— Дашенька, открывай скорее, у меня руки заняты! — голос за дверью звучал до боли знакомо.
Дарья замерла с чашкой кофе в руках. Галина Петровна? Здесь? Сейчас?
— Галина Петровна, что вы делаете под моей дверью? — спросила она, не торопясь открывать.
— Да открывай же, тяжело мне! Торт несу, свежий, только из духовки!
Дарья нехотя повернула ключ. На пороге стояла бывшая свекровь с огромной кастрюлей в руках, улыбаясь так широко, словно они расстались вчера лучшими подругами.
— Проходите, — устало произнесла Дарья, отступая в сторону.
Галина Петровна прошествовала на кухню, деловито поставила кастрюлю на стол и оглядела квартиру оценивающим взглядом.
— Ну и запустила же ты всё, деточка. Видно, без мужской руки совсем пропадаешь.
— Я не пропадаю, — возразила Дарья. — И квартира в порядке.
— В порядке? — Галина Петровна провела пальцем по столешнице. — Пыль везде, посуда не помыта... А главное — пустота какая! Дом без мужчины — не дом, а так, временное пристанище.
Дарья сжала губы. Зачем пришла эта женщина? Ведь прошло уже полгода с момента разрыва с её сыном Максимом.
— Галина Петровна, зачем вы здесь?
— Как зачем? — женщина всплеснула руками. — За сыном моим переживаю! Максимушка совсем извёлся, не ест, не спит. По ночам твоё имя шепчет.
Дарья с трудом сдержала смешок. Максим по ночам скорее шептал имя своей новой пассии, с которой изменял ей полгода.
— Это его проблемы.
— Твои это проблемы! — резко сказала Галина Петровна. — Довела мужчину до такого состояния, а теперь руки умываешь?
— Я никого не доводила, — Дарья поставила чашку в раковину. — Максим сам выбрал, с кем ему проводить время.
— Ошибся человек, с кем не бывает! Зато теперь понял, что потерял. Цветы каждый день посылает, подарки дарит... А ты что? Гордость свою лелеешь?
Дарья развернулась, глядя на женщину с нескрываемым раздражением.
— Моя гордость здесь ни при чём. Речь о том, что я не намерена быть с человеком, который меня не уважает.
— Уважает, ещё как уважает! — Галина Петровна подошла ближе. — Просто мужчины все такие, им нужна разрядка. А женщина должна это понимать и прощать.
— Должна? — Дарья почувствовала, как внутри закипает злость. — А Максим что-то должен?
— Он уже всё понял! Порвал со всеми этими девицами, домой вернулся. Только без тебя он не тот человек. Похудел, осунулся...
— Пусть к психологу сходит, если так плохо.
— К каким психологам? — фыркнула Галина Петровна. — Ерундой страдаешь! Нужно просто взять и простить. По-христиански.
Дарья глубоко вздохнула, собираясь с силами.
— Галина Петровна, я не обязана никого прощать. И не обязана быть с вашим сыном только потому, что ему плохо. У меня есть право на собственный выбор.
— Выбор? — женщина покачала головой. — В твоём возрасте особо выбирать не приходится. Максим — хороший мужчина, не пьёт, работает, детей любит. Что ещё нужно?
— Верность, например.
— Да брошь ты это! — махнула рукой Галина Петровна. — Главное — семью не разрушил, домой вернулся. А эти все похождения... так, блажь молодая.
Дарье стало тошно от этих слов. Как можно так легко обесценивать человеческие чувства?
— Знаете что, — медленно произнесла она, — я думаю, нам не о чём говорить.
— Ещё как есть о чём! — Галина Петровна подняла голос. — Ты загубишь жизнь и себе, и моему сыну! Будешь потом локти кусать, когда останешься одна. Кому ты нужна будешь в сорок лет?
— А в сорок лет мне нужен будет мужчина, который изменяет? — парировала Дарья.
— Лучше такой, чем никакого! — отрезала женщина.
— Нет, не лучше. Намного хуже.
Галина Петровна села на стул, положила руки на стол и посмотрела на Дарью с видом человека, который собирается объяснить очевидные истины непонятливому ребёнку.
— Дашенька, ты девушка неглупая, но жизни не знаешь. Я в браке тридцать лет, могу сказать: идеальных мужчин не бывает. Все они где-то да подведут. Главное — чтобы семью любили и берегли.
— А Максим мою семью берёг?
— Он к тебе вернуться хочет! Значит, любит!
— Или просто ему удобно было жить на всём готовом в моей квартире.
Галина Петровна поджала губы.
— Ну и циничная же ты стала. Раньше такой не была.
— Раньше я была наивной. Думала, что если человека любишь, он автоматически будет тебя уважать.
— А теперь что, умной стала? — в голосе женщины послышалась ирония. — Прочитала пару книжек и решила, что жизнь знаешь?
— Теперь я знаю, чего стою. И не готова размениваться на отношения, где меня не ценят.
— Ценят, ещё как ценят! — Галина Петровна стукнула ладонью по столу. — Максим готов на всё ради тебя! Хочешь, квартиру отремонтирует? Хочешь, работу сменит? Только скажи!
— А зачем мне человек, который готов измениться только после того, как его поймали на измене?
— Так всегда и бывает! Мужчины только через потерю понимают, что имели.
Дарья покачала головой. С этой женщиной бесполезно спорить — у неё на всё готовы ответы, оправдывающие поведение сына.
— Я приняла решение. Окончательное.
— Подумай ещё раз, — Галина Петровна встала. — Я оставлю торт, может, вспомнишь, как мы хорошо жили все вместе.
— Мы никогда не жили хорошо все вместе, — тихо сказала Дарья. — Вы постоянно вмешивались в наши отношения, учили меня, как правильно готовить, убирать, одеваться. А Максим только поддакивал.
— Я хотela помочь!
— Вы хотели контролировать. И сейчас тоже хотите. Но больше не получится.
Галина Петровна взяла сумку, направилась к выходу, но у двери обернулась.
— Пожалеешь, Дарья. Ещё пожalеешь о своём решении.
— Возможно. Но это будет моё решение и моё сожаление.
Когда дверь закрылась, Дарья подошла к окну и посмотрела вниз. Галина Петровна быстро шла к остановке, размахивая руками и что-то говоря по телефону. Наверняка сыну жалуется на неблагодарную бывшую невестку.
Дарья открыла кастрюлю — внутри был действительно красивый торт. Бисквит, крем, ягоды. Раньше она бы растрогалась от такого внимания. Теперь же видела в этом попытку купить её согласие.
Она взяла кастрюлю и понесла к мусоропроводу. Пусть это покажется жестоким, но она не хочет в своём доме ничего, что напоминало бы о прошлом.
Вернувшись в квартиру, Дарья села в кресло и закрыла глаза. Полгода назад она бы сломалась под таким давлением. Согласилась бы "дать ещё один шанс", поверила бы в искренность раскаяния.
Но сейчас она видела ситуацию ясно: Максим не изменился. Он просто понял, что потерял удобную жизнь. А его мать готова на всё, лишь бы вернуть сыну комфорт.
Телефон зазвонил. На экране — номер Максима.
— Мама сказала, что была у тебя, — голос звучал напряжённо.
— Была.
— И что ты решила?
— То же, что и полгода назад.
— Дaша, ну нельзя же так! Я же исправляюсь!
— Максим, ты не исправляешься. Ты просто хочешь, чтобы всё вернулось как раньше.
— А что в этом плохого? Нам же было хорошо!
— Тебе было хорошо. А я была удобной.
— Да не говори глупости! Я тебя любил!
— Любящие не изменяют полгода. И не посылают мамочку уговаривать бывшую девушку.
Повисла пауза.
— Ладно, — наконец сказал Максим. — Но я не сдамся. Буду бороться за наши отношения.
— Максим, — спокойно произнесла Дарья, — если ты действительно меня любишь, то оставь в покое. Позволь мне жить своей жизнью.
— Не могу.
— Тогда это не любовь. Это эгоизм.
Дарья отключила телефон и заблокировала номер. Пора было наконец поставить точку в этой истории.
За окном начинался дождь. Крупные капли стекали по стеклу, унося с собой пыль и грязь. Дарья подумала, что и её жизнь сейчас очищается от всего лишнего.
Да, будет одиноко. Да, возможно, она действительно пожалеет о своём решении. Но это будет честное одиночество, а не лживая близость.
И это было намного лучше.