— Не трогай, заразишься, — сказала Нина с третьего этажа, когда увидела, как я присела возле мусорных баков.
А я уже смотрела на кошку. Серая, грязная, лежит на боку и дышит тяжело. Рёбра торчат. На ушах корочки засохшей крови. Она не убегала, не шипела — просто лежала. Глаза открыты, но взгляд пустой.
— Помирает, видишь же, — добавила Нина. — Чего мучать.
Но кошка вдруг повернула голову в мою сторону. Посмотрела. И я увидела — она ещё живая. Не просто дышит, а именно живая. Что-то в глазах теплилось.
Подняла её. Лёгкая была, килограмма два с половиной, не больше. Завернула в куртку и понесла домой. Нина покачала головой и ушла.
В ванной включила тёплую воду. Кошка не сопротивлялась. Сидела в тазике, терпела. Шерсть была свалявшаяся, вонючая. Пришлось половину остричь ножницами. Под колтунами кожа была расцарапана, где-то гноилось.
После купания завернула в старое полотенце. Кошка дрожала. Не от холода — от слабости. Дала ей немного кефира из пипетки. Проглотила. Ещё дала. Потом положила на подстилку возле батареи и включила обогреватель.
Она проспала сутки. Просыпалась только попить и в лоток сходить. Ела мало. По ложечке каши с курицей. Больше не могла.
— Мурка, — назвала я её. Просто потому что серая и мурлычет чуть слышно, когда гладишь.
Через неделю возила к ветеринару. Врач осмотрел, взял анализы.
— Истощение, обезвоживание, лишай на ушах. Ничего смертельного. Кормите часто, понемногу. Вот мазь от лишая. Через месяц на осмотр.
Месяц я её выхаживала. Кормила каждые три часа. Мазала уши. Расчёсывала шерсть, когда отросла. Мурка поправлялась медленно, но верно. Сначала начала мурлыкать громче. Потом играть с бантиком на верёвочке. Потом запрыгивать на подоконник смотреть на голубей.
К осени она была уже нормальной кошкой. Не толстой, но и не худой. Шерсть густая, блестящая. Ела с аппетитом. Спала на моей кровати, свернувшись калачиком у ног.
Характер у неё был спокойный. Не кричала по утрам, не носилась по квартире, не драла мебель. Сидела на кухне, пока я готовлю. Лежала рядом, когда я читаю. Иногда мурлыкала без причины — просто потому что хорошо.
Так прошло пять лет.
Мурка давно стала частью жизни. Утром встаю — она уже сидит у миски, ждёт завтрак. Вечером прихожу с работы — встречает у двери. Не суетится, не мечется. Просто идёт следом на кухню и смотрит, как я разогреваю ужин.
А потом началось странное.
Мурка стала подходить ко мне и лизать левое плечо. Когда я была в домашней майке или без рубашки, она садилась рядом на диван, устраивалась поудобнее и методично лизала одно и то же место. Минут по пять, по десять.
Сначала я не обращала внимания. Подумала — блажь. Бывает у кошек. Но она делала это каждый день. Причём только когда я сижу или лежу. Стоит присесть — Мурка тут как тут. Устраивается и начинает лизать.
— Мурка, хватит, — говорила я и отодвигалась.
Она терпеливо перебиралась поближе и продолжала.
Прошло месяца полтора. Мурка стала ещё настойчивее. Просыпаюсь ночью — она лижет плечо. Смотрю телевизор — она лижет плечо. Читаю книгу — то же самое. Всегда одно место, слева, чуть ниже ключицы.
— Что с ней? — спросила я у Светки, подруги. — Может, заболела?
— А ты к ветеринару съезди.
Съездила. Врач осмотрел Мурку со всех сторон.
— Здоровая. А что именно она делает?
— Лижет плечо. Постоянно. Уже два месяца.
— Место всегда одно?
— Да.
Врач задумался.
— Бывает, что кошки чувствуют запахи, которые мы не различаем. Может, крем какой поменяли? Или духи?
Я ничего не меняла. Но на всякий случай перестала пользоваться кремом для рук. Не помогло. Мурка продолжала лизать.
Ещё через неделю заметила, что на том месте кожа покраснела. Сначала подумала — расчесала шершавым языком. Но красное пятнышко не проходило. Наоборот, стало больше.
Пошла к дерматологу в поликлинику.
— Разденьтесь, — сказала врач.
Посмотрела на пятно через лупу. Потрогала.
— Давно появилось?
— Недели две. Может, три. Кошка постоянно лижет это место. Я думала, от этого...
— Кошка лижет? — Врач подняла голову. — Как долго?
— Месяца два с половиной уже.
— До появления пятна?
— Да, намного раньше.
Врач снова посмотрела в лупу. Потом взяла какой-то прибор, приложила к коже.
— Нужно сделать биопсию, — сказала она. — Возьмём кусочек ткани на анализ.
— А что вы подозреваете?
— Новообразование. Но какое именно — покажет анализ.
У меня руки задрожали. Новообразование — это опухоль. А опухоль может быть разная.
Биопсию сделали на следующий день. Укол обезболивающего, маленький надрез, кусочек ткани в пробирку. Сказали ждать результат неделю.
Эта неделя тянулась бесконечно. Я проснулась среди ночи, лежала и думала всякое. А Мурка по-прежнему приходила лизать плечо. Теперь уже забинтованное. Она осторожно лизала рядом с повязкой.
Результат мне сообщили по телефону:
— У вас базалиома. Нужно срочно к онкологу.
Базалиома — рак кожи. Я это знала. В интернете прочитала, что она растёт медленно, но если запустить — может причинить серьёзный вред.
К онкологу попала через два дня. Он посмотрел анализ, осмотрел плечо.
— Хорошо, что рано обнаружили, — сказал. — Размер маленький, глубина небольшая. На этой стадии прогноз очень хороший.
Операцию назначили на понедельник. Нужно было вырезать опухоль с захватом здоровой кожи вокруг. Врач объяснил, что если бы пришла на полгода позже, пришлось бы удалять намного больше тканей.
— Вам повезло, — добавил он. — Базалиому обычно находят уже в запущенном виде.
— Это кошка нашла, — сказала я.
Он усмехнулся:
— Ну да, животные чувствуют изменения в организме. Но чтобы так упорно показать место...
А я точно знала — Мурка спасла мне жизнь.
Дома она встретила меня как обычно. Потёрлась о ноги, прошла на кухню. Я дала ей поесть, а сама села на диван. Мурка тут же запрыгнула рядом. Но вместо того, чтобы лизать плечо, просто легла и замурлыкала.
Операция прошла нормально. Под местным наркозом, полтора часа. Врач сказал, что удалил всё полностью, границы чистые. Теперь нужно дождаться заживления и раз в полгода приходить на осмотр.
Первые дни после операции было больно поднимать руку. Плечо забинтовано, нужно было менять повязки. Мурка ходила за мной по пятам. Когда я садилась отдохнуть, она устраивалась рядом и тихо мурлыкала. Не лизала больше плечо. Ни разу.
Рана зажила через две недели. Остался небольшой шрам — розовая полоска длиной сантиметра три. Врач сказал, что со временем побледнеет и станет почти незаметным.
— Всё чисто, — сказал он на контрольном осмотре. — Повезло вам с кошкой.
Через полгода снова осмотр — всё хорошо. Ещё через полгода — тоже. Врач сказал, что если три года не будет рецидивов, то можно считать, что полностью здорова.
Прошло уже два года. Я по-прежнему хожу на осмотры, всё чисто. Мурка тоже здорова, только стала спокойнее. Больше спит, не так активно играет. Но это нормально — ей уже десять лет.
Но по-прежнему встречает меня с работы. По-прежнему мурлычет, когда я её глажу. Только теперь, когда она ложится рядом, я всегда говорю:
— Спасибо тебе, Мурочка. Ты меня спасла.
И она мурлычет в ответ. Понимает ли — не знаю. Но чувствую, что понимает.
Недавно рассказала эту историю соседке Нине. Той самой, что отговаривала подбирать больную кошку.
— Вот это да, — сказала она. — Получается, она тебе жизнь спасла. А я ведь говорила не трогать.
— Хорошо, что не послушалась, — ответила я. — Животные действительно многое чувствуют.
Мурка сидела на подоконнике, грелась на солнышке. Услышала свою кличку, повернулась и посмотрела на меня. В глазах было что-то понимающее. Как будто она и правда знала, о чём мы говорим.
Я подошла и погладила её. Она замурлыкала.
— Мы квиты, — шепнула я. — Я тебя спасла тогда. Ты меня — потом.
И правда квиты. Я её подобрала умирающую у мусорных баков. Она меня предупредила об опухоли, которую я могла не заметить до поздней стадии. Мы обе живы. Здоровы. И по-прежнему вместе.
Иногда думаю — как она узнала? Врачи говорят, что животные чувствуют изменения в запахе, в поведении хозяина. Может, и так. А может, просто любила меня настолько, что не могла не заметить опасность.
Теперь я внимательнее отношусь к её поведению. Если вдруг начнёт что-то необычное делать — не буду отмахиваться. Потому что она уже доказала — кошки знают то, чего не знаем мы.
В прошлом месяце знакомая спросила, не хочу ли взять ещё одну кошку. Молодую, красивую, породистую.
— Зачем мне вторая? — ответила я. — У меня уже есть идеальная кошка.
И это правда. Мурка не породистая, не молодая, не красивая в обычном понимании. Но она моя. И я её. И мы друг друга не подведём.
Вчера она опять легла рядом и положила лапу мне на руку. Просто так. Не лизала, не мурлыкала — просто лежала и дышала. А я гладила её и думала: вот так и должно быть. Рядом. Вместе. Друг за друга.