"Ыыыыаааауууу!", - орал Эдик, лёжа на кровати в грязных сапогах и раскинув руки в стороны. Костя вытянулся трупом и не шевелился. Руки сложены на груди. Вставь свечку - покойник, да и только. В чёрной водолазке, чёрных брюках и чёрных носках. Бледнющий. На лице ни кровинки. Эдик вновь заорал:
- Ыыыыаааауууу!
Подойдя к его изголовью, я слегка тронул плечо Эдуарда Яковлевича. Он
открыл совершенно трезвый глаз и произнёс:
- Юрка, дай подурачится...
Мда. Фиг поймёшь этих ленинградцев. Приезжают в командировку и сразу - "быка за рога". Пьют до потери пульса. Оно, конечно, всё от безделья. Пока мы трудимся недели две, как пчёлки, у них этой всей работы, вместе с настройкой, пара дней. А в остальное время чем заниматься? Если в городе крупном, это одно, а вот если где - нибудь в тайге, где до ближайшей деревни вёрст двадцать? Про "горючее" молчу. Добывали разными способами. Тут мозг работал так, что любой акаде