Этот мужчина был постоянным клиентом салона. Раз в месяц, и только после закрытия, он приходил сделать очередную татуировку. Этот человек был немногословен, и особого внимания к себе не переносил. Хотя, заинтересовал с первого появления. И не своим блестящим интеллектом, поскольку не был особо умён. Не своей внешностью, которая была настолько же отталкивающа, насколько и притягательна. Круглое серое лицо с безобразным шрамом на правой щеке, колючий тёмный взгляд и длинные, почти всегда немытые чёрные волосы. Ему бы трубку в зубы, да ветра подходящего в спину и похож на полубезумного морского волка.
Интерес вызывал его неизменный выбор тату - всегда одна и та же. Всегда. Лепесток сливового дерева. Он даже умудрялся каждый раз приносить с собой настоящий, чтобы рисунок получился достоверным до мелочей.
-Добрый вечер, мистер Бернс! - навстречу выходит мастер, который был выбран этим странным мужчиной, и последние несколько лет только он бил тату. - Проходите к моему месту. Сегодня как обычно?
-Нет.
Присев в подготовленное кресло, он снимает свою футболку, обнажив заплывший жирком торс. Взгляд мастера сразу упал на свои работы - лепестки на плечах, предплечьях, пара штук на горле и ещё несколько на парховом животе. Громко, по-бычьи, чихнув, клиент протянул руку, на ладони красовался цветок сливы.
-Теперь нужен этот, Колин. - Его низкий рокочущий голос разнёсся по помещению. - Чёрный только. Не нужен цвет.
-Само собой, - кивнул мастер, забирая изрядно помятый и с несколькими увядшими лепестками цветок. Вздохнув, принялся за набросок.
-Здесь бей, - ткнул мясистым пальцем себе в грудь мистер Бернс, - над сердцем. Чтобы всё стучало и дышало.
-Ага, хорошо. - Колин старательно выводил цветок на кальке, не поднимая головы от работы.
-Дышало, да. - С причмокиванием повторил Бернс и прикрыл глаза. - Стучало и дышало. Я смогу поговорить с ней. Да. Я сделал всё, что надо было. Количество совпадает. Места и размер. Я услышу её голос.
На секунду отвлёкшись от рисунка, мастер с недоумением посмотрел на постоянного клиента, гадая, а в своём ли он уме? Безусловно, человек, который на протяжении нескольких лет делает одну и ту же татуировку, априори не может быть адекватным. Но надежда в нём теплилась. Ведь, должно быть какое-то логическое объяснение?
Конечно, несколько раз он пытался разузнать почему именно лепестки сливы. Почему должны быть определённого размера и располагаться только в тех местах, какие указывал клиент.
Однажды, его заставили всё переделывать из-за того, что рисунок лёг на сантиметр ниже, чем нужно. С тех пор Колин гораздо внимательнее стал относиться к причудам Бернса. Любой каприз за ваши деньги, солнышко. И перестал спрашивать.
-Какой голос? - Колин обязан был задать этот вопрос. Но не из праздного любопытства, а от того, что этот человек сегодня произнёс больше слов, чем за последние пару лет.
-Знаешь, её голос всегда возбуждал во мне что-то тёмное, неподвластное, что-то первобытное, - тихо и немного зловеще произнёс Бернс. Он не отрываясь смотрел на то, как Колин выводил эскиз цветка. Голос теперь звучал монотонно и ровно. - Руки мои дрожали, пальцы не слушались, я не мог даже пить из чашки в её присутствии. Стоило ей заговорить со мной, как в животе всё сжималось и появлялось непреодолимое желание сходить в туалет. Да-да, Колин, вот так. Она говорила со мной, а я хотел убежать в туалет.
-Ваша подруга? - мастер прорисовал ещё один лепесток и критически осмотрел почти законченный рисунок. Ещё пара штрихов.
-Нет, но она единственная, кто заговорил со мной. - Усмешка вышла кривой из-за шрама. - Не боялась, не шарахалась, как другие. В моей жизни были люди только двух типов: первый - просто боялся, а второй - ненавидел и боялся. Но она была другой...
-Вы из бандитов что ли? - вырвалось у мастера, и он резко поднял голову, боясь, что спросил что-то, что было нельзя спрашивать.
-В твоих глазах тот же страх, - улыбнулся Бернс, забирая уже готовый эскиз цветка и придирчиво разглядывая его. - Да, из них, но тебе нечего страшиться. Пока ты делал свою работу на славу. Продолжай.
Кивнув, Колин сделал глубокий вдох. Действительно, молчи, работай и слушай.
-Имя у неё было дурацкое, - спустя минуту продолжил Бернс. Теперь он откинулся на спинку кресла, подставляя грудь для нанесения рисунка. - Я его даже не мог произносить! Но оно... означало “сливовое дерево”. Это я потом выяснил. Представляешь, Колин, как красиво, оказывается - сливовое дерево. - Чуть поморщившись от того, как игла вонзилась в кожу, он продолжил, прикрыв глаза: - Это была не любовь. Слишком глупо для меня. Но определённо в ней что-то было, отчего темнел мой разум. Я хотел её. Безумство заполняло, переливалось через край, текло по венам. Знаешь, часто мне в голову приходило, что не заговори она со мной, то ничего и не было бы. Ни этих татуировок, ни мыслей про чёртово дерево!
Осторожно нанеся окантовку рисунка, Колин сменил иглу и взял более светлый пигмент. Промокнув кожу салфеткой, приступил к закрашиванию лепестков.
-Она была первой, кто заговорил со мной. Впрочем, я ведь уже говорил это, да? Первой, как большая буква в начале предложения. Первой, как майка в стопке на полке. - Бернс засмеялся неприятным, лающим смехом, от которого у мастера кожа покрылась мурашками, и он неосознанно втянул голову в плечи. - Её голос, её фигура, лицо, манера вести себя - всё это я хотел для себя. Чтобы больше никто и никогда.
-А где вы познакомились? - забывшись, перебил его Колин, но тот, казалось, даже не заметил этого. Открыл глаза и уставился в потолок. Если приглядеться, то можно было даже заметить, как крутятся его шестерёнки в голове, как лихорадочно он пытается вспомнить.
-В кафе. Она работала там официанткой. Я приходил каждое воскресенье, в её смену, и всегда заказывал чёрный кофе. А она обязательно спрашивала меня, что же я хочу ещё, нужен ли сахар или сливки. А потом уходила, и я мог позволить себе наслаждаться её стройной фигуркой, летающей между столиками. Да. Словно летала.
-А вне вы встречались?
-Никогда. Я не мог заговорить с ней больше обычного. Хотел, но ничего, кроме “чёрный кофе, пожалуйста, нет, без сахара, не надо сливок”. Она воздушная, словно вата. Свежая, как вода из под крана. Удивительная, как эти рисунки, что ты набиваешь на моём теле. Они для неё.
От такого странного сравнения Колин слегка опешил. Но что-то встревожило его. Какое-то неясное чувство кольнуло сердце, заставив насторожиться. Не удержавшись, он задал вопрос, сверлящий его мозг на протяжении всего рассказа.
-Она умерла? - голос дрогнул, прокатываясь в воздухе тонким эхом.
Мистер Бернс не ответил, и снова усмехнулся. Шрам на его щеке словно стал гораздо светлее, и, возможно, невыносимо зачесался. Подняв руку, Бернс принялся лихорадочно его тереть.
-Лишь однажды я решился с ней заговорить. - Голос звучал ровно и безразлично. Однако в глазах теперь горело странное возбуждение. Словно то, что он собирался рассказать дальше неимоверно возбуждало. Колин решил вдруг, что не хочет этого слышать. - Дождался окончания её смены, и подошёл. Она не поняла, испугалась, принялась кричать. Я хотел объяснить всё, но она достала из сумочки маленький ножик и резанула меня по лицу. Вот, это её печать. - Он указал на свой шрам. - И я не стал скрывать эту прелесть. Зачем? Что может быть прекрасней?
-Вы... что сделали потом? - Колин точно знал, что пожалеет об этом вопросе. Всё было слишком странно в этот вечер. Слишком много информации. Слишком просто этот мужчина выкладывал свою историю. Какая-то сумасшедшинка мелькнула во взгляде Бернса. “Бог мой! Да он же настоящий псих!” - с содроганием понял Колин, стараясь проглотить ставшую вдруг вязкой слюну.
-Ты уже догадался, - посмотрел на него Бернс, а потом опустил взгляд на готовую татуировку. - Ох! Она прекрасна! Именно то, что нужно! Ты кудесник, Колин.
-Спасибо, - прошептал мастер, приклеивая на тату прозрачную плёнку. Его трясло. В голове зашумело, а ладони вмиг вспотели и пришлось сжать их в кулаки, чтобы хоть немного унять дрожь.
-Вот и я, дорогая моя слива, - мягко, даже нежно, произнёс Бернс, поглаживая татуировку. - Теперь мы навсегда будем вместе, нас никто не разлучит, и ты не сделаешь мне больше больно.
-Здравствуйте. Чего желаете? - из ниоткуда раздался тонкий женский голосок. Колин резко обернулся, удивлённый поздним посетителем. Но в салоне пусто. И он впервые понял значение фразы “волосы на голове зашевелились”.
-Мне чёрный кофе, пожалуйста. - Благоговейным шёпотом. На губах странная улыбка, обращённая уже мастеру. - Понимаешь, Колин, есть в нашем мире такие вещи, о которых люди не должны знать.
В руке блеснуло лезвие.
Аккуратно стерев несколько капель крови с татуировки, мистер Бернс, всё с той же улыбкой на губах, оделся и вышел из салона. Ритуал закончен. Сливовое дерево расцвело, листья собрались у его сердца, навсегда соединяя с другой душой.
Теперь можно и кофе выпить.
Автор: Токийская ведьма
Источник: https://litclubbs.ru/duel/2095-slivovye-lepestki.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: