"Солнце моё" реж. Ш.Уэллс
Шарлотта Уэллс сняла абсолютно-девчоночье кино. В лучшем смысле этого слова. Не претенциозно-дамское, не вульгарно-феминистское, не агрессивно-бабское. Девчачье. Искреннее, непоследовательное, наивное. Кино, которое на слух состоит из одних недомолвок и мелочей, а подлинную историю героев выстраивает сам зритель в уме, полагаясь на незавершенные фразы, изменения в интонации, непроговорённые вслух мысли. С точки зрения текста, это- продолжение чеховского метода : «На сцене люди обедают, пьют чай, а в это время рушатся их судьбы». 11-летняя Софи и ее 30-летний отец Калум действительно загорают у бассейна, ныряют с аквалангом, ужинают, едут в автобусе, ходят на караоке, играют на бильярде- они на отдыхе , в Турции. Рушатся ли судьбы? Или уже порушены? Режиссер ни слова не скажет , почему с ними нет мамы, которая осталась в Шотландии. Что развело молодых супругов, которые стали родителями в нежном возрасте. Где, как и с кем устроил жизнь Калум. Отель – захудалая «трешка». Поставить дополнительную кровать- проблема. Почему рука в гипсе? Почему такое внимание к стоимости всего на свете: от ковра в лавке до любительской видеокамеры? На 31-й день рождения у Калума ни именинного пирога, ни свечек, ни гостей. Судьба рушится? Но и есть за что держаться. Дочь, которая с точки зрения отца , только начинает жить, с точки зрения соседей по отелю – Калум и Софи и вовсе брат с сестрой, а с точки зрения самой девочки- отец принадлежит ко времени динозавров и ящеров. В 131-й день рождения отца- так сама Софи именует эту дату- трепетная и добрая девочка организует сюрприз, подговорив участников экскурсии на развалинах какого-то древнеримского театра неожиданно спеть именинную песнь «Калум- хороший парень». Слез не будет. Только растерянность. От древнеримского антуража, от турецкого летнего солнца, от того, что маленькая девочка оказывается способна на такую деятельную любовь.
Софи- 11. Ее-то судьба точно не рушится? Еще как! Вскользь проговоренная мечта о новой свадьбе родителей. И в следующий вторник вновь в школу, в Эдинбурге, где солнца почти не бывает и где не будет рядом отца. Наверное, неудачника в жизни. Но не будет мужчины, который научит как освободиться от захвата злоумышленника, намажет кремом от солнца и лосьоном после загара, уступит большую кровать в номере и пообещает заплатить за уроки пения- ведь Софи так любит караоке, а с пением не сложилось. Калум, наоборот, к караоке равнодушен, зато любит танцевать. При этом, танцует примерно так же, как Софи поет- родственники, одни гены, ничего не попишешь. Простая мысль: у девочки все будет в жизни хорошо, если ей повезет в начале жизни встретить главного мужчину жизни- Отца. Пусть он и неудачник, и даже за уроки вокала не заплатит- денег нет, но ведь хотел же.
Два переходных возраста: девичий пубертат и мужской кризис среднего возраста глядятся друг в друга, опираются друг на друга, находят помощь, поддержку, утешение и отраду в понимании сложностей родного человека , но при этом бунтуют, наносят раны, прощают, забывают и вновь начинают сначала. Вот эту неочевидность всего на свете режиссер решает гениальным режиссерским приемом. Как в тексте: где из того, о чем думают , почти ничего не произносится вслух, так и в изображении- историю мы видим через посредника: через балконное стекло, через отражение на выключенном экране телевизора, через видоискатель любительской камеры, через полароидный снимок, так и не набравший резкости изображения, через маску для подводного плавания, через плечо, со спины, деталями, глазами соседей. Шарлотта Уэллс визуально создает девичий мир, который не может разрушиться, потому что он только начинает строиться. Но начало уж очень сложное: зыбкий фундамент соседских скандалов с ребенком, гормональный пир у мальчика-сверстника из соседнего отеля, азиатская гимнастика, которой увлекается отец. Концентрация сил и пустое их растрачивание. Все неясно, неопределенно, неустойчиво, оптимистично и безотрадно одновременно. Так и бывает в 11 лет. И не только у девочек.
Музыкальный ряд четко относит действие в категорию ретро. Режиссер как бы подчеркивает: Софи- это я. Макарена на анимации, «Loosing my religion» группы «R.E.M.» на караоке. Софи запишется, как дуэт, петь будет одна. Отец категорически откажется исполнять песню о потере веры на людях, хотя она у него и любимая. И этот конкретный музыкальный ряд популярных мотивов рубежа веков режиссер приправит музыкой Оливера Коутса, который переведет эту музыкальную конкретику в чистую экзистенцию: каждое мгновение уходит в вечность , и этот уход начинается еще тогда, когда мгновение даже не закончилось. Эта мелодика точно ведет к финалу. Еще более неочевидному, чем сама ткань фильма. Нам так не слова и не скажут почему мудрая Софи и добрый Каллум потеряли друг друга. Но образ потери Шарлотта Уэллс снимет впрямую, без отражений и фильтров. Конкретное в этом фильме снято, как абстрактное. Зато абстрактное понятие обретает конкретику образа.
Это кино о том, что было позавчера и что будет послезавтра. И что случится после солнца. Предельно частная история с глобальным отражением.