После сражения в долине Трёх Дубов всё изменилось.
Батур-хан отвёл свою армию на безопасное расстояние от столицы и встал лагерем, явно пересматривая планы.
А по империи как пожар разнеслась весть о невероятной победе таинственного полководца.
Мельников понимал, что настал момент выйти из тени.
Партизанская война была эффективна против уверенного в себе противника, но теперь нужно было объединить все силы империи для решающего удара.
— Пора показать лицо, — сказал он на совете командиров.
— Люди должны знать, кто их ведёт к победе.
— А столичные власти? — спросил Карло.
— Они могут арестовать вас как изменника.
— Попробуют, — усмехнулся Мельников.
— Но сейчас за мной идут двадцать тысяч добровольцев.
И с каждым днём число растёт.
Действительно, после каждого успешного боя к отряду присоединялись новые силы.
Остатки разбитой королевской армии, местные ополчения, даже иностранные наёмники, привлечённые славой непобедимого командира.
У Мельникова уже была настоящая армия.
— Сколько новых винтовок готово? — спросил он у прибывшего мастера Иоганна.
— Четыре тысячи, господин маршал.
И ещё две тысячи будут готовы через неделю.
— Отлично.
Начинайте обучение новых стрелков.
А я еду в столицу.
Путешествие к городу превратилось в триумфальное шествие.
Жители деревень и городков выходили встречать легендарного полководца, который осмелился бросить вызов Батур-хану.
Люди бросали цветы, кричали "ура", просили благословения.
— Видите, как они на вас смотрят? — заметила баронесса, ехавшая рядом с мужем.
— Для них вы уже не просто полководец.
Вы символ надежды.
— Символы опасны, — ответил Мельников.
— Они могут вдохновлять, но могут и ослеплять.
Люди начинают ждать чудес, а чудеса в войне случаются редко.
У ворот столицы их встречала огромная толпа.
Новости о приближении героя дошли до города раньше его самого.
Люди скандировали его имя, размахивали флагами, требовали речи.
Но встречали не только ликующие граждане.
У ворот стояла городская стража и небольшой отряд гвардейцев в парадной форме.
Во главе их был человек, которого Мельников прекрасно знал — полковник Густав фон Раубен, один из немногих высших офицеров, переживших катастрофу у Золотых холмов.
— Маршал Мельников, — сказал полковник, подъехав ближе, — регентский совет требует вашей явки для объяснений.
— Какой регентский совет? — удивился Мельников.
— После смерти короля Родерика власть перешла к совету высших сановников.
Они управляют страной до решения вопроса о престолонаследии.
— Понятно.
А что они хотят объяснить?
— Ваши действия против армии Батур-хана.
Совет считает их.
.
несанкционированными.
Мельников рассмеялся.
Толпа, слышавшая разговор, загудела возмущённо.
— Полковник, — сказал он, — передайте совету, что я готов объясниться.
Но не в тронном зале, а здесь, перед народом.
Пусть все услышат, что думает регентский совет о защите империи.
Фон Раубен заколебался.
Он понимал — арестовать Мельникова в присутствии двадцатитысячной толпы было невозможно.
Люди просто разорвут стражу на куски.
— Я передам ваши слова, — сказал он наконец.
— Но совет настаивает на частной встрече.
— А я настаиваю на публичной.
Время тайных решений прошло, полковник.
Народ имеет право знать правду.
В итоге компромисс был найден.
Мельников согласился явиться во дворец, но не один, а в сопровождении своих командиров и представителей от каждого полка.
Фактически это означало, что во дворец войдёт целая армия.
Тронный зал выглядел непривычно.
Трон пустовал, а за длинным столом сидели члены регентского совета — седые сановники, пережившие не одну смену правителей.
Во главе стола сидел канцлер Эрих фон Вольфсберг, человек осторожный и расчётливый.
— Маршал Мельников, — начал канцлер, когда все расселись, — мы вызвали вас для выяснения обстоятельств ваших.
.
действий против войск Батур-хана.
— Каких обстоятельств? — спокойно спросил Мельников.
— Враг вторгся в наши земли, я его атаковал.
Что тут неясного?
— Неясно ваше право на такие действия.
Вы были отстранены от всех должностей покойным королём.
.
— Покойный король, — перебил Мельников, — повёл армию к катастрофе.
Я пытался предотвратить её, но меня не послушали.
Результат известен.
По залу прокатился ропот.
Среди присутствующих было много офицеров, переживших разгром у Золотых холмов.
Они помнили предупреждения Мельникова.
— Тем не менее, — продолжал канцлер, — вы действовали без санкции властей.
.
— Каких властей? — Мельников поднялся.
— Король мёртв, армия разбита, враг у ворот столицы.
Какие власти могли мне что-то санкционировать?
— Регентский совет.
.
— Регентский совет появился только после моих побед! — голос Мельникова звучал всё громче.
— Где вы были, когда Батур-хан громил наши города? Где были ваши санкции, когда я собирал добровольцев для защиты родины?
Толпа в зале зашумела одобрительно.
Канцлер понял, что спор принимает неблагоприятный оборот.
— Маршал, — вмешался другой член совета, — никто не отрицает ваших заслуг.
Но сейчас нужно объединить все силы под единым командованием.
.
— Согласен, — кивнул Мельников.
— Под моим командованием.
— Это невозможно, — возразил канцлер.
— Вы не имеете соответствующих полномочий.
.
— А кто имеет? — Мельников обвёл взглядом сидящих за столом.
— Кто из вас способен противостоять Батур-хану? Кто знает его тактику, изучил его силы, разработал средства борьбы с ним?
Молчание повисло в зале.
Все понимали — никто из регентов не был военачальником.
— У меня есть предложение, — продолжал Мельников.
— Назначьте меня командующим всеми вооружёнными силами империи.
Дайте полномочия для мобилизации ресурсов.
И я гарантирую — через три месяца Батур-хан будет отброшен за наши границы.
— А если мы откажемся? — спросил кто-то из советников.
Мельников улыбнулся: — Тогда вы объясните народу, почему отказались от услуг единственного полководца, способного защитить страну.
Думаю, люди поймут ваши мотивы.
.
по-своему.
Угроза была завуалированной, но понятной.
В столице и окрестностях стояли двадцать тысяч солдат, готовых идти за Мельниковым в огонь и воду.
Против них регентский совет мог выставить в лучшем случае несколько тысяч гвардейцев.
— Нам нужно время для обсуждения, — сказал канцлер.
— Конечно.
Но не слишком много.
Батур-хан не будет ждать, пока вы примете решение.
Обсуждение в совете длилось всю ночь.
Одни считали Мельникова узурпатором, другие — единственным спасением империи.
Спорили о полномочиях, о прецедентах, о конституционных нормах.
Но к утру стало ясно — выбора нет.
В городе и окрестностях народ открыто требовал назначения Мельникова главнокомандующим.
Несколько полков городского гарнизона перешли на его сторону.
А главное — с востока приходили вести о том, что Батур-хан возобновляет наступление.
— Господа, — сказал канцлер на утреннем заседании, — мы вынуждены признать реальность.
Маршал Мельников назначается командующим всеми силами империи с чрезвычайными полномочиями на время войны.
Новость о назначении Мельникова вызвала ликование в столице.
Люди выходили на улицы, устраивали импровизированные парады, пели патриотические песни.
Впервые за месяцы в городе появилась надежда.
— Ну что ж, — сказал Мельников баронессе, стоя у окна дворца, — снова я главнокомандующий.
Только теперь ставки выше.
— И враг сильнее, — напомнила она.
— Зато и у нас есть преимущества, которых не было раньше.
Новое оружие, новая тактика, и главное — люди, которые верят в победу.
За окном на площади собирались полки его армии.
Теперь это была не партизанская группа, а настоящая военная сила.
Двадцать пять тысяч человек, половина из которых вооружена новейшими винтовками.
— Батур-хан думает, что воюет со старой империей, — размышлял Мельников.
— Но империя изменилась.
И скоро он это поймёт.
А в восточных степях Батур-хан действительно готовился к новому наступлению.
Но теперь он знал — его ждёт противник, способный на неожиданности.
Противник, который может изменить ход войны одним удачным манёвром.
Решающая битва приближалась.
И на этот раз ставкой было не просто владение территорией, а будущее военного искусства.
Продолжение следует...