Аромат свежесваренного кофе ещё стоял в кухне и я медленно наслаждалась напитком.
Мои руки ныли от уборки, но я знала - свекровь не потерпит ни пылинки в "своем" доме. Как будто трехкомнатная квартира, купленная на наши с мужем деньги, действительно принадлежала ей.
"Оль, мама приедет через час," - крикнул из спальни мой муж Сергей. В его голосе слышалась та самая нотка страха, которая появлялась всегда, когда речь заходила о его матери.
Я вздохнула, поправляя вазу с искусственными цветами на столе. Настоящие Людмила Петровна не любила - "деньги на ветер". Как и многое другое в нашем доме.
Ровно в 14:00 раздался звонок. Не дожидаясь, пока мы откроем, свекровь начала стучать в дверь своим фирменным стуком - три коротких, два длинных.
"Входите, открыто!" - крикнула я, вытирая руки о фартук.
Дверь распахнулась, и в квартиру вплыла Людмила Петровна в своём неизменном норковом манто. За ней плелся муж с двумя огромными сумками.
"Ну что, встречайте новую хозяйку! - объявила она, оглядывая квартиру оценивающим взглядом. - Диван передвинули? Напрасно. И занавески эти новые - безвкусица полная."
Я поджала губы, заставляя себя промолчать. Три года брака научили меня терпеть нападки. Я выдохнула и решила про себя, что сегодняшняя битва будет последней.
За чаем с её любимыми медовыми пряниками (которые я испекла вчера специально к её приезду) свекровь неожиданно положила на стол толстую папку.
"Внимательно слушайте, - она разгладила листок перед собой и многозначительно улыбнулась. - С сегодняшнего дня у вас с Сергеем будет раздельный бюджет. Вот список покупок, которые ты обязана делать из своей зарплаты. Ознакомься!"
Я осторожно взяла листок. Там был внушительный список: молоко, хлеб, крупы, коммуналка, детский сад... Половина наших расходов.
"А что будет покупать Сергей?" - осторожно спросила я, чувствуя, как в висках начинает стучать.
"Он будет копить на машину, - свекровь отхлебнула чай, и окинув всех взглядом полководца, добавила. - А я поживу у вас, чтобы всё держать под контролем. Кстати, моё место в шкафу уже готово? Разложи мои вещи. Да не помни..."
Я посмотрела на мужа. Он увлеченно ковырял вилкой в пустой тарелке, избегая моего взгляда.
"Сергей," - я положила листок на стол. "Ты в курсе? Что это значит? А нашего согласия, что никто не спрашивает?"
Он промычал что-то невнятное.
"А-а-а... Мгм... Ну...."
Свекровь перебила сына:
"Конечно в курсе! Это он мне пожаловался, что ты транжиришь его деньги! Это возмутительно! Так больше продолжаться не может!"
В комнате повисла тишина. Сердце стучало где-то в ушах. За стеной заплакала наша двухлетняя дочь, проснувшаяся от дневного сна. Обычно я бы сразу побежала к ней, но сейчас ноги словно приросли к полу. Я была в шоке.
"Я работаю, - начала я медленно, подбирая слова. - Получаю сорок тысяч. Детский сад - восемнадцать. Коммуналка - семь. Еда..."
"Хватит жаловаться! - свекровь стукнула ладонью по столу, заставив звенеть чашки. - Ты бестолковая жена и мать! Не смей спорить! Мой сын столько на тебя тратит, а ты... неблагодарная..."
"Ты действительно так думаешь? - я повернулась к мужу, перебивая её. Мой голос дрожал, но внутри вдруг стало спокойно. Очень спокойно. - Ты жаловался матери, что я транжирю твои деньги?"
Он поднял на меня виноватые глаза:
"Ну... ты же в прошлом месяце туфли купила..."
"За свои деньги! - я вскочила. - На премию, которую получила за проект!"
Свекровь фыркнула:
"Всё равно это деньги семьи. Их нужно вкладывать в общее благополучие. Ты не права. Совсем не права."
Я встала и медленно подошла к шкафу, достала папку с документами и положила перед ними.
"Вот коммунальные платежи за последний год, - сообщила я. - Вот квитанции из садика. Вот чеки из магазинов. Сергей, найди хоть один, оплаченный твоей картой. Ну же!"
Он перелистывал бумаги и краснея. Свекровь выхватила у него папку:
"Неважно! Решение принято! И я остаюсь здесь, чтобы контролировать расходы!"
В этот момент из детской раздался громкий плач. Алина звала маму. Но я впервые за всё время не бросилась к ней. Я стояла и не могла сдвинуться с места.
"Нет, - сказала я тихо, но уверенно. - Вы оба слушайте внимательно! Людмила Петровна, вы сегодня уезжаете. Сергей, если поддерживаешь мать, то собирай вещи и уезжай с ней. Там копи свои деньги на машину."
Свекровь закатила глаза:
"Ой, напугала! Сыночка, скажи ей..."
Но Сергей молчал, опустив голову.
"Ты серьезно?" - он наконец поднял на меня глаза. В них было удивление и страх.
"Абсолютно, - подтвердила я. - Я терпела три года. Терпела, когда она называла меня дурной матерью. Терпела её советы по воспитанию. Терпела её комментарии о моей внешности. Но это..." - я ткнула пальцем в список, - "это переходит все границы. Она собралась меня контролировать..."
Свекровь вскочила:
"Как ты смеешь! Я старше, я мудрее! Я..."
"Вы никто в этом доме, - перебила я. Голос был удивительно спокойный. - Это моя квартира. Мой ребёнок. Моя жизнь. И я больше не позволю вам в ней хозяйничать. Уходите..."
Минуту стояла тишина.
Сергей смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Он не верил своим ушам. Свекровь открывала и закрывала рот, сжав кулаки...
Из детской снова донёсся плач. На этот раз я пошла к дочери.
Когда вернулась с Алиной на руках, в гостиной было тихо. Свекровь собирала свои сумки. Сергей стоял у окна, отвернувшись.
"Мама, я тебя провожу," - пробормотал он.
Она фыркнула, хлопнула дверью и ушла. Сергей колебался в дверях.
"Я... я вернусь вечером. Нам нужно поговорить." - говорил он, грозя пальцем.
Я кивнула, прижимая к себе дочь. Дверь закрылась.
На кухне остывал чай. В воздухе витал запах пряников. А в моей душе впервые за долгое время воцарился мир. Я точно знала, что больше не позволю собой помыкать. Почему я позволяла им это?