Кориолан распахнул двери и с удовольствием отметил, что зал украшен розами. Из угла комнаты доносилась приятная мелодия, сыгранная на гитаре. Молодая женщина с высокой причёской тёмных кудрей и в нежном платье, которое усыпали разноцветные жемчужины, пыталась подобрать слова к мелодии. Увидев его, она кивнула на пуф рядом, и он послушно сел, вдыхая едва заметный аромат её пудры.
— Вот слушай, — она провела по струнам. — Твой дом не пуст, твой дом красивый. В нём есть сундук, набитый глиной. И из неё ты слепишь всё: посуду, книги, стол и стулья. Надёжный дом, забитый... забитый... — она перестала играть. — Не получается. Не могу закончить песню к сегодняшнему вечеру. А ведь я знаю, как он важен для тебя! — Люси Грей Сноу протянула тонкую, изящную руку и сжала запястье мужа.
— Думаю, это из-за того, что ты переживаешь за меня. Но ты, — он поднёс её руку к губам и запечатал нежный поцелуй, — уже самая ценная награда для меня.
— Ты сладок как пирожное, — ухмыльнулась Люси и убрала гитару. — Но я знаю, как ты долго шёл к этому. И что выборы... все эти месяцы! — Она тяжело вздохнула.
Кориолан коснулся её щеки. Если бы не скорый приход гостей и всей его выборной компании, он закинул бы её на плечо и отнёс бы в спальню.
Двери в зал вновь открылись, и в школьной форме академии прошли двое детей. Светловолосый мальчик десяти лет, гордо державший лицо, и за ним спешащая девочка с тёмными косичками, восьми лет.
— Корио опять чуть не уехал без меня! — запротестовала Лея.
— Кориолан Младший, — Люси притянула сына к себе, и надменное лицо мальчика дрогнуло от нежности к матери. — Что я тебе говорила про такие выходки?
— Что мы с ней семья, и я должен о ней заботиться, — Корио закатил глаза. — Мам, ты уверена, что её нам не подбросили? Даже мои одноклассники говорят, что она приёмная!
В эту же секунду тяжёлая сумка с учебниками обрушилась на голову брата. Вскрикнув, мальчишка вывернулся из объятий матери и кинулся догонять сестру.
Кориолан проводил их взглядом. Он знал, что его старший сын только напускает всё это и что тайком убирает игрушки за сестрой, прячет её плохие оценки и не говорит ему или Люси, когда та ложится спать, не почистив зубы. Но Лея правда стала вести себя как оторва! Ещё чуть-чуть, и станет похожей на дикарку из дистриктов! Нужно что-то с этим сделать...
***
Через час в дом прибыл Сеян со своей беременной супругой и дочерью, подругой Леи. Девочка уже переоделась в чудесное, нежно-голубое платье и, завидев Лукрецию, схватила ту за руку. Они скрылись где-то в доме, крикнув, что обязательно будут к началу.
— Будущий президент Сноу, — Сеян обменялся рукопожатием с другом.
— Не спугни удачу, — Кориолан ощущал предательское волнение, но ничего не мог с этим поделать.
— Клавдия передала мне, — понизил голос Сеян, — что жену твоего противника укусила змея. Я не думал, что змеи заползают в дома...
— Да, я тоже так думал, — Кориолан бросил быстрый взгляд на Люси, которая гладила живот миссис Плинт.
***
Его победу отмечали до глубокой ночи. Дети так устали, что Корио уснул прямо в кресле, а Лею и Лукрецию незадолго до этого отнесли слуги в спальню. Тигрис уехала раньше всех, чтобы подготовить наряды для ближайших вечеров, а Сеян с женой заняли гостевую спальню.
Люси сняла серьги и убрала их в шкатулку. Кориолан развязал бабочку и подумал, что у них ещё хватит сил на любовное продолжение, но затем он увидел взгляд жены и всё понял.
— Ты могла не делать этого...
— Но я должна была сделать всё, чтобы ты победил. Как тогда ты, когда я была на арене. — Она распустила волосы, и они спали мягкими волнами вниз.
Кориолан не знал, что сказать ей. Ему не хотелось, чтобы Люси шла на такие поступки, но при этом он ощутил в ней ту опору, ту незаменимую поддержку семьи Сноу. Сноу всегда берут верх. А затем он увидел, как она покусывает губы, и понял, что за этим таится кое-что ещё, другое, более глубокое желание.
— Ты надеешься, что если я стану президентом, то отменю игры, — догадался Кориолан.
— Не только я. Сеян тоже. — Люси отвернулась, но он видел в отражении её лицо. — Ты уже не успеешь остановить двадцать пятые игры. Но ты можешь сделать их последними.
— Если я так поступлю, то мой ост не продлится долго...
— Да, но ты войдёшь в историю как освободитель.
— Я... Люси...
— Подумай об этом. Просто подумай, — и она ушла в ванную комнату.
***
Зима и каникулы пролетели незаметно, за зваными вечерами и новой работой. Кориолан едва бывал дома к ужину и всё чаще возвращался после полуночи.
Так и наступила весна. До новых Голодных игр оставалось недолго, и подготовка к ним шла полным ходом. А вместе с ней взгляд Люси становился мрачнее.
— Ты похудела, — заметил он.
— Да, аппетита совсем не стало, — пробормотала молодая женщина, проводя пальцами по юбке.
— Ты всегда становишься такой в эти месяцы, — Кориолан замолчал. Он знал, чего она ждёт. И где-то глубоко внутри он даже хотел бы выполнить эту просьбу, но... — Я вернусь поздно.
— Конечно, — но она словно не услышала его.
***
Кориолан уже клевал носом, когда двери в кабинет распахнулись и вбежал секретарь. Лицо его побледнело, а лоб покрылся испариной.
— Сэр! Произошёл взрыв на стройке бараков для игр.
Это не был несчастный случай. Нет. Кориолан сразу это понял, вышагивая по руинам и ощущая запах гари. Он знал, что его одежда пропитается этим запахом.
— Есть свидетели?
— Нет. Камеры тоже никого не засекли.
Кориолан остановился и ощутил ярость, которую не испытывал очень давно.
— Они сами наказали себя. Теперь трибуты будут спать под тентом, на холодной земле, точно псы!
***
— Пап, все в школе только и говорят о взрыве.
Кориолан стиснул вилку. Это происходило через два дня за ужином. Он запретил газетам писать об этом, но, видимо, слухи разносятся быстро. С этим тоже нужно что-то сделать. Он поймал взгляд Люси и понял, что отразилось на её лице. Ему удалось придать своему лицу безмятежность, и он повернулся к сыну.
— И что же говорят в школе?
— Что это саботаж и, возможно, повстанцы.
— Это был лишь несчастный случай, Корио. Ярость вновь заклокотала в нём. А теперь ешь и выбрось это из головы.
Но следующие три недели превратились в череду "случайностей".
***
Кориолан смотрел на отчёты, и губы его сжимались так сильно, что превращались в белую полоску. Подрыв труб, порча рельсов, надписи по городу "ДОЛОЙ ГОЛОДНЫЕ ИГРЫ". И это впервые за полгода его президентства. Кориолан схватил графин с водой и кинул его об стену. На глаза навернулись слёзы, но он смог сдержать их и выпрямился. Он найдёт этих ублюдков и накажет. Накажет так сильно, что "Голодные игры" им покажутся песней.
***
Люси не было дома. Детей тоже. Поднявшись в спальню, Кориолан ощущал дикую усталость. Всё, что ему хотелось, – это провалиться в сон часов на двенадцать, ощутить хоть какой-то покой. Ему стало казаться, что за спинами идёт шёпот о том, как он плохо справляется. Но в этом не было его вины! Он направил лучших людей на поиски виновников, а теперь всё больше склонялся к тому, что эти люди – внутри его окружения. Но кто? Бартимус? Лесли?
Потирая лоб, он прошёл в спальню и неожиданно потерял равновесие. Упав на мягкий ковёр, Кориолан мгновение лежал с удивлённым выражением лица, а затем сел. Ковёр был странно изогнут, словно его только что в спешке двигали. Внутри появилась холодная рука, которая сжала сердце. Нет, прошептало ему сердце, не заглядывай туда. Но рука ещё сильнее сжала сердце, заставив его замолчать. Его пробила дрожь, и он отодвинул край ковра. Пол – обычный пол. Но что это? Паркет так выпирает, едва заметно... Облизнув губы, Кориолан подцепил край и увидел тайник. Внутри всё завизжало. Хотелось вернуть дощечки обратно, но было, конечно же, поздно.
***
Люси поднялась наверх, на ходу снимая серьги. Открыв двери спальни, она не сразу заметила Кориолана, который сидел в кресле в углу комнаты. Подойдя к шкатулке, она убрала украшение и только в отражении зеркала увидела его. Люси вскрикнула от неожиданности и, положив руку на грудь, повернулась к мужу.
— Ты напугал меня!
— Как давно? — тихо проговорил он.
— Что «давно»? Вернулась? Только что. Я была… — её взгляд пал на его руки, которые держали развёрнутый свёрток.
— Как давно ты обманываешь меня? — Кориолан кинул ей письма, карту и деньги. — И Плинт, стоило догадаться сразу.
— Кориолан, — Люси старалась говорить спокойно, но вся краска ушла с её лица. — Позволь мне всё объяснить.
— Вышла за меня замуж, родила двоих детей. Хитрая дрянь, — он даже улыбнулся, но взгляд его был страшен. — Ты отлично играла любовь.
— Я действительно полюбила тебя, — выдохнула она и закрыла глаза. — Даже на какое-то время поверила, что смогу привыкнуть ко всему этому. А затем я забеременела и поняла, что не хочу, чтобы наши дети выросли и видели всё то. Как и не хотел этого Плинт. Мы верили, что сможем образумить тебя. Верили, что когда ты займёшь пост президента, сможешь отменить Игры. — Её глаза открылись, из них потекли слёзы. — Мы считаем, что тебе страшно. И всё это мы сделали, чтобы подтолкнуть тебя.
— Подтолкнуть меня? Чтобы разрушить всё, что я построил? — Кориолан встал. Удивительно, ещё совсем недавно он бы убил за её слёзы, а теперь они вызывали в нём удовольствие. — Ты будешь говорить мне о жестокости Игр, стоя в дорогом платье?
— Всё это, Кориолан, не я! Я бы не стала Капитолийской дивой, не одевалась бы в дорогие наряды под стать тебе! — Закричала она и дёрнула жемчужную нить, отчего та лопнула.
Жемчужины упали на пол и запрыгали в разные стороны. Кориолан подскочил к ней и сжал руки на горле. Глаза Люси расширились, и она вцепилась в его запястье, пытаясь оторвать его.
— Пусти!
— Пустить? — Улыбка Кориолана стала хищной, и он сдавил сильнее. — Ну, уж нет, пташка. Твоей песни пришёл конец.
***
Плинт подъехал к дому, когда больничная карета отъезжала. На крыльце дома стояли дети. Корио обнимал сестру, которая заливисто рыдала. Сам хозяин дома стоял на дорожке, засунув руки в карманы, с самым мрачным видом.
— Кориолан! Что случилось?
— Люси, — тихо проговорил он, даже не взглянув на него. — Ей стало плохо. Что-то с дыханием. Я ничего не успел сделать.
— Не может быть! Я видел её только утром... — Плинт ощутил подступившие слёзы и быстро вытер их. — Вы можете поехать с детьми к нам и...
— Не стоит, — чуть резко отозвался Кориолан. — Пойдём лучше в кабинет. Нужно уладить некоторые дела.
Они прошли мимо детей, но отец едва обратил на них внимание. «Он в шоке», — подумал Плинт. «Сейчас в кабинете он даст волю слезам и тогда вспомнит о детях. Люси, бедная Люси». Двери кабинета закрылись, и Плинт не сразу понял, что они не одни. В кабинете стояло четверо миротворцев, и каждый с оружием.
— Мне удалось тогда спасти тебя от ошибки. И я думал, что ты всё понял, — Кориолан подошёл к столу и, встав к нему спиной, склонил голову. — Не знал я тогда, что пригрел двух змей.
— Кориолан, я... — Плинт неожиданно стал всё понимать и невольно попятился к двери. — Что ты сделал с Люси?
— Всё-таки она женщина, которая подарила мне двух детей, — всё так же не поворачиваясь к нему, произнёс Сноу. — Поэтому я сделал последнюю поблажку — быструю смерть. Тебе такого подарка не будет. Ты будешь умолять, чтобы оказаться на Голодных играх. Но и такого я тебе не дарю. Зато с твоим дистриктом в этом году я разберусь по-особенному. Держи это в своей голове, ведь больше мы не увидимся с тобой, — и он махнул рукой.
— Кориолан! Нет! Постой! Повернись, посмотри на меня! Кориолан! Сноу!
Приклад по голове заставил замолчать его, и уже через минуту его не было в кабинете, а Кориолан так и стоял спиной, даже когда двери закрылись.
***
Сноу резко выпрямился, ощущая тёплые слёзы на щеках. Молодой разработчик аккуратно снял прибор и отошёл в сторону.
— Ну как?
— Изумительно, — выдохнул он, ощущая лёгкий приступ тошноты, который быстро спадал. — Всё как в реальности.
— Да, — радостно улыбнулся мужчина. — Прибор приводит нас к нашим сокровенным желаниям, создавая реалистичную иллюзию, показывая, как всё могло произойти.
— Восхитительно, — Кориолан отпил воды. А затем улыбнулся. — Я всегда знал, что поступил тогда правильно. Что же, давайте настроим его как-нибудь интересно для Игр.
Конец
Читайте у автора: