Галина Петровна сидела на кухне, рассеянно помешивая остывший чай. За окном моросил мелкий дождь, и капли стекали по стеклу, словно слезы. В квартире стояла тишина, нарушаемая лишь тиканьем старых часов на стене. Она не могла поверить в то, что услышала час назад.
— Квартиру делим пополам, — заявил Андрей, входя в гостиную с каким-то официальным видом. — Я тут двадцать лет прожил, имею право на долю.
Галина Петровна тогда даже не сразу поняла, о чем он говорит. Сын ее покойного мужа Николая всегда был непростым парнем, но после смерти отца словно окончательно озлобился на весь мир.
— Андрюша, что ты такое говоришь? — тихо спросила она, откладывая вязание. — Какое деление? Это же наш дом.
— Наш? — усмехнулся он, садясь в кресло напротив. — Ты забыла, что квартира была оформлена на папу? А теперь его нет, значит, я как единственный наследник имею полное право на свою долю.
Сердце у Галины Петровны забилось так сильно, что она испугалась, не случится ли приступ. Она принялась медленно считать про себя до десяти, как учил врач.
— Но Коля всегда говорил, что после его смерти квартира останется мне, — проговорила она дрожащим голосом. — Мы же семья, Андрей. Двадцать лет вместе прожили.
— Семья? — Андрей встал и начал ходить по комнате. — Какая семья? Ты для меня всегда была чужой теткой, которая заняла место моей матери.
Эти слова ударили Галину Петровну больнее пощечины. Она вспомнила, как познакомилась с Николаем на работе. Ему тогда было сорок два, ей тридцать восемь. Оба были разведены, оба устали от одиночества. Андрею исполнилось семнадцать, и он встретил новую жену отца с откровенной враждебностью.
— Я старалась быть тебе хорошей мачехой, — тихо сказала она. — Готовила, стирала, помогала с учебой.
— Никто тебя не просил, — отрезал Андрей. — И вообще, хватит сантиментов. Я уже консультировался с юристом. По закону я имею право на обязательную долю в наследстве, даже если завещания нет.
Галина Петровна почувствовала, как земля уходит из-под ног. Завещания действительно не было. Николай все собирался его составить, но болезнь подкралась незаметно и развивалась так стремительно, что они просто не успели.
— Андрей, пожалуйста, давай поговорим спокойно, — попросила она. — Куда я пойду в мои шестьдесят лет? У меня маленькая пенсия, никаких накоплений.
— А мне что с того? — Андрей пожал плечами. — Я тоже не богатый. Живу на съемной квартире, плачу за нее треть зарплаты. А тут готовое жилье пропадает.
— Но ведь можно найти компромисс, — не сдавалась Галина Петровна. — Может, ты переедешь сюда? Квартира большая, места хватит.
Андрей фыркнул.
— Жить с тобой под одной крышей? Нет уж, увольте. Лучше продадим и разделим деньги пополам.
— Продать дом, где мы с твоим отцом прожили двадцать счастливых лет? — Голос Галины Петровны задрожал. — Андрей, опомнись. Папа бы никогда этого не хотел.
— Папы нет, — жестко сказал Андрей. — И решать теперь буду я. У тебя есть неделя подумать. Либо договариваемся полюбовно, либо через суд.
После его ухода Галина Петровна долго сидела в опустевшей квартире. В каждом углу здесь жили воспоминания. Вот диван, на котором они с Николаем смотрели старые фильмы по вечерам. Вот стол, за которым собиралась вся семья в редкие праздники, когда Андрей еще соглашался ужинать с ними. Вот шкаф с книгами, которые они покупали вместе на книжных развалах.
На следующий день она решила поговорить с соседкой Верой Ивановной. Та жила в доме дольше всех и знала их семью с самого начала.
— Верочка, что мне делать? — спросила Галина Петровна, сидя на соседской кухне за чашкой чая. — Андрей хочет продать квартиру.
Вера Ивановна, женщина практичная и рассудительная, долго молчала, обдумывая ситуацию.
— Галя, а документы-то какие есть на квартиру? — спросила она наконец.
— Как какие? Николай покупал ее еще до нашего знакомства. Оформлена была на него.
— А ты там была прописана?
— Конечно. Сразу после свадьбы прописалась.
— Тогда иди к юристу сама, — посоветовала Вера Ивановна. — Может, не все так просто, как Андрей думает. Я слышала, что супруги тоже имеют права на наследство.
Этот разговор придал Галине Петровне силы. На следующий день она отправилась в юридическую консультацию. Молодая женщина-юрист внимательно выслушала ее рассказ и стала задавать вопросы.
— Галина Петровна, а квартира приобреталась до брака или после?
— До брака. Николай купил ее, когда Андрею было лет десять.
— Понятно. А улучшения в квартире делались?
— Как не делались? — удивилась Галина Петровна. — Мы же ремонт капитальный делали. И кухню меняли, и ванную переделывали. Все за наши общие деньги.
Юрист оживилась.
— Это очень важно. Если вы вкладывали совместные средства в улучшение квартиры, то имеете право на компенсацию этих затрат. Плюс как супруга вы имеете право на обязательную долю в наследстве.
— То есть Андрей не может просто выгнать меня на улицу?
— Конечно, не может. Более того, если докажете, что вложили в квартиру значительные средства, можете претендовать на большую долю, чем он думает.
Воодушевленная этой новостью, Галина Петровна вернулась домой и принялась искать документы. Она нашла квитанции за ремонт, чеки на мебель, договоры с рабочими. Копилка доказательств росла.
Когда через три дня пришел Андрей, она встретила его во всеоружии.
— Ну что, тетя Галя, решила? — спросил он, усаживаясь в кресло с видом победителя.
— Решила, — спокойно ответила она. — Только не так, как ты думаешь.
Андрей нахмурился.
— То есть?
— То есть, Андрюша, я тоже сходила к юристу. И выяснилось, что не все так просто.
Галина Петровна достала папку с документами и положила на стол.
— Видишь эти квитанции? Это все деньги, которые мы с твоим отцом вложили в ремонт квартиры. Больше миллиона рублей за двадцать лет. По закону я имею право на компенсацию этих затрат.
Лицо Андрея изменилось.
— Какую еще компенсацию?
— А такую, что если мы продадим квартиру, то сначала мне должны возместить все мои вложения, а уже потом делить оставшуюся сумму. А вложений этих, между прочим, почти половина стоимости квартиры.
Андрей схватил папку и стал лихорадочно пролистывать документы.
— Это все подделки, — пробормотал он.
— Андрей, ты что говоришь? — возмутилась Галина Петровна. — Это официальные документы. Хочешь, можем вместе пойти к нотариусу, пусть засвидетельствует их подлинность.
Повисла тяжелая пауза. Андрей барабанил пальцами по столу, явно прикидывая что-то в уме.
— Ладно, — сказал он наконец. — Допустим, у тебя есть эти чеки. Но квартира все равно была папиной, значит, я главный наследник.
— Главный, но не единственный, — мягко возразила Галина Петровна. — Я как супруга тоже имею право на наследство. И потом, подумай сам. Если мы продадим квартиру за четыре миллиона, вычтем мой миллион за ремонт, останется три. Поделим их между нами — получится по полтора миллиона каждому. Тебе этого хватит на хорошую однокомнатную квартиру где-нибудь на окраине.
— А тебе?
— А мне тоже на однокомнатную хватит. И мы оба останемся в итоге ни с чем, зато принципы соблюдем.
Андрей задумался. Галина Петровна видела, что он начинает понимать абсурдность ситуации.
— А что ты предлагаешь? — спросил он после долгого молчания.
— Предлагаю остаться людьми, — тихо сказала она. — Андрей, я не собираюсь тебя обманывать или обирать. Ты действительно жил здесь двадцать лет, это твой дом. И я понимаю, что тебе нужно отдельное жилье.
— И что?
— А то, что мы можем найти разумное решение. Ты переезжаешь сюда, в свою комнату. Я остаюсь в своей. Делим коммунальные расходы пополам. Ты экономишь на аренде, я остаюсь в родном доме.
Андрей покачал головой.
— Я же говорил, жить вместе не хочу.
— Тогда есть другой вариант, — продолжала Галина Петровна. — Я выкупаю твою долю. Беру кредит под залог квартиры, плачу тебе, скажем, два миллиона, и квартира остается мне. Ты покупаешь себе нормальное жилье, а я доживаю свой век в привычной обстановке.
— Откуда у тебя деньги на кредит? Пенсия-то маленькая.
— Есть еще трудовая пенсия, могу подрабатывать. В моем возрасте еще рано на покой собираться.
Андрей встал и подошел к окну. Долго стоял, глядя во двор, где играли дети.
— Знаешь, — сказал он вдруг, не оборачиваясь, — я всегда думал, что ты меня не любишь.
Галина Петровна удивленно посмотрела на него.
— Почему ты так решил?
— Не знаю. Наверное, потому что ты пришла на место мамы. А я ее очень любил, хоть она и ушла от нас.
— Андрей, я никогда не хотела заменить тебе мать, — мягко сказала Галина Петровна. — Я просто хотела, чтобы у нас была нормальная семья. Чтобы в доме было тепло и уютно.
— А помнишь, как я заболел ветрянкой в первый год после твоего прихода? — вдруг спросил он.
— Конечно, помню. Ты лежал с высокой температурой, весь в зеленых пятнах от зеленки.
— Ты три недели за мной ухаживала. Больничный взяла на работе. Я тогда был такой вредный, капризничал, требовал то одно, то другое. А ты все терпела.
Галина Петровна улыбнулась.
— Ты был больной, тебе было плохо. Конечно, я терпела.
— А когда я поступал в институт, ты с папой всю ночь не спали, ждали результатов. Помню, утром вы оба с красными глазами сидели на кухне, пили кофе и переживали.
— Мы очень волновались за тебя.
Андрей повернулся к ней лицом. В его глазах стояли слезы.
— Извини меня, тетя Галя. Я повел себя как последняя сволочь. Папа бы меня возненавидел за такие слова.
— Не говори так, — попросила Галина Петровна. — Твой отец очень тебя любил. И понял бы, что ты просто растерялся после его смерти.
— Я действительно растерялся, — признался Андрей, садясь обратно в кресло. — Когда папы не стало, показалось, что мир рухнул. И я решил, что во всем виновата ты. Что если бы не ты, он бы жил дольше, больше времени уделял мне.
— Это неправда, Андрюша. Болезнь не выбирает. И твой папа был счастлив в браке со мной. Мы оба были счастливы.
— Я знаю, — кивнул Андрей. — Просто мне было легче злиться на тебя, чем принять реальность.
Они долго сидели молча, каждый думал о своем. Наконец Андрей заговорил снова.
— Слушай, а что если мы действительно попробуем жить вместе? Не навсегда, конечно. Просто посмотрим, как получится.
— Ты серьезно?
— Вполне. Мне надоело платить за съемную квартиру. А здесь все-таки родные стены. И потом, — он усмехнулся, — кто еще будет готовить твои котлеты с картошкой?
Галина Петровна рассмеялась сквозь слезы.
— Андрей, ты же их терпеть не мог.
— Врал. Просто стеснялся признаться, что они вкуснее маминых.
Так и решили. Андрей съехал со съемной квартиры и переехал в свою старую комнату. Первые недели было непросто — они отвыкли жить под одной крышей, приходилось заново привыкать к привычкам друг друга. Но постепенно жизнь наладилась.
Андрей помогал по хозяйству, чинил все, что ломалось, ходил в магазин за тяжелыми покупками. Галина Петровна готовила, стирала, создавала уют Вечерами они иногда сидели на кухне, пили чай и разговаривали. О работе, о жизни, о планах на будущее. Иногда вспоминали Николая — не с грустью, а с теплотой, радуясь тому, что он был в их жизни.
Однажды вечером Андрей сказал:
— Знаешь, тетя Галя, а ведь папа был прав, когда женился на тебе.
— Почему?
— Потому что ты настоящая. Другая на твоем месте давно бы в суд подала, доказывала бы свои права. А ты просто хотела сохранить семью.
— Мы и есть семья, — тихо ответила Галина Петровна. — Может, не такая, как другие, но семья.
Андрей кивнул и добавил сахар в чай. За окном шел дождь, но в квартире было тепло и уютно. Дом снова стал домом.