Витя продал квартиру и сбежал, после 17 лет вместе
Тихая гавань
Семнадцать лет! Это ж не шутка, это не дачный сезон, не отпуск в Турции. Семнадцать лет – это когда тапочки знают дорогу к твоим ногам лучше, чем ты сам. Это когда холодильник открывается с особенным звуком ночью, будто говорит: «Ну что, Витя, опять пришёл?»
Семнадцать лет Витя и Людмила жили душа в душу. Ну, как душа в душу... Как два соседних государства с открытыми границами, то с визитами дружбы, то с холодной войной.
Людмила говорила подругам: — Мой Витя! Золото, а не мужик! Руки золотые, голова светлая!
А через пять минут в той же компании: — Нет, вы представляете, этот балбес опять забыл вынести мусор! Я ему говорю: «Витя, у нас от мусорного ведра уже соседи шарахаются». А он сидит, уткнувшись в свой телефон, и делает вид, что изучает новости мировой политики. Какие новости? В нашем доме новость одна – мусор надо выносить, когда жена просит!
Витя в свою очередь рассказывал друзьям: — Люда – это космос! Тридцать восемь лет женщине, а выглядит на тридцать три... и два месяца. Готовит – пальчики оближешь!
И тут же, без паузы: — Но эта её привычка комментировать каждый мой шаг... Я иду в душ – она спрашивает зачем. Я иду на балкон – она интересуется, не собираюсь ли я спрыгнуть. Я чихнул – она уже названивает в поликлинику. Я ей говорю: «Люда, я просто чихнул!» А она мне: «Витя, в наше время просто так не чихают. Это либо аллергия, либо начало пневмонии».
Такая вот идиллия. Семнадцать лет, как один день. Долгий, очень долгий день.
Первые звоночки
Первый звоночек прозвенел, когда Витя купил себе гитару.
— Витя, тебе пятьдесят один год. Какая гитара? — спросила Люда, глядя на мужа как на пациента с внезапной амнезией.
— А Мику Джаггеру сколько? А он до сих пор на сцене прыгает! — парировал Витя.
— Во-первых, его зовут Мик, а не Мика. Во-вторых, у него, кроме прыжков, есть ещё талант. А у тебя что?
— У меня есть я, — загадочно ответил Витя и ушёл на балкон мучить гитару.
Через неделю соседи снизу начали стучать по батарее, когда Витя брал в руки инструмент. Через две недели стучать начали даже соседи сверху. Физика такого не объясняет, но факт остаётся фактом.
— Людочка, а давай к морю съездим? — однажды предложил Витя.
— Витя, на дворе ноябрь. Какое море?
— Ну, чёрное. Или красное. В смысле, выбор у нас небольшой.
— Витенька, ты заболел? — Людмила пощупала лоб мужа. — Что с тобой в последнее время?
А с Витей было что-то странное. Он начал читать книги. Сначала одну, потом другую. Потом он стал выходить из дома не в шесть вечера с работы, а в пять. Потом в четыре.
— Сокращённый день, — объяснял он, — начальство разрешило уходить пораньше, если все дела сделаны.
Люда не верила, но молчала. Она начала следить за Витей. Тайно проверяла его телефон, когда он спал. Ничего подозрительного. Никаких сообщений от женщин с именами «Маша-работа» или «Сантехник Оля». Всё чисто.
Правда, один раз она нашла в его кармане чек из ресторана на две персоны.
— Это что? — спросила она, размахивая бумажкой перед его носом.
— Это? — Витя посмотрел на чек так, будто видел его впервые. — А, это я с Петровичем обедал, обсуждали новый проект.
— С Петровичем? А почему тогда в графе «особые пожелания» написано «Столик для романтического ужина»?
— Потому что Петрович — романтик, — не моргнув глазом ответил Витя. — У него жена на даче, он скучает. Вот и создаёт себе иллюзию свидания.
Люда покачала головой и ушла. Что-то здесь не так, но что?
Пропажа
Витя исчез на два дня. Просто не пришёл с работы. Телефон не отвечал. Людмила обзвонила всех друзей, больницы, морги... Нигде.
На третий день она пришла в полицию подавать заявление о пропаже мужа.
— Витя его зовут, Виктор Семёнович Кукушкин, — диктовала она сонному сержанту. — Особые приметы: голова как глобус, только волос меньше, чем материков. Глаза карие, но не всегда. Иногда зелёные, когда выпьет. Родинка на... а впрочем, это неважно.
— Когда последний раз видели? — спросил сержант.
— Три дня назад ушёл на работу, сказал, что вернётся к ужину, но... — Люда всхлипнула. — Я борщ сварила. Он остыл. Дважды. Я его подогревала, подогревала...
В этот момент зазвонил её телефон.
— Да? — Люда схватила трубку. — Витя? Ты где?
— Люда, не волнуйся, — голос Вити звучал странно спокойно. — Я в порядке. Просто нужно было уехать на пару дней.
— Куда уехать?! Зачем?!
— Люда, мы с тобой поговорим. Обязательно. Но не сейчас. Я позвоню завтра.
И Витя повесил трубку.
Сержант участливо посмотрел на Людмилу: — Нашёлся ваш муж. Заявление писать будем?
— Буду, — решительно ответила Люда. — Только не о пропаже, а об убийстве. Потому что когда он вернётся, я его убью.
Адвокат и бумаги
Витя вернулся. Не один, а с каким-то тощим человеком в очках и с портфелем.
— Это Аркадий Моисеевич, — представил Витя своего спутника. — Мой адвокат.
— У тебя есть адвокат? — изумилась Люда. — Зачем тебе адвокат? Ты что, убил кого-то?
— Пока нет, — загадочно ответил Витя. — Аркадий Моисеевич, пожалуйста, объясните моей жене ситуацию.
Аркадий Моисеевич откашлялся: — Видите ли, Людмила Петровна, ваш муж продал квартиру.
— Какую квартиру? — не поняла Люда.
— Эту, — Аркадий Моисеевич обвёл рукой помещение.
— ЧТО?! — Люда схватилась за сердце. — Витя, ты с ума сошёл?! Как ты мог продать квартиру без моего согласия?!
— Я мог, — спокойно ответил Витя. — Потому что квартира записана на меня. Я её купил до нашего брака. Помнишь?
Да, это была правда. Витя купил эту квартиру за год до их свадьбы. Но они прожили в ней семнадцать лет вместе! Семнадцать лет! Как он мог?!
— Вот документы, — Аркадий Моисеевич протянул Люде бумаги. — Квартира продана. Новые владельцы въезжают через месяц. А пока... — он посмотрел на Витю.
— А пока я съезжаю, — закончил за него Витя. — Уже сегодня.
Исповедь
— Витя, сядь, — твёрдо сказала Люда, когда адвокат ушёл. — Сядь и объясни мне, что происходит.
Витя сел. Люда заметила, что он похудел за эти три дня. И глаза... глаза были какие-то другие. Живые. Как будто он проснулся после долгого сна.
— Люда, я устал, — начал Витя. — Устал просыпаться в одной и той же квартире, идти на одну и ту же работу, возвращаться к одному и тому же разговору. «Витя, ты мусор вынес?» «Витя, ты посуду помыл?» «Витя, ты зачем дышишь?» Семнадцать лет, Люда! Семнадцать! Каждый день, как вчера, и завтра, как сегодня.
— Так это называется «стабильность», — возразила Люда. — Это называется «семейная жизнь»!
— Нет, это называется «клетка», — покачал головой Витя. — Я задыхаюсь, Люда. Я понял это, когда мне стукнуло пятьдесят. В пятьдесят лет мужчина должен либо состояться, либо сдаться. Я не хочу сдаваться.
— И что ты собираешься делать? — спросила Люда, чувствуя, как внутри нарастает паника.
— Я купил билет, — Витя достал из кармана авиабилет. — На Бали. Оттуда на Яву, потом в Сингапур, потом... не знаю. Куда глаза глядят.
— Виктор Семёнович, — Люда перешла на официальный тон. — Ты сбрендил? Какой Бали? Какая Ява? У тебя геморрой и плоскостопие! Ты не можешь сидеть в самолёте больше трёх часов!
— Могу, — улыбнулся Витя. — Я проверил. Летал в Сочи и обратно. Ничего, только спина немного ноет. Но для этого есть таблетки.
— А деньги? Ты продал квартиру и что, всё спустишь на эти путешествия?
— Не всё, — покачал головой Витя. — Часть я оставил тебе. — Он достал ещё один конверт. — Здесь достаточно, чтобы снять хорошую квартиру и жить год, не работая. За это время ты решишь, что делать дальше.
— То есть ты всё продумал, — Люда почувствовала, как слёзы подступают к горлу. — А как же я? Как же мы? Семнадцать лет, Витя!
— Людочка, — Витя вдруг стал серьёзным. — Скажи честно, ты счастлива со мной?
Люда открыла рот, чтобы ответить «да, конечно», но вдруг поняла, что не может произнести эти слова.
— Вот видишь, — кивнул Витя. — И я не счастлив. Мы не делаем друг друга счастливыми, Люда. Мы просто привыкли друг к другу. Как к старым тапочкам. Удобно, но никакой радости.
Последний ужин
Витя настоял на том, чтобы они поужинали вместе перед его отъездом. Люда приготовила его любимые котлеты с пюре. Витя открыл бутылку вина.
— За новую жизнь, — предложил он тост.
— За новую жизнь, — эхом отозвалась Люда, думая о том, как она будет жить без него.
— Знаешь, — вдруг сказал Витя, — я ведь по-своему любил тебя все эти годы. Только не понимал, что делаю не так. Почему мне всё время не хватает воздуха.
— А я любила тебя, Витя, — тихо ответила Люда. — Просто не умела показать. Всё время казалось, что если буду слишком мягкой, ты сядешь на шею.
— Мне пятьдесят один, Люда. На чью шею я сяду? — усмехнулся Витя. — У меня самого шея еле держит голову.
Они помолчали.
— И что, вот так просто уедешь? — спросила Люда. — А как же работа?
— Уволился, — пожал плечами Витя. — Двадцать пять лет на одном месте — хватит. Теперь буду блогером.
— Кем?! — Люда чуть не поперхнулась вином.
— Блогером. Буду снимать видео о своих путешествиях. «Витя на Бали», «Витя в Сингапуре». Может, даже заработаю на этом.
— Витя, тебе пятьдесят один, — напомнила Люда.
— Да, но в душе мне двадцать пять, — подмигнул Витя. — Просто я об этом забыл. А теперь вспомнил.
Прощание
Такси уже ждало внизу. Витя стоял у двери с рюкзаком и чемоданом.
— Ну, я пошёл, — сказал он.
— Подожди, — Люда протянула ему конверт. — Это тебе.
— Что это? — Витя открыл конверт и достал две фотографии.
На первой они с Людой молодые, смеются, обнимаются на фоне моря. На второй — тоже море, но они уже постарше, и Витя держит Люду за руку.
— Это наши счастливые моменты, — сказала Люда. — Чтобы ты помнил, что они были.
Витя молча посмотрел на фотографии, потом на Люду, и вдруг обнял её. Крепко-крепко, как раньше, когда они только поженились.
— Спасибо, — шепнул он ей на ухо. — Спасибо за всё. Прости меня.
— И ты меня прости, — Люда плакала, не стесняясь слёз. — Береги себя там, на этом... Бали.
— Обязательно, — кивнул Витя. — И ты себя береги.
Он поцеловал её в щёку, взял чемодан и вышел.
Люда подошла к окну и смотрела, как Витя садится в такси. Вот машина тронулась, и Витя уехал. Из её жизни. После семнадцати лет вместе.
Эпилог, через полгода
Люда сидела в кафе и пила кофе, когда её телефон пискнул. Новое сообщение в Instagram. Она открыла и увидела фотографию: Витя на фоне какого-то храма, загорелый, похудевший, в шортах и рубашке с пальмами.
«День 182. Бали. Научился медитировать. Кстати, геморрой прошёл. Оказывается, нужно было просто больше двигаться».
Люда улыбнулась и сделала глоток кофе. Потом открыла камеру телефона, сделала селфи на фоне кафе и отправила его в ответ с подписью:
«День 182. Москва. Научилась жить одна. Кстати, мигрени прошли. Оказывается, нужно было просто меньше нервничать».
Через минуту пришёл ответ:
«Люда, ты похорошела».
Она улыбнулась и написала:
«Витя, ты тоже. Хорошо, что мы расстались».
И это была правда. Иногда нужно продать квартиру и уехать, чтобы понять, что семнадцать лет — это не срок, а всего лишь цифра. И жизнь может начаться заново в любой момент. Даже если тебе пятьдесят один. Даже если ты думал, что всё уже решено и расписано до самой пенсии. Даже если ты Витя Кукушкин, который продал квартиру и сбежал после семнадцати лет вместе.
Что там Жванецкий говорил? «Жизнь — как рояль: клавиша белая, клавиша чёрная… крышка».
Так вот, Витя решил, что его крышка подождёт. И Люда, глядя на его счастливое лицо с экрана телефона, подумала, что её крышка тоже подождёт.
В конце концов, жизнь только начинается. В пятьдесят один. Или в сорок восемь. Какая разница?
****
Показательная история о том, как мы в суете обыденной жизни забываем о важных вещах. И для того чтобы вспомнить о том, что истинно важно для самих себя приходится скидывать ненужное и тогда приходит переоценка ценностей в жизни. Да, через боль и страдания, но это стоящее состояние.
Так и герой рассказа пошел в новый этап своей жизни и стал более счастливым и искренним по отношению к самому себе и близкому человеку.
Как вы считаете, дорогие читатели, нужно ли было Виктору переворачивать свою жизнь? Или жили бы тихо и мирно, скрывая свои истинные желания и чувства?
Подписывайтесь и делитесь своими комментариями.
Не забудь подписаться, чтобы читать житейские рассказы о жизни!
Рекомендуем почитать: