— Да ты совсем охренела, девка! — прогремел голос Николая Петровича, отца Сергея. — Думаешь, можно так просто пользоваться моим сыном?
— А вы думаете, можно так просто пользоваться мной? — парировала Вера, сжимая кулаки.
— Ты нам должна! Мы тебя приютили, кормили, поили!
— Приютили? — Вера усмехнулась. — Да вы меня как рабыню держали. Ваш сын — лентяй и алкоголик, а я пахала на двух работах, чтобы вас всех содержать.
— Взять кредит для вас? Извините, но я не настолько наивна. Ваш сын мне - сожитель, а не муж, — отрезала Вера.
Вера стояла, упершись взглядом в пол, пытаясь сдержать слезы ярости. Три года она терпела этот ад. Все началось, когда она, 19-летняя провинциалка, приехала в Москву поступать в институт. Денег хватило только на месяц. Вера уже собиралась возвращаться домой, когда встретила Сергея.
Высокий, статный парень с обаятельной улыбкой предложил ей комнату в квартире своих родителей. Вера, ослепленная его харизмой и перспективой остаться в столице, согласилась не раздумывая. Первые недели были похожи на сказку — Сергей водил ее в кино, дарил цветы, знакомил с друзьями.
Но постепенно сказка превращалась в кошмар. Сергей оказался безработным алкоголиком, живущим на деньги родителей. Его отец, Николай Петрович, был деспотичным тираном, а мать, Валентина Сергеевна, — забитой женщиной, не смевшей перечить мужу.
— Ты неблагодарная тварь! — орал Николай Петрович, брызгая слюной. — Мы тебе крышу над головой дали, а ты...
— Крышу? — перебила его Вера. — За которую я плачу втридорога? Вы же содрали с меня за эту конуру больше, чем за номер в отеле!
Вера вспомнила, как постепенно ее затягивало в эту трясину. Сначала Сергей просил "одолжить" ему денег до зарплаты. Потом Николай Петрович стал требовать, чтобы она оплачивала коммунальные услуги. Затем добавилась плата за проживание, которая постоянно росла.
— Ты должна быть благодарна, что мы тебя не выгнали! — вступила в разговор Валентина Сергеевна. — Ты же безродная, кому ты нужна?
Вера горько усмехнулась. Да, она сирота. Выросла в детдоме, прошла через ад приемных семей. Но она выжила, выучилась, поступила в институт. И теперь эти люди пытаются сломать ее.
— Я вам ничего не должна, — твердо сказала Вера. — Я платила за все. И даже больше.
— Ты спишь с моим сыном! — взревел Николай Петрович. — Ты обязана...
— Обязана? — Вера рассмеялась. — Вашему сыну я тоже ничего не должна. Он ни разу не потрудился даже цветы мне купить за свои деньги. Все подарки были за мой счет.
Вера вспомнила, как Сергей выпрашивал у нее деньги "на подарок любимой". Она, дура, радовалась, что он хочет ее порадовать. А потом получала букет из ближайшего ларька и коробку конфет, купленную на сдачу. Остальное Сергей пропивал.
— Ты... ты... — Николай Петрович задыхался от ярости. — Ты обязана взять этот кредит! Мы... мы тебя вырастили!
— Вырастили? — Вера покачала головой. — Вы меня использовали. Я работала на двух работах, чтобы оплачивать ваши прихоти. Я готовила, убирала, стирала. А вы...
Она замолчала, вспоминая бесконечные придирки Валентины Сергеевны к ее готовке, постоянные требования Николая Петровича "уважать главу семьи", пьяные загулы Сергея.
— А мы что? — прошипела Валентина Сергеевна. — Мы тебе семью дали!
— Семью? — Вера горько рассмеялась. — Вы называете это семьей? Да в детдоме было теплее, чем здесь!
Вера вспомнила свою воспитательницу, Марию Ивановну. Строгую, но справедливую женщину, которая научила ее верить в себя. "Никогда не позволяй другим использовать тебя, Верочка", — говорила она. "Ты сильная, ты справишься".
— Ты неблагодарная дрянь! — заорал Сергей, вваливаясь в комнату. От него несло перегаром. — Я тебя люблю, а ты...
— Любишь? — Вера посмотрела на него с жалостью. — Ты даже не знаешь, что такое любовь. Ты любишь только бутылку и мамину сиську.
Сергей замахнулся, но Вера ловко увернулась. Годы в детдоме научили ее защищаться.
— Только попробуй меня тронуть, — прошипела она. — Я тебе все зубы выбью.
— Вера, доченька, — вдруг сменила тон Валентина Сергеевна. — Мы же семья. Мы должны помогать друг другу. Этот кредит...
— Нет, — отрезала Вера. — Никаких кредитов. Я ухожу.
— Куда ты пойдешь? — усмехнулся Николай Петрович. — У тебя никого нет!
Вера улыбнулась. Они не знали, что последние полгода она откладывала каждую копейку. Работала по ночам, недоедала, но копила. На съемную комнату хватит.
— У меня есть я, — сказала она. — И этого достаточно.
Она направилась к двери, но Сергей преградил ей путь.
— Ты никуда не уйдешь, — прорычал он. — Ты моя!
— Я никому не принадлежу, — спокойно ответила Вера. — И ты меня не остановишь.
Она сделала обманное движение влево, а потом резко ударила Сергея коленом в пах. Он согнулся пополам, и Вера проскользнула мимо него.
— С.ука! — заорал Николай Петрович. — Я тебя уничтожу!
Вера обернулась в дверях.
— Нет, — сказала она твердо. — Это я вас уничтожу. Я напишу заявление в налоговую о том, что вы сдаете квартиру без договора. И в трудовую инспекцию — о том, что использовали мой труд без оформления. И в органы опеки — о том, как вы обращались с сиротой.
Лица Николая Петровича и Валентины Сергеевны побелели.
— Ты не посмеешь, — прошептала Валентина Сергеевна.
— Еще как посмею, — усмехнулась Вера. — Если хоть пальцем меня тронете или будете преследовать. У меня есть доказательства — записи, чеки, свидетели. Так что сидите тихо и радуйтесь, что я просто ухожу.
Она вышла, громко хлопнув дверью. На улице Вера глубоко вдохнула. Впервые за три года она чувствовала себя свободной.
Вера шла по улице, ощущая, как с каждым шагом груз прошлого спадает с ее плеч. Она не знала, что ждет ее впереди, но была уверена — хуже уже не будет.
Внезапно ее телефон завибрировал. Вера достала его и увидела сообщение с незнакомого номера: "Привет, Вера. Это Мария Ивановна. Я знаю, что ты прошла через ад. Но я горжусь тобой. Ты сильная. Если нужна помощь — я рядом".
Вера улыбнулась сквозь слезы. Она не одна. И она справится.