— Валя, нам надо встретиться. Просто поговорить, — голос Сергея в телефоне звучал так, будто между ними не было двухлетней пропасти молчания и развода после двадцати пяти лет брака.
Валентина Михайловна замерла с чашкой чая у окна. За стеклом шёл дождь, стекая по веткам сирени. Откуда он взялся сейчас? Почему решил позвонить?
— Зачем? — только и смогла произнести она.
— Я много думал о нас. О том, что было. Помнишь, как мы ездили в Ялту? Или тот Новый год, когда света не было, и мы сидели при свечах? — его голос звучал мягко, почти интимно.
Сердце предательски ёкнуло. Конечно, она помнила. Помнила всё — и хорошее, и плохое. Как он забыл её день рождения. Как не пришёл в больницу, когда ей делали операцию. Как однажды нашла чужую помаду на его рубашке.
— Серёжа, это всё в прошлом.
— Валюш, всего один разговор. В конце концов, мы взрослые люди, — теперь в его голосе появились просительные нотки.
Она вздохнула, глядя на своё отражение в оконном стекле. В 58 она выглядела лучше, чем в пятьдесят. Новая стрижка, регулярная йога, а главное — спокойствие в глазах, которого не было годами.
— Хорошо. Завтра в три, в "Гранате". Только недолго.
Когда связь прервалась, Валентина обхватила чашку ладонями, будто пытаясь согреться. Зачем она согласилась? Чего он хочет на самом деле? И почему внутри всё сжалось в тугой комок?
Телефон пискнул. Сообщение от Лиды, подруги, с которой познакомилась на курсах рисования после развода: "Как ты? Завтра идём на выставку?"
— Не могу завтра. Представляешь, Сергей объявился, — позвонила она подруге.
— Твой бывший? — в голосе Лиды звучало неприкрытое удивление. — И что ему нужно?
— Говорит, просто поговорить.
— Просто поговорить? — Лида фыркнула. — После того, как он тебя бросил ради той крашеной секретарши? Вот уж не думала, что у него хватит наглости!
— Она его тоже бросила, — тихо сказала Валентина.
— А-а-а, — протянула Лида. — Вот теперь понятно. Валюш, только не вздумай...
— Да что ты! — возмутилась Валентина. — Я просто выслушаю и всё.
Но ночью она долго не могла уснуть. Воспоминания накатывали волнами — первая встреча, свадьба, рождение дочери, семейные праздники, ссоры, примирения. А потом последние годы — его отстранённость, её одиночество вдвоём, его признание в измене и уход.
Неужели в нём что-то изменилось? Или это она изменилась настолько, что больше не будет принимать крохи внимания за любовь?
Утром Валентина особенно тщательно выбирала наряд. Остановилась на синем платье, которое купила на первую зарплату в новой бухгалтерии, куда устроилась после развода. Подкрасила ресницы, надела бусы из натурального жемчуга — подарок дочери.
"Это просто разговор, — напомнила она себе. — Ничего больше".
В кафе она пришла раньше времени. Сергей опаздывал — как всегда. Некоторые привычки не меняются. Но когда он вошёл, Валентина невольно затаила дыхание. Он постарел. Но всё ещё был привлекательным. И улыбался той самой улыбкой, от которой когда-то подкашивались ноги.
— Валюша, — он положил перед ней букет фрезий — её любимых цветов. — Ты прекрасно выглядишь.
Валентина почувствовала, как предательски краснеют щёки.
— Спасибо. Ты тоже неплохо.
— Я так рад тебя видеть, — Сергей улыбнулся, усаживаясь напротив. — Не думал, что ты согласишься встретиться.
Валентина отпила глоток воды. Почему её так раздражает эта его уверенность? Будто он точно знал, что она придёт. Будто между ними не было всех этих лет боли.
— Я тоже не думала, — честно ответила она. — Так о чём ты хотел поговорить?
Сергей на мгновение замялся. В этой заминке Валентина узнала знакомый жест — так он всегда делал, когда не был уверен в своих словах.
— Знаешь, последние месяцы я много размышлял о нас, о нашей жизни. Мы столько лет были вместе...
— Двадцать пять, — кивнула Валентина.
— Да, двадцать пять. Четверть века. Я очень ошибся.
Валентина внимательно посмотрела на него. Морщинки вокруг глаз стали глубже, волосы заметно поседели. Когда-то каждая чёрточка его лица была для неё родной. А теперь она смотрела почти на незнакомца.
— Серёжа, что случилось? Почему ты решил встретиться именно сейчас?
Он отвёл взгляд.
— С Кристиной всё кончено. Уже полгода как.
— Я знаю, — спокойно сказала Валентина. — Оля рассказала.
Их дочь, хоть и была на стороне матери, иногда делилась новостями об отце.
— Она со мной вообще разговаривает? — в его голосе прозвучала горечь.
— Разговаривает. Она тебя любит, несмотря ни на что. Ты её отец.
Сергей кивнул, благодарно улыбнувшись.
— А ты? Ты сможешь когда-нибудь меня простить?
Валентина почувствовала, как внутри всё сжалось. Вот он, главный вопрос. Тот, которого она боялась с самого начала.
— За что именно, Серёжа? За измены? За то, что не был рядом, когда я болела? За то, что забывал о наших годовщинах? Или за то, что однажды просто собрал вещи и ушёл, оставив меня одну в пятьдесят шесть лет начинать жизнь с нуля?
Слова вырвались сами собой — резче, чем она хотела. Сергей опустил голову.
— За всё. Я был ужасным мужем, знаю. Но, Валя, люди меняются.
— Ты изменился? — она подняла бровь.
— Да. Эти два года... они многому меня научили. Я понял, что по-настоящему важно.
Валентина вздохнула. Сколько раз за их брак он обещал измениться? После первой измены, когда она нашла ту злосчастную помаду. После того, как пропустил её день рождения, потому что "заработался". После каждой крупной ссоры.
— Серёжа, зачем мы здесь? Что ты на самом деле хочешь?
Он накрыл её руку своей. Тёплой, знакомой.
— Я хочу вернуться, Валюша. Хочу, чтобы мы попробовали снова.
Валентина замерла. Вот оно что. Часть её — та слабая, одинокая часть, которая плакала ночами после его ухода — хотела закричать "да". Но другая часть, та, что научилась жить без него, что обрела себя заново, молчала.
— Я не знаю, что сказать, — наконец произнесла она.
— Не говори ничего сейчас, — он улыбнулся. — Просто подумай об этом. Мы могли бы начать с малого. Сходить в кино, поужинать. Вспомнить, как это — быть вместе.
Официантка принесла чай. Валентина была благодарна за эту паузу. Её мысли путались. Почему сейчас? Почему, когда она наконец почувствовала себя целой без него?
— У тебя кто-то есть? — вдруг спросил Сергей.
— Нет, — она покачала головой. — Но у меня есть я сама. И мне хорошо.
— Я рад за тебя, — он звучал искренне. — Правда рад. Но, может, нам будет ещё лучше вместе? Мы же были счастливы когда-то.
Были ли? Валентина вспомнила их последние годы. Ночи, когда она засыпала в слезах. Праздники, которые проводила одна, пока он "задерживался на работе". Свою постоянную борьбу за его внимание, за крохи его любви.
— Серёжа, мне нужно подумать. Всё это... неожиданно.
— Конечно, — он кивнул. — Я понимаю. Просто знай, что я серьёзен. И я буду ждать.
После кафе он проводил её до дома. У подъезда неловко поцеловал в щёку — как старую знакомую.
— Я позвоню тебе, хорошо?
Валентина кивнула, не в силах произнести ни слова.
В квартире она первым делом поставила фрезии в вазу. Аромат цветов наполнил комнату, напоминая о прошлом. О первых букетах, о свиданиях, о времени, когда всё казалось возможным.
Телефон зазвонил — это была Лида.
— Ну, как прошло? — с тревогой спросила подруга.
— Он хочет вернуться, — тихо сказала Валентина.
На другом конце провода воцарилось молчание.
— Вернуться? — в голосе Лиды звучал неприкрытый ужас. — И что ты ему ответила?
Валентина опустилась на диван, не снимая пальто.
— Сказала, что мне нужно подумать.
— О чём тут думать? — возмутилась Лида. — После всего, что он сделал? Валя, ты же сама рассказывала, как он тебя игнорировал годами!
Валентина закрыла глаза. Перед внутренним взором пронеслись картины прошлого: Сергей, не пришедший в больницу, когда ей удаляли желчный пузырь — "был завал на работе"; забытый юбилей их свадьбы; его раздражение, когда она просила о помощи.
— Я знаю, Лид. Но...
— Что "но"? — перебила подруга. — Тебе только-только стало лучше! Помнишь, какой ты была, когда пришла на наши курсы рисования? Потухшая, неуверенная в себе. А сейчас? Ты расцвела, Валя!
Это была правда. После развода Валентина впервые за долгие годы начала жить для себя. Записалась на йогу, на курсы рисования, съездила с группой в Питер на выставку. Завела новых подруг. Вечерами перестала плакать.
— Я не говорю, что соглашусь, — тихо произнесла она. — Просто... не знаю. Вдруг он правда изменился?
Лида вздохнула.
— Люди не меняются так быстро, Валюш. Особенно в его возрасте. Знаешь, что я думаю? Ему стало одиноко и неуютно. Кристина ушла, готовить некому, рубашки погладить — тоже. Вот он и вспомнил о надёжной, заботливой Вале.
Валентина сглотнула комок в горле. Слова подруги больно ранили своей правдивостью.
— Лида, давай не сейчас, ладно? Я устала.
После звонка она долго сидела в тишине. Потом подошла к зеркалу. Лида права — она изменилась. В глазах появился блеск, осанка стала прямее. Она больше не сутулилась, пытаясь стать невидимой.
Телефон пискнул сообщением от Сергея: "Спасибо за встречу. Ты выглядишь потрясающе. Может, поужинаем в субботу?"
Валентина не ответила. Вместо этого она открыла старый фотоальбом. Вот они молодые, с маленькой Олей на руках. Счастливые лица, искренние улыбки. Когда всё начало рушиться? Когда Сергей получил повышение и стал задерживаться на работе? Или когда она с головой ушла в воспитание дочери, отодвинув мужа на второй план?
Звонок в дверь вырвал её из размышлений. На пороге стояла дочь.
— Мам, ты чего трубку не берёшь? — Оля выглядела встревоженной. — Лида мне позвонила, сказала, что ты с отцом виделась.
Валентина обняла дочь.
— Проходи. Чай будешь?
Они устроились на кухне. Оля нервно постукивала пальцами по столу.
— Так что папа хотел?
— Вернуться хочет, — просто ответила Валентина.
Оля замерла.
— И ты...?
— Не знаю, доченька. Правда не знаю.
Оля взяла мать за руку.
— Мам, я тебя поддержу в любом решении. Но помни, как тебе было плохо. И как хорошо стало сейчас.
Валентина кивнула, сжимая ладонь дочери.
— Знаешь, что самое странное? Я скучаю не по нему. Я скучаю по тому, какой я была рядом с ним в самом начале. Молодой, любимой, уверенной в завтрашнем дне.
— Ты и сейчас такая, мам. Просто по-другому.
На следующее утро Валентина проснулась с ясной головой. Дочь осталась ночевать, и из кухни уже доносился аромат кофе. Это было так уютно — знать, что в доме есть кто-то родной.
— Доброе утро, — Оля поставила перед матерью чашку. — Как спалось?
— Хорошо, — Валентина улыбнулась. — Удивительно, но хорошо.
Они завтракали в уютном молчании. Потом Оля уехала на работу, а Валентина осталась одна со своими мыслями. Телефон показывал два пропущенных от Сергея и новое сообщение: "Валюша, я волнуюсь. Ты в порядке? Позвони, когда сможешь."
Она отложила телефон. Ей нужно было подумать, разобраться в себе.
Вечером раздался звонок в дверь. На пороге стоял Сергей с пакетом продуктов.
— Решил заехать, — он улыбался виновато. — Ты не отвечала на звонки. Я подумал, может, ты заболела.
Валентина растерялась.
— Я... задумалась просто. Проходи.
Он прошёл на кухню, стал разбирать пакет.
— Я тут твои любимые продукты привёз. Помню, ты всегда любила пасту с морепродуктами. Давай приготовлю?
Он двигался по кухне так уверенно, будто никогда не уходил. Открывал шкафчики, доставал посуду. Валентина наблюдала за ним и оцепеневала.
— Помнишь, как мы в Италии были? — говорил Сергей. — Ты ещё влюбилась в ту пасту в маленьком ресторанчике у моря.
Валентина помнила. Это был их последний совместный отпуск, восемь лет назад. После этого она ездила только с дочерью или подругами.
— Серёжа, — она прервала его кулинарные воспоминания. — Нам нужно поговорить.
Он замер, нож в руке.
— Конечно, Валюш. Я тебя слушаю.
Она глубоко вздохнула.
— Я думала весь день. О нас, о прошлом. О том, что ты предлагаешь.
Сергей отложил нож, вытер руки полотенцем.
— И? — в его глазах читалась надежда.
— И я не могу, — твёрдо сказала Валентина. — Не могу вернуться к тому, что было. Или начать что-то новое.
Сергей опустил голову.
— Я так и знал, что ты это скажешь.
— Тогда зачем пришёл? — тихо спросила она.
— Надеялся, что ошибаюсь, — он грустно улыбнулся. — Что у меня ещё есть шанс.
Валентина покачала головой.
— Серёжа, я больше не та женщина, которую ты знал. Которая всё прощала, которая ждала тебя ночами, которая мирилась с невниманием и изменами. Я научилась ценить себя. И я точно знаю, чего заслуживаю.
— А если я изменился? — он смотрел ей прямо в глаза. — И больше не тот мужчина, что тебя обижал?
— Возможно, — она пожала плечами. — Но мне моя новая жизнь нравится, Серёжа. Мне не надо теперь ни под кого подстраиваться.
— Я понимаю, — его голос дрогнул. — Просто мне так одиноко без тебя.
Эти слова когда-то растопили бы её сердце. Раньше она бы сделала всё, чтобы ему не было одиноко. Но сейчас...
— Тебе нужно научиться быть одному, — мягко сказала она. — Как я научилась. Это трудно, но возможно.
Они долго молчали. Потом Сергей кивнул.
— Наверное, ты права. Всегда была умнее меня.
Он собрал продукты обратно в пакет.
— Оставь, — сказала Валентина. — Я приготовлю пасту. Только... не сегодня и не для нас двоих. Завтра девочки придут, мы собираемся картины рисовать.
Сергей замер.
— Картины? Ты рисуешь?
— Да, представь себе, — она улыбнулась. — И у меня неплохо получается. На прошлой неделе даже продала одну работу.
В его взгляде промелькнуло удивление.
— Вот это да. Я и не знал, что ты интересуешься искусством.
— Многого ты обо мне не знал, Серёжа, — без упрёка сказала она. — И многое упустил.
Когда он ушёл, Валентина почувствовала не боль или сожаление, а облегчение. Будто сбросила тяжёлый рюкзак, который тащила много лет.
На следующий день подруги ахали, рассматривая фрезии, которые всё ещё стояли в вазе.
— Цветы от бывшего? — Лида покачала головой. — И ты не выбросила?
— Зачем? — Валентина пожала плечами. — Цветы ни в чём не виноваты. И они красивые.
Они расставили мольберты, открыли вино, включили музыку. Валентина чувствовала себя легко и свободно. Жизнь продолжалась — яркая, насыщенная, полная новых возможностей.
— За нас, — подняла бокал Лида. — За женщин, которые не боятся начинать сначала.
— И за женщин, которые умеют говорить "нет", — добавила Валентина, улыбаясь.
Её телефон пискнул новым сообщением. Это была Оля: "Как ты, мам? Папа звонил, сказал, что вы поговорили."
"Я в порядке, — ответила Валентина. — Даже лучше, чем в порядке. Я счастлива."
И это была чистая правда.
Друзья, спасибо за лайки и подписку на мой канал- впереди вас ждет много интересных рассказов!
Еще интересное: