Юрий Васильевич Убогий (р.1940) - советский и российский писатель, член Союза писателей СССР. окончил Воронежский мединститут. Работал психиатром и психотерапевтом в Калужской областной психиатрической больнице. Живёт в Калуге. Его сын - Андрей Юрьевич Убогий - тоже врач (хирург) и писатель.
«Время вокзала» - так названа публикация дневников Юрия Убогого.
Это именно дневники – короткие заметки на разные темы, а зачастую и вообще без темы, просто жизненные наблюдения, в основном, на тему о том, как мы «близимся к началу своему». Читая их, я пожалела, что не веду дневник. Потому что память человеческая – вещь коварная. Забываются те мелочи, которые когда-то составляли значительную часть жизни.
«Лет до тридцати, пожалуй, казалось, что я всю прошлую свою жизнь помню, а уж самое в ней существенное всегда при желании вспомнить могу явственно, в деталях. Я и делал это время от времени, как бы смотр, проверку некую жизни делал – вся ли она со мной? И убеждался – кажется, вся. А потом понемногу выпадения стали случаться, пустоты, путаница невнятная. Словно нёс я жизнь, держа её в охапке, и вдруг падать из неё кое-что стало в непроглядную тьму. А держать и проверять целость ноши своей продолжал и продолжаю, несмотря на всё большие потери. И правильно! Неси, если даже ноша оскудеет в самом-самом конце до нескольких всего картинок из детства. Неси и потери терпи, как неизбежность…»
Чтение оказалось не таким простым и быстрым, как ожидалось. После каждой записи я останавливалась, обдумывая прочитанное или думая о своём.
Некоторые моменты мне захотелось проиллюстрировать собственными фотографиями, в частности, там, где речь шла о Калуге.
«У нас здоровенный мешок в самом центре города поставили, как памятник. То ли с золотом мешок этот, то ли с деньгами, не понять. И толкутся люди вокруг него, трогают, трут, богатство приманить к себе пытаются. Такое вот идолопоклонство новейшее. Идол деньги, а банки храмы для них» (пунктуация авторская)
Вот он этот мешок, видела я его, когда была в Калуге.
Или такое природное наблюдение:
«Удивительно действует природа – погода самой поздней осени, предзимья. Три-четыре краски всего и есть – серая, чёрная, бурая, коричневая с зеленцой. И графика деревьев, и небо у самой земли. Хорошо, спокойно очень всё вокруг в эту пору видеть. Вся игра сыграна, и вот в этом-то и покой. Но и надежда на самом дне души всё-таки теплится на что-то совсем иное, новое. На весну, на детей и внуков, на новый виток, пусть уже и без тебя…»
Вот же она, эта ноябрьская «графика деревьев»:
А это наблюдение – о старых вещах – я прочитала буквально со слезами на глазах:
«Была в 90-е годы лавчонка антикварная неподалёку от дома, и я в неё иногда заходил. На удивление много было там предметов из детства и юности, совершенно для меня обыденных и вдруг в антиквариат попавших: ручки деревянные, школьные со вставкой для перьев, сами перья таких знакомых мне, «обжитых» видов, стаканы гранёные, подстаканники, вилки и ложки алюминиевые, иногда даже гнутые, какими они часто в тогдашнее время и бывали. Тарелки с орнаментом знакомым, миски алюминиевые, чернильницы-непроливайки пластиковые и керамические. А ещё и коврики настенные с рисунками лебедей и оленей, яркими до ядовитости. Глядя на них, вспомнил, что Пабло Неруда, поэт чилийский, лауреат нобелевский, гостивший у нас, купил вдруг на рынке подобный коврик. И на удивление спутников сказал, что тот, кто боится пошлости, обречён на холод. Глубокая, между прочим, мысль. А ещё и наборы слоников, мал мала меньше, в той лавке были, в моём детстве-юности именно символом пошлости и считавшиеся. Да почему, думал, их разглядывая. Чудесные слоники, хоть покупай. Для них и им подобных штучек полочки маленькие на массивных дерматиновых диванах бывали приделаны на верху спинки. Если резко, на диване будучи, подвигаться, как при занятиях любовью, например, то они вниз порой и сыпались…
Смотрел я на всё это, как на друзей старых, оттуда ведь был – из той жизни, из той страны, из той утвари… А современная утварь, конечно, сделана лучше, удобнее. Функциональнее, но душу никак не греет. Потом кому-нибудь согреет, лет через пятьдесят, через тот самый срок, когда вещь антикварной начинает считаться. Но и это сомнительно, слишком быстро она, утварь, меняется, не успеешь привыкнуть и полюбить»
Вот они, эти упомянутые коврики – с лебедями:
И с оленями:
«Очень уж и человек, и жизнь его противоречивы, порой до безвыходности, и тут хороша и глубока мысль Пастернака: «…Но поражений от победы ты сам не должен отличать». Потому что это в самой-самой сущности своей и неотличимо. В победе таится всегда зерно, возможность последующего поражения, а в поражении зерно победы. Делай, что должно, пусть будет, как будет – вот одна из мыслей самых мудрейших, на ней сердце и успокаивается, потому что результатов дальних от действий наших всё равно никогда не просчитать».
Делай, что должно и пусть будет, как будет - это и мой девиз.