Я вчера сделал ещё одну попытку найти притягивающее глаз патриотическое произведение живописи об СВО, нашёл, оно при анализе оказалось не патриотическим, послал в журнал, там струсят опубликовать, тогда я его опубликую тут. А пока вернусь к этому вражине «Я вижу» – всё-таки даёт работу уму. И надо ли повторять, что я такую считаю полезной для чтения россиян, могущих не выдержать длительности этой войны, как свихнулись в 1991-м.
Вторая – после упоминавшейся Смерти по поле войны – репродукция такая:
Почему нет режущей глаз неаккуратности исполнения? Так сделанный фон на то и фон, чтоб не изощряться в нём в аккуратности. – Потому что автор любит этот несчастный народ. – Почему несчастный? – Да потому что менталитет, как у собаки – верность власти.
Этому «Я вижу» плевать, что при такой территории и разномастном населении при ином менталитете и не смогла б никогда образоваться такая огромная страна, как Россия, а образовавшись и веками сохраняясь, не смогло б иметь её население такую привилегию, как чувствовать себя великой нацией, нацией россиян. Это, по-моему, не всем дано: чувствовать гордость при самом произнесении слова «Россия».
Этому «Я вижу» – не дано вот. Но любить – дано. Он и любит – горестно, как верную собаку. Отделяя свою сущность от родины. Что заметно и в том, как он подписывается – латиницей. Необходимая анонимность не нарушилась бы, если б он кириллицу применил. – Нет. Латиницу.
Третья картинка.
«За нами всё горит», - так можно словами Высоцкого от имени фашистов назвать эту картинку.
Это началось с победоносного 1944 года, как пишут. Солдат нельзя было поднять в атаку даже под угрозой расстрела на месте. Воевала артиллерия, а не пехота. Сперва город вдрызг разбивала, а потом в него без его защитников входила пехота.
Думаете, почему так лихорадочно восстанавливается Мариуполь? – Из-за некоего неудобства, что ТАК разбили город.
Следующая картинка, наверно, отклик на, думаю, фейк, что Мариупольский драмтеатр
См. тут.
взорвали русские многотонной авиабомбой, зная, мол, что там в подвале много беженцев. Я было пытался сам разобраться, на всякий случай не доверяя выводу российской комиссии, что взорваны были ящики взрывчатки, принесённые сюда украинской стороной, не считающей беженцев своими. Я было думал, что доказал себе русскую правду, увидев на фотографиях, что покрашенная в красное жесть крыши завернулась от взрыва покрашенной частью наружу. То есть взрыв был изнутри, а не бомба пробила собою слабую жесть, завернув покрашенную часть внутрь. Но потом спохватился, что я ж по фотографии не могу судить, ибо проникшая внутрь бомба взорвалась ведь также внутри, как и принесённые внутрь ящики со взрывчаткой.
Есть лишь один бесспорный факт: штурма театра не было.
У «Я вижу» нет сомнений, кто разрушил театр – россияне во время штурма.
Вон, видите: сразу после удара по театру (он ещё горит) в него входит российский штурмовик, уверенный (с опущенным автоматом), что живых посте такого удара он не встретит. – И, как часто – вид его со спины, есть как образ обезличенности, символ России.
И ещё тут впервые вводится образ безосновательности: все четыре угла картинки – пустота. Картинка висит… нигде. Образ России, выпавшей из истории когда-то, наверно, со времени татаро-монгольского нашествия и так с тех пор и не могущей вернуться, хоть её правителям предлагала римско-католическая церковь прийти в её лоно. И так и пошло уклонение за уклонением в сторону от цивилизованного Запада: затянувшееся крепостное право, прыжок в бок с большевиками во главе, теперь – какое-то возвращение к ним с Путиным во главе.
А следующая картинка – подтверждение.
Здесь большое внимание к лицам. Они довольно велики. Не скажешь, что ментальное презрение к личности, как таковой. Более того.
Если почитать, что написано про Митурича (см. тут), какой вывод делается из столкновения строгости (тут – мало серой акварели на лицах, и вообще цвета едва на два – красная повязка на рукаве еле видна) с динамикой (тут – например, несовпадение окраса волос командира с их контуром, или заход окраса напашника на левую ладонь, или заход тени от челюсти награждающего на саму челюсть)…
А столкновение такое даёт катарсис: идеал типа Высокого Возрождения (у Митурича это ожидание в 1915 году скорой социальной революции).
В нашем случае аналогом может служить упование на историю (Россия больше побеждала в войнах, чем проигрывала; россияне так любят родину – здесь она в образе берёзки – что их нельзя покорить). И транслируется это (здесь) через командира или инструктора по военно-политической работе (раз он без фуражки).
Но это всё возможно до поры до времени – думает, наверно, наш «Я вижу» (раз всё изображённое обрубил и повесил в пустоту) – в справедливом обществе, походящем с началом СВО всё больше на СССР. А тот доказал, что он нежизнеспособен в расчёте на сознательность трудящихся. Как и у Мао с расчётом на третий мир. Как и у Маркузе с расчётом «на всех «не вписывающихся» в буржуазную рациональность и пристойность» (см. тут). То есть капитализм неизбежен, а Россия, если в него не впишется (пока не вписывается), то исчезнет.
.
Все бесчисленные бравурные по сюжету картинки этого контрика исполнены с использованием вот этого мотива безосновательности.
Когда рисует вдохновлённый настоящий патриот России,
он то же противоречие строгости (прямые линии) с динамикой (косой горизонт) снабжает основательностью (рамкой).
3 июня 2025 г.