Флоренция, 23 мая 1498 года. Утро. Город еще не совсем проснулся, но на площади Синьории уже толпятся люди. Они ждут зрелища. Сегодня сгорит тот, кто когда-то обещал им рай на земле.
Джироламо Савонарола, бывший фактический властитель Флоренции, стоит в сырой темнице Палаццо Веккьо. Его изможденное лицо не выражает страха. Он давно предчувствовал, что этот день когда-нибудь настанет. Перед ним мысленно проплывают годы, когда он, простой доминиканский монах, вышел на кафедру и стал обличать пороки Медичи, папы Александра VI и всего Рима, погрязшего в распутстве. Савонарола, будучи красноречивым оратором, прославился тем, что без страха рассказывал прихожанам о пагубных нравах эпохи Возрождения и о развращенности духовенства. Он призывал к покаянию, к отказу от роскоши, к очищению через веру. И Флоренция поверила ему.
Но власть – штука изменчивая. В 1494 году, когда Медичи были изгнаны из Флоренции, Савонарола фактически стал правителем города. Он ввел строгие нравственные законы, устроил знаменитый «Костер тщеславия», на котором горели роскошные наряды, косметика, игральные карты и даже произведения искусства. В костер отправились и сочинения Бокаччо и Петрарки. Неистовый монах призывал к установлению христианской республики, в которой главным законом была бы воля Бога.
Многим такое не нравилось, и враги множились. Папа Александр VI сначала пытался его подкупить кардинальской шапкой, а когда Савонарола отверг это предложение, отлучил от церкви. Савонарола опять не подчинился. Тогда пришли гонения. Народ, еще недавно обожавший его, устал от аскетизма и запретов. В апреле 1498 года Савонаролу арестовали. Его подвергли пыткам – страппадо (дыба), выворачиванию суставов. Из-за невыносимой боли он подписал признание в ереси и лжепророчестве. Потом отрекся от признания, заявляя, что его выбили из него пытками. Но было уже поздно…
И вот теперь 46-летний Савонарола идет на казнь. Вместе с ним – его соратники, братья-доминиканцы Доменико Буонвичини и Сильвестро Маруффи. Их всех приговорили к повешению и сожжению. На площади шум. Толпа жаждет крови, но кто-то тихонько молится.
Палач надевает петлю, доски под ногами скрипят, и тела повисают в воздухе. Под ними разжигают костер. Пламя жадно лижет ноги, охватывает одежду, подбирается к лицу Савонаролы. Его тело превращается в пепел, но его идеи не исчезают. Спустя годы Микеланджело будет вспоминать его проповеди, а Мартин Лютер назовет его одним из предшественников Реформации.
Над Флоренцией поднимается дым. Толпа расходится. И лишь ветер будто шепчет: «А может он был прав?..»
Александр ПАРХОМЕНКО