Дождь стучал по подоконнику общежития, где мы впервые встретились десять лет назад.
Я сидела на подоконнике кухни в нашей с Андреем квартире, наблюдая, как капли оставляют извилистые следы на стекле. В руках я вертела чашку с чаем - третий за этот вечер.
На плите тихо кипел суп, который я забыла выключить. Сегодня Андрей снова задерживался на работе. Или где он там был...
Предложение
Первого июня, в день нашего десятилетия, друзья уговорили нас поехать в Сочи. Вечером мы сидели на балконе гостиничного номера. Ласковое черноморское солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в нежные персиковые тона.
— На, — Андрей швырнул мне маленькую бархатную коробочку, даже не глядя в мои глаза. — Ты же этого так хотела.
Кольцо выскользнуло из коробки и упало мне на колени. Серебряное, с небольшим бриллиантом, оно сверкало в последних лучах заката.
— Ты... ты серьезно? — мой голос дрожал.
Он наконец поднял на меня глаза. В них не было ни волнения, ни радости — только привычное раздражение.
— Ну да. Чего ты теперь? — он закатил глаза. — Ты же этого ждала все эти годы.
Я почувствовала, как горячая волна поднимается от груди к горлу. Десять лет ожидания. Десять лет слышать: "не сейчас", "потом", "когда-нибудь".
И вот — кольцо, брошенное на колени, как подачка собаке.
— Спасибо, — прошептала я, надевая кольцо на дрожащий палец.
Первые месяцы брака
Наша свадьба была скромной. Расписались в загсе, отметили в кафе с ближайшими родственниками. Уже через неделю после бракосочетания Андрей впервые запретил мне видеться с Машей.
— Опять к этой своей Машке собралась? — его голос гремел по всей квартире, когда я взяла сумку.
— Мы договорились в кино сходить, новый фильм...
— Нет! — его кулак обрушился на кухонный стол, заставив вздрогнуть чашки. — Твои друзья — это теперь я и мои друзья. Поняла?
Я молча положила сумку на место, чувствуя, как что-то внутри меня ломается. Машка — та, что держала меня за руку, когда умирала бабушка. Та, что приезжала ночью, когда у меня случился первый приступ паники. Теперь и она стала "плохим влиянием".
Родители
— Твои предки опять лезут не в свое дело! — Андрей швырнул мой телефон на диван. — Вечно им что-то не нравится!
Мои родители... Те самые, что купили нам эту квартиру, когда мы поженились. Те, что каждые выходные привозили нам овощи с дачи, зная, как тяжело нам приходится.
— Они просто предложили помочь с ремонтом ванной, — робко пробормотала я.
— Нам ничего от них не нужно! — он встал, сметая со стола чашки. — Ни-че-го! Ты поняла?
Я кивнула, глотая слёзы. На следующий день я сказала родителям, что мы сами справимся с ремонтом.
Переезд
— Мы переезжаем, — объявил Андрей за ужином, даже не подняв глаз от тарелки.
— Куда? — у меня перехватило дыхание.
— В новый микрорайон. Там чище, и соседи приличные.
Новый микрорайон оказался на краю города. Ни магазинов в шаговой доступности, ни нормального транспорта. Зато у Андрея теперь была своя парковка прямо под окнами.
— Как я буду добираться до работы? — спросила я в первый же день, глядя на пустынную улицу за окном.
Он пожал плечами, поправляя галстук перед зеркалом:
— Пешком. Всего пять километров в одну сторону. Полезно для фигуры.
Зима
Я шла по заснеженной дороге, чувствуя, как ледяная вода просачивается через дыру в подошве сапог. Январь выдался особенно холодным — термометр показывал минус двадцать. Мои "зимние" сапоги, купленные три года назад, давно превратились в дуршлаг.
Вечером, когда Андрей уютно устроился перед телевизором с пивом, я осторожно заговорила:
— Может, купим мне новые сапоги? Старые совсем развалились.
Он даже не оторвался от экрана, где шёл футбольный матч:
— Заработаешь — купишь.
Я посмотрела на свои ноги — красные, окоченевшие пальцы, стертые в кровь пятки. И вдруг осознала, что больше не могу. Не могу и не хочу.
Развязка
Мама приехала на следующий день без предупреждения. Увидев мои ноги, она ахнула:
— Боже правый, да у тебя же нет живого места! Ты совсем без мозгов осталась?
Она тут же повела меня в магазин. Купила тёплые сапоги, шерстяные носки, перчатки. Когда кассир пробивала чек, мама вдруг заплакала:
— Прости, что не замечала... Я думала, ты счастлива...
— Всё мамочка. Хватит, — обняла я её. — Хватит это терпеть.
В тот же день я подала на развод.
Андрей, конечно, орал.
Кричал, что я "неблагодарная дрянь", что "сама виновата", что "никто лучше него меня не полюбит".
Но когда я выходила из здания суда с документами на руках, впервые за долгие годы я почувствовала лёгкость.
А его кольцо? Я продала его в первый же день. Вырученных денег хватило на красивые сапоги — на высоком каблуке, какие всегда хотела.
Теперь я ношу их с гордостью, ступая по снегу, в которых больше холод не обжигает мне ноги.
Чего я ждала десять лет?