внуков понянчить, но внуков все не было.
— Может, к Вере съездить? — предложил однажды Константин. — Попросить прощения?
— Что ты! — ужаснулась мать. — После того, как она нас бросила? Никогда!
И Константин не поехал. Он был слишком привычен к тому, чтобы слушаться мать.
А Вера тем временем получила повышение. Стала заведующей отделом в книжном магазине. Переехала в однокомнатную квартиру. Записалась на курсы английского языка. Жила своей жизнью.
Иногда ей было одиноко. Но это была честная одинокость, а не та, что она испытывала в браке. Когда рядом есть люди, но ты все равно один.
Однажды в магазин зашел мужчина. Высокий, в очках, лет тридцать пять. Выбирал книги по истории.
— Вы что-то конкретное ищете? — спросила Вера.
— Да, про средневековую архитектуру. Для работы нужно.
— Архитектор?
— Преподаватель. В университете.
Они разговорились. Оказалось, что у них много общего — любовь к книгам, интерес к истории, желание путешествовать.
— Может, выпьем кофе? — предложил мужчина, представившийся Андреем.
— Может, — согласилась Вера.
Они пили кофе в маленьком кафе рядом с магазином. Андрей рассказывал о своих поездках, о студентах, о планах. Вера слушала и понимала, что давно не встречала такого интересного собеседника.
— А вы замужем? — спросил Андрей.
— Была. Развелась.
— Понятно. Дети есть?
— Нет.
— Жаль. Вы бы хорошей матерью были.
Вера улыбнулась. Она тоже так думала когда-то.
Они встречались еще несколько раз. Андрей оказался тем человеком, которого она так долго ждала. Умным, добрым, самостоятельным. Он жил один, работал, увлекался фотографией.
— А родители? — спросила как-то Вера.
— Живут в другом городе. Приезжают в гости, но не часто. У них своя жизнь, у меня своя.
Вера кивнула. Она понимала, что это правильно.
Через полгода Андрей сделал ей предложение.
— Но у меня ничего нет, — сказала Вера. — Только съемная квартира и работа.
— А больше мне ничего и не нужно, — ответил Андрей. — Главное, что есть ты.
Они поженились тихо, без пышных торжеств. Расписались в загсе, потом пошли в ресторан — только вдвоем.
— Счастлива? — спросил Андрей.
— Очень, — ответила Вера.
И это была правда. Впервые в жизни она была по-настоящему счастлива.
А в родном городе Константин все еще жил с матерью. Марина Викторовна постарела, стала более капризной. Дача так и осталась мечтой — деньги ушли на другие нужды.
— Может, все-таки к Вере съездить? — иногда предлагал Константин. — Узнать, как она живет?
— Зачем? — отвечала мать. — Она нас бросила. Значит, мы ей не нужны.
И Константин соглашался. Он привык соглашаться.
Только по ночам, лежа в кровати, он иногда думал о том, что было бы, если бы он тогда заступился за жену. Если бы поставил мать на место. Если бы...
Но время не повернуть назад. И Константин засыпал с мыслью о том, что некоторые ошибки исправить уже нельзя.
А Вера в это время сидела на кухне своей новой квартиры, пила чай с мужем и планировала отпуск. Жизнь удалась. Не сразу, не легко, но удалась. И она была благодарна себе за то, что когда-то хватило смелости сказать "хватит" и уйти навстречу неизвестности.
Потому что неизвестность оказалась лучше, чем жизнь в золотой клетке.