— Почему ты не хочешь детей? — голос Лены прорезал тишину. Каждое слово повисло в воздухе, оставляя после себя едва уловимую дрожь. Она стояла у окна, слегка ссутулившись, и казалась особенно хрупкой на фоне серого, бесконечного городского пейзажа за стеклом.
Олег, до этого момента спокойно сидевший на кровати, резко вскочил, будто его выдернули из тёплого плена обыденности.
— Какие дети?! Мы ведь только месяц как поженились! Мне через неделю исполняется двадцать три! Жизнь только начинается! Ещё рано! — Он широко развёл руками, точно пытаясь обнять собой всё время, что лежало перед ними — бесконечное и полное возможностей.
Их свадьба была словно сказка, сочинённая для экранов кино: пышные наряды, море гостей, цветы, музыка, тосты, смех. Родители были счастливы, друзья — восхищены. А чтобы день стал безупречным, они пошли на жертвы — взяли кредит. Молодые тогда искренне верили, что деньги, подаренные гостями, помогут хотя бы частично покрыть его. Но вместо купюр в свадебную корзинку попадали утюги, наборы посуды и даже мебель — вещи, которые должны были стать началом семейной жизни.
Сначала разочарование было горьким. Они ютились в крохотной комнате общежития, где даже один стул чувствовал себя чужим. А тут — целый гарнитур да ещё и столовые приборы в придачу. Но судьба, словно играя с ними, преподнесла неожиданный подарок от родителей — ключи от квартиры. Не в самом центре, правда, а на окраине города. Но это была их собственная крыша над головой — начало взрослой и семейной жизни.
— Просто признайся, что ты боишься ответственности! — голос Лены дрогнул, как струна перед разрывом. Она скрестила руки на груди, будто пытаясь удержать внутри себя весь напряжённый ком эмоций, который с каждой секундой становился всё тяжелее.
— Конечно, я её боюсь! — выпалил Олег, и в его глазах мелькнуло нечто большее, чем просто раздражение — страх, настоящий и глубокий. Его лицо стало жёстче, будто окаменело. — Какие дети? Мы сами еле сводим концы с концами! Сначала надо на ноги встать, понимаешь? Или ты хочешь, чтобы мы голыми ходили, а ребёнка кормили воздухом?
— Тогда ищи хорошую работу! — не сдалась Лена. — Развивайся, стремись к большему! Мы же семья, Олег! Нужно думать о будущем!
— Это ты мне про работу говоришь? — его голос взлетел вверх, превратившись почти в крик. В этот момент чашка, стоявшая на подоконнике, со звоном упала и разбилась вдребезги, но ни один из них даже не посмотрел на неё. Мир сузился до этих стен, до их противостояния. — Я работаю! Я каждый день выхожу — зарабатываю деньги, в отличие от тебя!
— Я тоже работаю! — перебила она.
— Да ну? Маникюр — это не работа, — процедил Олег, понизив голос, но каждое его слово теперь было острым, как ледяная игла. На лице мелькнула едва уловимая усмешка — та самая, которая ранит сильнее, чем крик.
Эти слова стали последней каплей. Лена взорвалась. Её крик ударил в стены, отразился, смешался с голосом Олега — и вот уже по всем этажам подъезда катятся раскаты семейной бури. Соседи невольно замерли, прислушиваясь к новым жильцам.
Их ссора не рассеялась в воздухе даже после того, как последние слова были сказаны. Она повисла над квартирой тяжёлой грозовой тучей. Олег, не проронив ни слова, ушёл на кухню, будто там можно было спрятаться от всего мира. Он опустился за стол и уткнулся в бездонную глубину экрана телефона.
Лена скрылась в ванной — словно в своём последнем убежище. Там, под горячими струями душа, её слёзы смешались с каплями воды, а напряжение, хоть немного, начало отступать. Когда она вышла, завернувшись лишь в мягкий халат, в зеркале отразилось лицо, искажённое злостью.
Она пошла к Олегу. Он всё так же сидел на кухне, ссутулившись, словно весь груз их разговора лег ему на плечи.
— Давай больше не будем ругаться, — прошептала Лена, обнимая его сзади и прижимаясь щекой к его плечу.
— Давай, — ответил он почти шёпотом. — Я найду нормальную работу, где платят больше. И тогда… тогда поговорим о детях.
Но Лена, будто не услышав этих слов или не желая их слышать, взяла его за руку и потянула за собой. Хотела закрепить перемирие, вернуть себе ощущение единства, забыть ссору, боль и тревогу. Однако Олег слишком хорошо понимал её намерения. И он сделал всё возможное, чтобы предотвратить её беременность.
Этот жест стал искрой. Новое противостояние вспыхнуло между ними с такой яростью, что превзошло предыдущее. Слова снова стали оружием, голоса — ударом грома. И дом снова наполнился болью.
Ночь опустилась на город тяжёлым покрывалом. Супруги спали спиной друг к другу — не как муж и жена, а как чужие люди. Внезапно дверь ванной с тихим стоном приоткрылась. В темноте кто-то медленно и осторожно, будто боясь спугнуть тишину, зашагал по коридору. Шаги были едва слышны, но именно своей крадущейся бесшумностью они внушали тревогу.
Лена сквозь сон ощутила лёгкое прикосновение к щеке. Холодное и в то же время мокрое. Она открыла глаза, но никого не увидела — лишь темнота окружала её. Однако рука снова коснулась её лица. Окончательно проснувшись, Лена пнула ногой Олега.
— Что случилось? — сонно пробормотал он.
— Не приставай ко мне! Я всё ещё злюсь, — огрызнулась Лена, стараясь совладать с дрожью в теле.
— Да я вообще спал, пока ты меня не разбудила, — ответил он, потирая ушибленное место.
В этот момент Лена включила ночник. Мягкий свет залил угол комнаты, и тогда она замерла. Перед ней стояла девушка. Её чёрные, бездонные глаза казались пустыми колодцами, в которых давным-давно угас свет жизни. По бледным губам скользила странная улыбка, обнажающая все тридцать два зуба. Платье на ней было серым и мокрым, будто она только что выползла из глубокой реки.
Из её полуоткрытого рта капала вода. Тихо, размеренно. Кап… кап…
Ужас сжал сердце Лены ледяными пальцами. Она закричала — пронзительно, до боли в ушах. Олег резко сел на кровати, и его лицо исказилось от страха.
— Ты… — прошептала призрачная девушка, обращаясь к нему, и прежде чем кто-либо успел понять смысл её слов, она исчезла, будто растворилась в воздухе.
Тишина. Испуганные взгляды. Затем — снова движение. Прямо над Олегом возникло призрачное тело. Девушка сжимала в руке нож, остриё которого блеснуло в свете ночника.
— Ты её недостоин, — прошипела она, и в следующее мгновение лезвие со свистом опустилось вниз.
Олег даже не успел закричать. Только расширившиеся глаза и судорожный вдох. Удар. Грудь его взорвалась болью и кровью, превратившись в алый фонтан, который окрасил простыни, стену и лицо Лены.
Крик Лены разорвал ночную тишину. Она выскочила из постели, охваченная паникой, и, не помня себя, выбежала на лестничную площадку. Дрожащими руками она забарабанила в дверь соседей, и, наконец, когда дверь отворилась, на неё смотрел сонный старик.
— Позвоните в полицию! — закричала она, её голос срывался от ужаса. — Моего мужа… там женщина… она его убивает!
Старик вызвал полицию и вместе с Леной вошёл в квартиру. В комнате царила жуткая картина: Олег лежал на кровати — бледный, бездыханный. Рядом, на полу, валялся окровавленный нож. Всё вокруг было залито алым. Комната была пуста — кроме них, внутри не было никого.
Лена бросилась к мужу, лихорадочно прижимая руки к его груди, словно могла остановить время и кровь. Но жизнь уже покинула его тело. Старик сразу же вышел и прислонился к двери. Его взгляд был красноречивее слов — он видел в Лене убийцу.
— Он тебя недостоин… — раздался шёпот, от которого мурашки пробежали по коже. Лена резко обернулась.
Та самая девушка стояла перед ней. Её мокрое платье капало, глаза горели безумием, а улыбка была слишком широкой, чтобы принадлежать человеку.
— Он кричал на тебя, — прошептала она. — Однажды он ударил бы тебя. А потом убил. Я спасла тебя, — добавила она и, будто дым, исчезла в воздухе.
Когда прибыли полицейские, старик рассказал свою версию событий. Голос его дрожал, но смысл был предельно ясен: Лена убила мужа. Женщину увели — сопротивляющуюся, кричащую, что она невиновна, что это не она.
Соседи, разбуженные шумом, вышли из квартир, с любопытством наблюдая за происходящим. Кто-то судачил, кто-то осуждающе качал головой.
— А я ей верю, — неожиданно произнесла пожилая женщина, глядя вслед Лене.
— Почему? — спросила молодая соседка.
— Потому что тут давно живёт призрак. Она первая, кого убили в этой квартире, и с тех пор не даёт покоя мужчинам. Во всех видит зло. Именно поэтому хозяин пытается продать эту квартиру по смешной цене — хочет избавиться от неё, только ничего у него не получается.
— Чушь всё это, — фыркнула соседка. — Мы же все слышали их ссоры. Нервы сдали — вот и зарезала. Такие всегда кажутся милыми, пока не взорвутся, — закончила она и скрылась в своей квартире.
Бабушка уже собиралась уйти, как вдруг замерла. Прямо перед ней, в полумраке лестничной клетки, стояла девушка. Она смотрела на старуху и улыбалась. В её глазах читалось: «Я спасла Лену».
Но бабушка знала правду. Это было совсем не так. И если бы не вмешательство призрака, Лена бы не оказалась на пути в новую жизнь, где вместо стен — решётки.
Благодарю за внимание. Предыдущий рассказ.
Книга: И даже смерть не разлучит нас.