Знаю одного человека, который никогда не был в отпуске. Ни разу. Ему за сорок, работает давно, стабильная должность, даже какие-то премии получает. Но каждый раз, когда заходит разговор про поездки, он расправляет плечи и с гордостью говорит: «А я вот за всю жизнь — никуда. Даже не тянет».
У него нет загранпаспорта, потому что «там делать нечего». Нет чемодана, потому что «зачем он мне». Зато есть устойчивое убеждение, что отдыхать сродни слабости. Что нормальный человек отдыхает у себя дома, в футболке из прошлого лета, в окружении дел, которые никогда не заканчиваются. Помидоры посадить, батарейки вынести, линолеум подрезать.
Настоящая взрослая жизнь, по его мнению, — это когда у тебя отпуск, но ты из принципа его не берёшь.
Он не завидует тем, кто ездит, вместо этого он их жалеет. Говорит, мол, только дураки тратят деньги на перелёты, гостиницы и всё это пляжное шоу. «Ну и что ты там увидишь, кроме песка и воды?» — говорит он. А потом, не дожидаясь ответа, добавляет: «А я вот в выходные стены покрасил».
Я слушаю и понимаю, что он правда считает, что доказал всем свою состоятельность. Что сумел прожить без Крыма, Турции, без моря, без шезлонга под навесом. Он как будто сдал норматив по взрослости, а потом получил за это грамоту. Только грамоту никто не выдаёт, а отпуск всё равно не появился.
У него отпуск в гараже кладовке. Там у него лежат доски, купленные на распродаже в 2017-м, и проводка, которую «надо бы переделать». Там же — старая обувь, которую «ещё можно носить», и таз, в котором вечно сушится тряпка. Он говорит, что отдыхает, когда «всё по местам разложено».
У меня с женой другая традиция. Мы хоть раз в год, но выезжаем. Пусть не за границу, пусть на машине, пусть в небольшую поездку, но выбираемся. Чтобы потом не рассказывать с обидой в голосе: «Я и без отдыха отлично прожил».
Недавно ехали с женой на электричке. Вагон битком, душно, у всех лица злые, как будто в маршрутке в 2006 году. Напротив нас ехала парочка, ему лет шестьдесят, ей чуть меньше. Обычные, в панамках, с сеткой, в которой лук торчит.
Вдруг он поворачивается к жене и говорит:
— Вон, опять реклама. «Поезжайте в отпуск, пока молоды». Мы что, по-вашему, уже всё?
Она пожала плечами:
— А ты бы поехал?
— Да ну. Чё там делать. Песок, жара. Опять сумку не ту возьмём — своруют. Лучше к Светке на дачу. Там хоть компот нормальный.
Потом как начали вспоминать: как они в девяностых ходили за водой с коляской, как один раз съездили на Чёрное море и там не было туалета, как кто-то подхватил кишечную палочку, и с тех пор они зареклись.
— Нам и дома хорошо, — говорит он. — И диван знакомый, и канал «Охота и рыбалка» по расписанию.
Жена кивнула, достала яйцо из фольги и протянула ему.
В тот момент я понял, что они правда не в отпуск не ездят, более того, они в него ещё не верят.
Через пару минут зазвонил чей-то телефон. Никто не торопился отвечать. В вагоне женским голосом объявили следующую станцию, почти одновременно заговорили две женщины у выхода.
— Я бы поехала. Вот хоть куда.
— Да куда сейчас ехать. Денег нет, отпуск не дают, путёвки подорожали.
— Я б и без путёвки. Мне бы просто куда-то. Хоть на день.
— А я, между прочим, с девяносто восьмого не ездила. Ничего, Ноги целы, руки работают.
— Ну и зря. Ноги, может, и целы, а воспоминаний — ноль.
— У меня вон на даче что ни день, то событие. Енот в прошлом году в подвале поселился. Вот тебе и экзотика.
— А у нас была свадьба дочери на берегу. Прямо у озера, палатки, свечи, барбекю. Дочь теперь хочет каждый год так.
— Да-да. А потом через год развод и снова на озеро?
Обе замолчали и вышли. Из окна я увидел, что разошлись в разные стороны.
Сестра жены стояла у багажника и перекладывала банки из одной сумки в другую. Когда мы подошли, она даже не обернулась.
— Остыла уже, — сказала она, глядя в кастрюлю. — Придётся на углях греть, а я не хотела дымить.
Пирог был накрыт полотенцем. На столе лежали варёные яйца, банка с редиской, пластмассовая доска и нож с отломанной ручкой. Всё как всегда. Скатерть держали четыре камня, вместо табурета ящик, перевёрнутый вверх дном. Мы сели, хотя никто не предлагал.
— Знаешь, в чём проблема вашего отдыха? — сказала она, наливая чай в пластиковый стакан. — У вас он как проект. Всё надо заранее, всё надо распланировать, чтобы красиво было.
Жена ничего не ответила. Сестра пододвинула миску с салатом.
— Я люблю вот так, просто чтобы пахло зеленью и чтобы ни одной задачи.
Я разломал пирог, корка хрустнула. Внутри оказалось варенье, которое мы ели у неё ещё 15 лет назад. Тот же запах, липкая сладость, от которой потом хочется пить весь вечер.
— Помнишь, как мы в ту весну ездили в Плёс? — спросила жена. — Дождь был, и ты тогда в сапогах пришла в гостиницу.
Сестра улыбнулась, подложила всем по кусочку и добавила:
— А теперь вот сидим в лесу, никто нас не заставляет говорить, что мы прекрасно провели отпуск.
Когда доели, сестра достала влажные салфетки и вытерла руки, хотя рядом лежало обычное полотенце. Потом скомкала салфетку, положила в крышку от контейнера и посмотрела на меня.
Сестра жены вдруг с упрёком меня спрашивает:
— Ты опять в Грузию собрался?
— Нет, в этом году думаем просто в сторону Карелии на машине.
— Ну вот, всё не как у людей. У вас всё как маршрут, как лист в табличке.
Я хотел что-то ответить, но жена перебила:
— А у тебя всё как всегда?
— Конечно, как всегда. Только без мужа в этот раз. Сказал, что в лесу клещи и дурные разговоры. Я не спорила, ему же не пирог возить, ему потом плиту отмывать.
Она рассмеялась, налила себе ещё чаю, откусила кусок яйца и добавила:
— А вообще, я теперь каждый год сама езжу по стране. Мне даже спокойнее. Всё идёт по плану, только план мой.
Когда собирались, жена сказала:
— Передай привет Андрею своему. Я ему фото пирога покажу, пусть завидует.
Имелся в виду муж сестры.
Сестра выпрямилась, достала из-под стола термос, долго закручивала крышку, потом бросила:
— Передавай. Только если получится. Он умер в июле.
Жена удивилась не на шутку, похоже. Я тоже.
— Почему ты не сказала?
— А зачем?
— Я твоя сестра.
— Ну и что? Мне от этого легче?
Она подняла контейнер, проверила замок на сумке и пошла к машине. Больше она ничего не сказала.