Григорий Гаврилов. Детские стишата.

Про Книжку

Хорошо сидеть у лампы,
Растопырив книжки листья,
И, нырнув умом в слова,
«Путешествуй, голова!» -
Прокричать воображенью.

Сладко чью-то жизнь следить,
Сладко в книжку слёзы лить,
Сладко бить злодея палкой
И красавицу любить.

В книжке можно всё на свете:
Можно жить, как могут дети,
Можно по небу лететь,
Можно с неба песни петь.

Можно умереть от счастья,
Можно избежать напасти,
Сев на быстрый лисапед,
Улететь от всяких бед.

Тот, кто книжек не читает,
Только мается и тает,
И ума не точит меч,
И в груди не носит свеч.

Про Ёжика и росу на траве

Богу молится травинка,
Кот, корова, волосок,
Всё, что молится, то длится,
То - движенье и росток.

Богу молится кузнечик,
Птица, речка и глаза,
Даже рыжий человечек,
Даже яростный казак.

Если ты лежишь, как камень,
Пузом сок сосёшь земли,
То перевернись глазами
И на небо посмотри.

Там божественные птицы
Кувыркаются в вине,
Там страница за страницей
Молча странствуют везде.

Ночью тихо дышат звёзды,
Дышат листья у дерев,
И встаёт с дороги ёжик,
От машины умерев.

На колючках белый шарик
Он торопится-несёт,
А трава его руками
Провожает и поёт.

Ёжик тихо исчезает,
Шарик медленно взлетает,
И светлеют небеса.

На траве лежит роса.

Про Грибные дожди

В каком-то лесу, на какой-то полянке,
Стояли зверята, построены в ряд,
Волчата, бельчата, зайчата, лисята,
Над ними - чудовище - мерзостный гад:
Огромное брюхо, и щупальцев пропасть,
И пасть, чтобы всех, кто поблизости, слопать.

Чудовище-спрут проглотило зверят,
Волчат и бельчат, зайчат и лисят.

Зверята в утробе боялись-тряслись,
Как в тёмном лесу осиновый лист,
Пищали, мяукали, тихо стонали,
То маму, то папу, то ба-а-а-а-а-а-а-а-бушку звали.

Чудовище, ими набивши живот,
Бубнило акафисты наоборот.

Зверята опять появлялись на свет,
Но в них не хватало чего-то во всех:
То глаз покосится,
То рот покривится,
То хвост оторвётся,
То что-то ещё.

И вдруг лягушонок,
А может, совёнок,
А может, орлёнок,
А может быть, ты
Чудовищу-спруту попался на глаз.

Оно заворчало,
Оно зарычало,
Оно растопырило мерзкую пасть.

И этот совёнок,
А может, орлёнок,
А может, лягушки отважный сынок
Прыг-скок –
и в утробу,
как будто в мешок!

И этот ребёнок,
А может, зверёнок
Заквакал,
загикал,
запрыгал,
запел:
- Сейчас покуражусь!
Сейчас поквитаюсь!
Сейчас посчитаюсь
За всех, кого съел!

Чудовище взвыло:
- Где, где моя сила?

Из брюха со смехом:
- Наверно, могила,
Да! Верно могила
Её забрала!

И тут воробьишка,
А может, мальчишка,
А может, совёнок
Как крикнет: «Замри!»

И вышел из пасти.

А чудище?

К счастью,
То чудище смыли
Грибные дожди.

Про Лес

Хорошо гулять по лесу
Даже самому балбесу:
Здесь зимой снега пушисты,
Здесь весной цветы душисты,

Осенью зверей толпа
Бродит в поисках тепла,
Летом звери веселятся:
Взявшись за руки, кружатся,

Мухи звонкие жужжат,
Листья тонкие дрожат,
Леший ходит и глядит,
Как народ лесной кипит.

Всё в лесу умно, народно,
Всё друг другу соприродно,
Денег нет ни у кого,
День - светло, а ночь - темно.

Здесь растенья процветают,
Здесь деревья великанят,
И гремит себе ручей,
Потому что он ничей.

Но совсем не как овечка
Вдруг приходит человечек
И давай ружьём палить,
Позабыв слова молитв.

Зайцы бедные трясутся,
Белки, как огонь, несутся,
Мыши бледные мычат,
Рыбы во пруду кричат.

Но выходит дед Медведь,
Мнёт охотников настырных,
Их оружье топчет Лось,
Чтобы больше не пришлось

Шумом деток-птах пугать,
Дырки делать в головах,
Портить шкуры меховые
И чинарики кидать.

Нет охотников напрасных,
Нету в шкурах пятен красных.

Леший ходит и глядит,
Как народ лесной кипит,
Мухи звонкие жужжат,
Листья тонкие дрожат.

Про Вселенную

Вселенная,
как ты умна,
как ты стройна,
как ты ясна,
как ты волна,
сосна.

В тебе кружатся кружева,
в тебе южатся севера,
ты - кружево,
ты - голова.

С тобою браком сочетался
мой ум
летал в тебе, вращался,
а я свистел и улыбался,
неся корзину дум.

В тебе течёт ничей ручей,
ручей торчит из всех вещей,
ручей течёт, как сам.

Все вещи золотом горят,
все вещи хором говорят,
и вещи их слова.

А за окном
летает снег,
он падает на всех и всех,
он уравнение и мех.

И девочка стоит в снегу
и улыбается ему,
в её руках блестит ручей,
он точно племя всех речей,
он словно время всех вещей,
свечей.
И девочка стоит в снегу
и улыбается ему:
«Я видела одно растенье,
оно спасает мир от тленья,
и песенка на нём растёт,
она прозрачная как лёд,
я эту песню поняла:
она юла».