Двадцать шестого мая 1905 года в роскошном номере каннского "Рояль-отеля" произошло нечто весьма странное. Самый богатый спонсор русской революции Савва Морозов спокойно пообедал устрицами с белым вином, проводил жену к портнихе, получил загадочную записку с вопросительным знаком и вскоре был найден лежащим на полу с браунингом рядом.
Официальная версия гласила: «ушёл сам». На столе лежала записка: "В моей смерти прошу никого не винить", правда без подписи и без даты. Но вот незадача, руки покойного были аккуратно сложены на груди, глаза закрыты, а окно в сад распахнуто настежь.
Кто же это все проделал, если жена в это время металась по номеру?
А еще более интересный вопрос: кому была выгодна смерть человека, который за несколько лет скормил революции полмиллиона рублей, состояние, на которое можно было купить полгорода?
Миллионер-революционер поневоле
Савва Тимофеевич родился в 1862 году в семье текстильных магнатов. Дед был крепостным крестьянином, отец купцом первой гильдии, а сам Савва настоящим аристократом. Образование в Московском университете, химические штудии в Кембридже, научная работа с самим Менделеевым. К тридцати годам этот медведеподобный гигант управлял текстильной империей и купался в деньгах.
Но настоящей страстью Саввы стал не бизнес, а театр. Московский художественный театр Станиславского и Немировича-Данченко — вот где билось сердце купеческого сына. Полмиллиона рублей он вбухал в строительство нового здания МХТ, заведовал финансами, жил театром и дышал им.
И тут в его жизни появилась Мария Андреева. Красавица, талантливая актриса, жена офицера, мать двоих детей и (но это будет ясно позже) тайный агент большевиков. Ленин называл ее не иначе как "товарищ Феномен", а Красин использовал как "финансиста партии". Классическая женщина-вамп, сводившая с ума и Станиславского, и богатых меценатов.
Влюбленный Морозов не подозревал, что красавица работает по заданию партии. Через нее он познакомился с "марксистскими друзьями" и постепенно превратился в главного спонсора революции. Газеты "Искра", "Новая жизнь", "Борьба" — всё это издавалось на морозовские деньги. На его фабрике прятались революционеры, в его особняке собирались конспираторы.
В объятиях товарища Феномен
Мария Андреева была профессионалом своего дела. Она умело играла роль бескорыстной революционерки, влюбленной в идеи справедливости. А Морозов, как истинный купец, привык все покупать, включая женскую любовь. Он осыпал актрису подарками, оплачивал ее капризы и в 1904 году сделал опрометчивый шаг: оформил страховой полис на сто тысяч рублей "на предъявителя" и вручил его возлюбленной.
— Ты нелепая бессребреница, — говорил он Марии. — Боюсь, что с твоей добротой ты когда-нибудь угаснешь под забором. Вот тебе гарантия на черный день.
Разве он знал, что тем самым подписывает себе смертный приговор. Андреева тут же доложила о полисе своему куратору Льву Красину — "магу и волшебнику большевистской партии", как называл его Ленин. Красин был человеком универсальным: инженер по образованию, террорист по призванию, организатор "экспроприаций" и изготовитель бомб. В Москве у Горького он держал целую мастерскую взрывчатки, которую охраняли грузинские боевики легендарного Камо.
Но Морозов постепенно прозревал. Забастовка 1905 года на его собственной фабрике открыла ему глаза: рабочие, которых он считал друзьями, отстранили его от управления. Партийцы, которых он финансировал, интересовались только его деньгами. Жена давно стала чужой. Мать-старообрядка требовала прекратить "революционные глупости".
Круг одиночества сжимался как петля. Миллионер понял, что он всего лишь "дойная корова" для людей, которые его презирают.
Красин приезжает в Канны
Весной 1905 года врачи диагностировали у Морозова "тяжелое нервное расстройство" и порекомендовали лечение за границей. Семья с облегчением отправила строптивого миллионера подальше от революционных дел в спокойные Канны.
Но покой длился недолго. В мае в "Рояль-отеле" объявился незваный гость — Лев Красин собственной персоной. По одной версии, Морозов отказался его принимать. По другой, встреча все же состоялась, и Красин потребовал 1200 рублей на покупку оружия.
Ответ Морозова был категоричен: ни копейки! Он больше не намерен финансировать террор и убийства. Довольно с него революционной романтики.
В тот роковой день 26 мая ничто не предвещало трагедии. Савва был в отличном настроении, собирался в казино, с аппетитом покушал. Портье принес ему записку с одним вопросительным знаком. Морозов нарисовал рядом восклицательный знак и сказал: "Если отправитель придет, передайте мой ответ".
Что означали эти знаки? Возможно, Красин спрашивал: "Согласен?" А Морозов отвечал: "Ни в коем случае!"
Устрицы, выстрел и дележ наследства
После обеда Савва сказал супруге: "Жарко, пойду отдохну немного". Зинаида Григорьевна осталась беседовать с врачом, а через несколько минут услышала хлопок выстрела.
То, что увидела жена, войдя в кабинет, не лезло ни в какие ворота. Савва лежал на персидском ковре, рядом багряная лужа, но выглядел он словно мирно почивающий праведник: руки благочестиво сложены на груди, глаза закрыты, лицо спокойное. Рядом поблескивал никелированный браунинг и лежал листок бумаги с короткой надписью без подписи, без даты, словно кто-то торопился.
Доктор Селивановский недоуменно уставился на эту картинку и задал вдове вопрос в лоб: "Зинаида Григорьевна, это вы закрыли ему глаза?" Несчастная женщина только головой помотала, какие там глаза, она в страхе металась по комнате!
А еще окно было распахнуто в сад. Зачем? Чтобы душа быстрее улетела или чтобы преступник смог незаметно смыться? Кстати, позже Зинаида клялась французским жандармам, что видела какого-то типа в шляпе и плаще, который драпал из сада. Но свидетелей этого бегства не нашлось. Либо их не было, либо они предпочли помалкивать.
Впрочем, французские власти и русская жандармерия дружно вздохнули с облегчением: версия самоубийства устраивала всех. Французам не хотелось копаться в делах русского миллионера, а нашим жандармам тем более. Мало ли к каким неудобным открытиям приведет расследование? Какие большевистские связи вскроются? Какие партийные тайны всплывут?
Проще списать все на депрессию богача, и дело с концом.
Материнская любовь сделала свое дело: Мария Федоровна Морозова, властная старообрядка, жестко пресекла все попытки выяснить правду.
"Оставим все как есть, — заявила она. — Скандала я не допущу".
Ей было что скрывать, ведь если вскроется связь сына с террористами, семье не поздоровится.
А тем временем Мария Андреева явилась в банк с тем самым страховым полисом и потребовала сто тысяч рублей. Деньги она получила, а потом (как сама признавалась) передала их Красину "для партийных дел".
Интересный штрих: та самая "предсмертная" записка могла быть написана Морозовым годом раньше, когда он из ревности к Горькому хотел застрелиться. Тогда он одумался и в шутку подарил неоконченное письмо Андреевой. А она припрятала его для подходящего случая.
После убийства карьеры участников сложились по-разному. Красин стал наркомом, получил ордена и скончался в собственной постели. Андреева дослужилась до высоких советских постов и упокоилась на Новодевичьем кладбище со всеми почестями. А вдова Морозова вышла замуж за московского градоначальника и чудом избежала репрессий, видимо, не просто так Ленин умирал именно в ее имении Горки.
Человек, который хотел построить справедливый мир своими деньгами, был убит теми, кому эти деньги давал. Его могила на Рогожском кладбище — памятник наивности миллионера, поверившего в революционную романтику. А убийцы получили ордена и вошли в историю как герои. Вот такая справедливость.