- Дуся, а Дуся! Ты там живая, аль нет?! – Ефросинья Матвеевна толкнула калитку и шуганула мелкого, но очень звонкого Барбоса. – Тьфу на тебя, анафема! Разбрехался! Не слыхали с утра! Скройся с глаз моих!
Глуховатый Барбос, не сразу разобравший, кто в гости к хозяйке пожаловал, видел еще вполне прилично, а потому шмыгнул в будку, зная крутой нрав Ефросиньи. Она ни с людьми, ни с животными не церемонилась. Могла и клюкой достать, если была не в настроении.
- Чем брехать попусту, лучше бы хозяйку разбудил! Ору-ору, а толку никакого! Дуся! Где ты?!
Тишина была ответом Ефросинье. Ставни на окнах были закрыты, несмотря на летнюю жару и на ее зов никто, похоже, и не собирался отвечать.
- Ой, лишенько! К добру ли нам такое?! – заспешила к крыльцу Ефросинья.
С ближайшей своей соседкой и заклятой подружкой Дусей она зналась столько, сколько себя помнила. Ближе человека у Фроси не было. Откуда взяться-то? На весь поселок всего три двора и осталось. Они с Дусей да дед Семён, с которым обе подруги были в контрах.
Вражда эта длилась уже больше полувека, а корни ее были закопаны настолько глубоко, что, казалось бы, давно пора забыть о том, что случилось и жить спокойно. Но не всякая женщина способна забыть о своей обиде. Да еще и такой! А тут женщин и вовсе было две! И захочешь забыть, а не получится! Одна другой всегда напомнит, с чего все началось.
Семёна по молодости в поселке кликали Пельменем. Прозвище это ему совершенно не подходило, ведь парень был тонким да звонким и на пельмешек ну никак не походил.
А приклеилось оно к Семёну по глупости. Как-то на свадьбе у соседей приналег Сёма на пельмешки, миска с которыми стояла к нему ближе всех. Пельмени были вкусными, с медвежатиной, потому как сосед Семёна был знатным охотником. Как таким не полакомиться?
Сам Семён в лес не хаживал. Отец не пускал. Была у него для этого причина. Когда Сёма был еще маленьким, отец взял его с собой на заимку, да и потерял в лесу. Как уж оно там получилось, история умалчивает, а только мать Сёмы сына уж оплакать успела, когда пришлые охотники набрели на голодного пацана в тайге. Чудом не пришибли, решив, что в малиннике медведь ворочается. А когда оттуда показалась исцарапанная замурзанная мордашка Сёмы, дар речи потеряли, ведь до ближайшего поселка было километров двадцать, не меньше.
С тех пор Семёну в тайгу путь был заказан. Мать поднимала скандал, едва об этом заикались, а отец всякий раз виновато опускал глаза, стоило только ей вспомнить о той истории.
Мальца баловали почем зря, ведь детей в семье больше не случилось. Сёма рос невнимательным к людям, с ленцой в характере, которая сказывалась не только на работе, но и на отношениях.
Зачем думать о других? Тут бы на себя времени хватило!
Хозяйка дома, в котором играли свадьбу, трижды меняла опустевшую миску перед Семёном, а потом не выдержала и рассмеялась:
- Пельмешки невеста лепила. Видать, хорошая невестка в мой дом пришла! Отдохну теперь чуток! Сёма, не горько?
- Нет! – даже не сообразил Семён, к чему был задан вопрос. – Соли только маловато.
Вот, после этого случая и стали звать Семёна в поселке Пельменем. Не то, чтобы обидеть хотели, а так, в шутку.
А он и не обижался. Характером был легкий, незлобивый, и за душой обиды таить не умел. Правда, и про других людей понимал так же. Считал, что если обидеть кого, то со временем все забудется и можно снова общаться с человеком по-прежнему, и даже прощения просить необязательно.
И только с Дусей и Фросей у него осечка вышла. А все потому, что простить то, что Пельмень натворил, было очень непросто.
Дуся с Фросей жили по соседству, учились в одном классе и сидели за одной партой. Так уж сложилось, что и у той, и у другой были только братья. А с кем в куклы играть, суп из лопухов и одуванчиков «варить», и на речку бегать? С подружкой, конечно, которая и не подруга вовсе, а почти сестра!
И пусть ругались день через день, споря по любому поводу и дулись потом почем зря, но и разделить их было невозможно. Матери отругают, разгонят по углам, а они, глядь, и снова вместе. Помирились.
Все-все они доверяли друг другу. Кроме одного. Про любовь свою потаили, не решившись открыться сразу. Засмущалось сердце девичье, тая секретик от подруги. Разве доверишь такое вот так запросто, пусть даже и сестре?!
А Пельмень и рад. То с одной гуляет, то с другой. Дуся-то после школы в город подалась. Учиться. А Фрося рядом с родителями осталась. Ее отца какая-то лихоманка прихватила. Он по лесу да по болотам, как по родному дому ходил, а, видать, все-таки где-то не уберегся. А матери Ефросиньи одной было неспособно с младшими управляться. Вот Фрося и решила остаться дома, чтобы помогать родителям.
К ней-то Пельмень первой и подвалился.
- Фрось, а Фрось, нравишься ты мне!
- Ой, ли? – смешливая, живая, как огонек, Ефросинья, впервые слов не нашла для ответа.
- Замуж позову – пойдешь за меня?
- Не знаю…
- Думай!
Семён, хитрец, знал – нельзя, чтобы по поселку слухи пошли, будто он тропинку во Фросин двор проторил. Мигом окрутят и погулять вволю не дадут! Это в городе – гуляй-не хочу! А в поселке не забалуешь! И потому он Фросю то на речку позовет, то в лес за грибами-ягодами. И все это как-то тайком, огородами, чтобы соседи не видали.
А Фрося что?
Влюбилась… Семён-то, хоть и тощий да не слишком красивый, а обходительный. Руки не распускает, в разговоре – с уважением. Да и поговорить с ним есть о чем. Умный. Книжек много прочитал. А у Фроси на это времени нет. То матери по хозяйству помочь, то на работу, на ферму, то младшим носы вытирать да приглядывать за ними. Когда тут за книжку взяться успеть? Она и с Семёном-то украдкой встречалась и не слишком часто. Не до того было.
Но думать – думала. Кто ж запретит? И о том, как замуж выйдет, и о том, как к мужу в дом перейдет… Семёну-то отец новую избу поставил. На пригорке, у реки. Загляденье! В таком доме любая рада будет хозяйкой стать! И хорошо, что уезжать никуда не придется. Родные рядышком…
А Семён, между тем, времени зря не терял. В город повадился ездить по выходным. Зачем да почему – о том Фрося не спрашивала. Мало ли! Может, дела какие.
Да и не досуг ей было. Отец совсем плох, а на маму смотреть страшно, так умаялась. Дом на Фросе держится, а младшие притихли так, будто и не дети вовсе. Стараются помочь как-то старшей сестре. Кто веник тащит, кто воды полведерка, кто в огороде сидит – сорняки дергает. Тоже помощь…
Пока Фрося с делами домашними разбиралась, Семён успел ой, как много! Не только Дусе голову задурить, пообещав ей все ровно то же самое, что и Фросе, но и предложив сватов заслать.
- На каникулы приедешь – все будет!
А Дуся что?
Тоже голову потеряла от этого непутевого. Ласковый да приветливый, обхождение с девушкой понимает правильно. По рукам бить не приходится. И не жадный! В кафе-мороженое там, или на танцы – завсегда пожалуйста! Еще и подарочек какой-нибудь привезет. С пустыми руками ни разу не пришел. Пустячок, вроде ленты или платочка, а приятно. Кому ж такой не понравится?!
Впрочем, Фросе Пельмень тоже подарки из города возил. И эта его привычка стала тем ключиком, который дверку приоткрыл, да тайное явным сделал.
Приехала как-то Дуся родителей проведать, а на плечах косыночка цветная – подарок жениха, значит. А на пристани пароход Фрося встречает. С такой же косынкой на кудрях. И так ей идет она, что не передать! Цветы на косынке синие, словно небушко, как и глаза у Фроси. Красота, да и только!
Увидали девицы-красавицы друг друга, да и призадумались. Семён-то им говорил обеим, что косыночка интересная и другой такой на сто верст вокруг не сыскать. А оно вон, как вышло!
Другие бы мигом перессорились. А Дуся с Фросей даже бровью не повели. Прошагали рядышком по улице, теребя кончики косыночек, словно так и надо было, а уж потом, во дворе у Фроси, все и выяснили. Кто кому какие обещания давал да когда. И только они собрались с разговором к Семёну подступить, как прибежал Васятка, младший Фросин братишка, да и выдал на-гора:
- А Пельмень женится! Машку Полетаеву засватали! По осени свадьбу играть будут!
Дуся с Фросей так и сели!
Это что же такое делается?! Невест у Пельменя, оказывается, пучок на пятачок?! Да как же так можно?!
Правда, разбираться сами не стали. Братьям старшим Дусиным все, как есть, рассказали и попросили защиты.
- Неужто сойдет ему это с рук?!
- Нет! Не вашими слезами, девоньки, счастье ему получать! – усмехнулись братцы.
Лупили они Семёна от души, но без ущерба для здоровья. Бока намяли, фонари зажгли под оба глаза, да и отпустили с Богом. А потом сходили в дом к родителям Семиной невесты и все, как есть, обсказали. Как голову он морочил девчонкам, как врал напропалую и замуж звал по очереди. Конечно, уговор был расторгнут, а Семёну пришлось спешно в город перебираться. От позора подальше.
Вернулся он только спустя какое-то время. Отца в последний путь проводил и остался рядом с матерью. Этого уж ему никто запретить не мог. Но в поселке больше по имени не звали. Пельмень да Пельмень, словно и забыли, как его батюшка с матушкой нарекли при рождении.
Дуся же через год замуж вышла. Вслед за Фросей. Детишек обе нарожали, в люди вывели, овдовели одним годом. И все это время, встречая Семёна на улице, не здоровались. Много чести такому непутевому!
Поселок пустел. Разъезжалась молодежь. И со временем остались жилыми только три дома – Дусин, Фросин да Пельменя.
Тут уж, хочешь-не хочешь, а пришлось присматривать друг за другом. То Семён к Фросе во двор притопает да на крышу лезет, чтобы дымоход прочистить, то Дуся горшок с кашей тащит на другой конец поселка, потому, что Пельменя пару дней не видать. Значит, спину опять прихватило и лежит, болезный, двинуться не может. А дрова кто колоть будет? Самой-то уж неспособно! Руки не слушаются…
Вот и Фрося в Дусин двор пришла не просто так. Почитай два дня подругу не видала.
- Дуся! Ой, лишенько! Да неужто ты решила меня совсем одну бросить?!
Тихо в доме у Дуси. Только муха, невесть как попавшая на кухню, жужжит, мается.
Фрося клюку свою в сторону, и пуще молодой вприпрыжку к Дусе в горницу:
- Где ты, родная?!
А та лежит на кровати. Руки сложила, глаза закрыла, и почти не дышит!
- Чего голосишь-то?! Аль, случилось что?
Фрося от испуга даже слов не нашла. Замерла на пороге, хватая ртом воздух, будто рыба, а потом шепотом давай ругаться:
- Ты, такая-сякая, почто меня пугаешь?! Разве так можно?! Или совесть у тебя от жары совсем протухла?! Я ее зову-зову, а она тут полеживает! Чего разлеглась-то?! Помирать будешь или как?
- Думаю… - Дуся, вздохнув, села на кровати, и шикнула на кота, который ластился к ее больным ногам. – Не зажились ли мы с тобой, Фросенька?
- Еще чего! – окончательно успокоилась Фрося.
Доковыляла до лавки, угнездилась, обмахивая раскрасневшееся лицо фартуком, и спросила:
- Чего это ты удумала? Или совсем белый свет не мил стал?
- Не знаю… Что-то я тут про жизнь свою подумала. Вроде, все хорошо. Дети, внуки, даже правнук один и тот есть. Состоялась я, как женщина?
- А как же?! – удивленно воззрилась на подругу Фрося.
- Мужа я своего любила. Детей ему рожала, дом держала, проводила честь по чести. Так?
- Все так! – кивнула Фрося, не понимая, куда клонит подруга.
- Так, почему, скажи ты мне, ради Бога, мне каждую ночь этот паскудник снится?! Почему думаю я о нем?!
- Это ж который?! Пельмень, что ли?!
- Он, паразит! Так и маячит, так и ходит рядом! – Дуся сплюнула в сердцах и тут же удивленно глянула на подругу. – А ты откуда знаешь?!
- Ох, Дуся! – с облегчением рассмеялась Фрося. – Так он ко мне по ночам во сне точно так же приходит! Других-то мужиков уж не осталось окрест, а мы с тобой, видать, еще ягодки! Внимания нам не хватает! Хоть и плохонький, а мужчинка!
Дружный хохот спугнул кота, который пулей вылетел за дверь, ища спасения от сошедшей с ума хозяйки в будке Барбоса.
- Нет, ну ты скажи, а! Сколько лет прошло, а он все нам жизнь портит, окаянный! – утирала слезы, выступившие от смеха, Дуся. – И не Пельмень он уже давно, а сморчок засушенный, а все туда же!
- Не скажи, Дуся! Он же, как ты ни крути, а первой нашей любовью был. А первая любовь, ведь, не забывается… Вот и помним мы его. Хотя, чего бы и не забыть за столько-то лет?! А ходит он к нам в сне потому, что знаем мы о нем все. Что один всю жизнь прокуковал, что ни семьи не создал, ни детей не наделал. Жалеем его, видать, вот и весь сказ! А ты тоже хороша! О жизни она задумалась! Впору уж о чем другом, Дуся! Ты этого охальника давно видала?
- Да с неделю уж не появлялся. Говорил, что на дальний покос собирается.
- А, ну! Вставай! – Фрося забеспокоилась. – Если неделю, так это ж он давно вернуться должен был!
- Так… - Дуся подхватилась с кровати, но тут же охнула, поглаживая поясницу. – Нет, нельзя себе воли давать! Пока ноги носят – нельзя себя жалеть!
- И то верно! – Фрося помогла подруге натянуть резиновые сапоги и нашла свою клюку. – Потопали! Если сейчас двинемся, то к ночи обернемся.
- Постой! Я Барбоса спущу. Он хоть и старый, а Пельменя хорошо знает. Может, и пособит чем!
Две беленькие косынки мелькнули по дороге вдоль реки, поспешая за радостно лаявшим Барбосом.
А через пару дней Фрося выйдет на крыльцо своего дома, потянется, кланяясь солнышку, и крикнет:
- Дусь, а Дусь! Готова ты там, али что?!
- Готова! Бульону наварила, кисель, пока доедем, остынет, а больше ему сейчас ничего и не надо! Обойдется!
- Нет, ну ты подумай, какой непутевый! А если бы еще немного потянули или не нашли его?! Сколько раз ему говорено было – не ходи один на покос! Не только у тебя, охламона, коза есть! Не слушал! А теперь будет лежать со сломанной ногой в больнице, а мы к нему мотайся!
- Будет тебе, Фрося! Не чужие. Пельмень, конечно, тот еще дуралей, но спала я сегодня впервые за много лет спокойно. И никто мне не снился!
- Прошла любовь? – хохотнет в ответ Фрося.
- Видать! – подхватит Дуся. – Не всю же жизнь нам, бедным, по нему сохнуть! Давай-ка, поворачиваться, что ли?! Пока до города доберемся, пока вернемся – это ж сколько времени пройдет! А у меня сериал!
- Будто у тебя только! Поехали! – махнет рукой Фрося и Барбос, не разобравшись, залает спросонья, провожая хозяйку и ее подругу.©
Автор: Людмила Лаврова
©Лаврова Л.Л. 2025
✅ Подписаться на канал в Телеграм
Все текстовые материалы канала Lara's Stories являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.