Фамилия у старшего механика была Очко (ударение на первый слог). Был старшим и единственным механиком на борту, так как наш главный двигатель, среднеоборотный «Дойц» в полторы тыщщи лошадей не требовал несения вахты в машинном отделении и когда-то даже мог запускаться с мостика одним поворотом ключа и нажатием кнопки «Старт». В помощь ему, в штатном расписании предполагался быть моторист, но насущные судовые нужды сделали из моториста боцмана, слесаря, сварщика, то есть более востребованную единицу для решения постоянных проблем с крышками трюмов, палубной гидравликой, шпилем и брашпилем, и далее по списку. В машину он почти не ходил, если только надо было запускать двигатель на отход, когда механик Очко уходил в запой или пребывал в оном в сей насущный момент.
Механик был запойный поляк, мой ровесник, разведен, жилья в своей Польше не имел, на берег в отпуск с судна не сходил, а если сходил при заходе в Польшу по своим внутренним польским делам, то проживал это короткое время у друзей. Как все поляки, родившиеся до восьмидесятых годов прошлого века, сносно изъяснялся по-русски и имел полное представление о многогранном значении своей фамилии в русском языке при переносе ударения на второй слог. Остальные поляки не делали на этом акцента и я, единственный русский в экипаже, тоже не троллил механика и всегда делал ударение только на первый слог.
В компанию он пришел с польского рыболовного флота, оттуда и тяга к огненной воде, присущая всем рыбакам, вне зависимости от национальности. Водку, виски, пиво употреблял по мере наступления душевного и физического дисбаланса, уходил «в себя» на некоторое время, но всегда самостоятельно возвращался. Компания (читай хозяин, норвег) его терпел за умелые руки и польскую изворотливость. У него никогда не было поломок ни главного, ни вспомогательных дизелей, разливов или недостачи топлива, проблемы со сдачей льяльных вод сомнительным сборщикам и прочее и прочее.
В периоды между внутренним погружениями он был заядлый игрок в норвежские лотереи и вполне адекватным, товарищем со специфическим чувством юмора. Норвежские моментальные и еженедельные лотереи были популярны у польской части экипажа. Каждый заход в Норвегию кто-то выбегал на берег и брал билетики на всех, потом разыгрывали между собой, чтоб не было подозрений. Стоянки были очень короткие и выигравший мог получить свои кроны только на следующий приход. Выигрывались небольшие суммы довольно регулярно, поляки следили за результатами розыгрышей по телевизору, из старых газет, забиравшихся из газетных киосков на радость продавцам, и даже составили некий алгоритм заполнения карточек.
Механик, помимо этого набора различных, лото время от времени играл в Блэк-Джек. Блэк-Джек – это утяжеленное «Двадцать одно» – Очко по-нашему с ударением на второй слог. То есть почти фамильный бизнес. В Джеке играют сразу на трех «столах» с дополнительными «фишками», долго объяснять, но в принципе это то же самое Очко. Была бумажная версия игры, в которую баловался наш Очко (ударение на первый слог). Там алгоритма не придумать, чисто на удачу, фортуну, а Фортуна – дама капризная и с придурью. И я был свидетелем как она сыграла в Очко с Очком. Очко выиграл 11 тысяч крон.
Сначала не поверил, но остальные поляки его убедили в реальности выигрыша и заставили проставиться сразу, в следующем порту. 11 тысяч крон небольшая сумма, где-то около трех тысяч долларов, но это же выигрыш! В Датском Архусе, в ближайшей от ворот порта пивной обмывали удачу, клялись в вечной дружбе, хвалили друг друга за профессионализм, хвастались приключениями и мерялись происшествиями.
Больше не встречал по жизни людей, выигрывавших в лотереи более двухсот рублей, включая себя.