Путь тогда хорош, когда в конце пути бывает остановка. А первопроходство возвращением хорошо.
Но, «придет время, когда дорога перестанет звать», как сказал вчера дед Морозов, обозревая обширное поле льда, закрывшее ход. А позади раскинулся водный мир. Где будто земли не было. Так, куски леса в отдалении. Обозревал он это буйство с ненадежной деревяшки. Это лодка такая. Валкая, но грузоподъемная. Шустрая лодка, 9 метров всего, малая, щучка. Летает под «Вихрем», как на крыльях. Вот потому обратно и повернули. Уметь ждать - во природе, и особенно на воде – первое дело.
Наши же герои, в своем 83-м годе, вернулись к лодке через неделю, примерно.
Путь оказался не труден. Редкими лесами, но в основном, болотинами, ерниками, обходя каменистые россыпи. Путь тот диктовали подробные карты лесников. Валера, штурманом, обозревал окрестности и сверху кричал в люк Николаю куда рулить. Но более руками водил.
Поверху же тундра диктовала дорогу вершинами многочисленных истоков. Извилистую и где-то знакомую.
В истоках первого, северного распадка, было оставлен груз на следующие три избы. Сколько успеют. И станут ли ставить.
По среднему распадку Николай, места зная, пробил дорогу до борисовой избы. Это было не тяжело. Единственный массив леса был под изломом склона. Но его широкой каменистой долиной прорезала речка, открывая путь. Перед избой же, редкие лиственничники перемежались болотинами. Далее река расширила долину, и дорога открылась дрёсвами.
Базовая изба встретила редкими зарослями иван-чая вкруг нее. Нежилым духом. И запахом застарелых дымов. Валера обошел, снегоход висел в полуметре от земли, ловко вывешенный. Под него, как под крышу и сложили несъедобное.
Создать уют в избе ничего не стоило. Затрещала сушняком печь, загоняя гнус в пазы. Постелена свежая клеенка на стол. До того выметен мусор, незнамо как без людей появляющийся. Не мышь. Ту подчищают куньи, при открытой двери, прикармливаясь. Да и еду в избе для мыши кто оставляет.
Впятером сходили к перекату, каждый наловился хариусов. Мелких. Такая рыбалка понравилась и Тамаре и дочке Николая. Дамская особица. Заставь сидеть, глядя на поплавок, или бегать в поисках стоянок рыбы – скиснут. Покажи ямку, где на каждый заброс следует удар – и всё – рыбачкой на реке прибудет. Необъяснимо.
Дамы же настояли на жарке рыбы. Не понимают уху. Сами и готовили. А и вкуснее еда, если не сам ее готовишь. Еще одна особица.
После ужина, завтрака ли, ночи и дня не соблюдали, завезенную сейчас и еще вертолетом, доску сложили под навесом, для сушки. Это на амбар и на крышу пекарни. Чтобы время на колку доски не терять. А может быть удастся завести или сплавить ниже. Тогда пекарня подождет.
Или подождет вторая изба, еще год. Там, где река входила в теснины, делать было нечего, по причине густого леса на крутых склонах. За соболем не набегаешься. А догонишь, не достанешь из курумов. Только капкан, он хитрее и терпеливее. А лосю самому там есть нечего. А если он будет, то от волка прятаться – осторожный тогда.
Вот оттого по этому притоку было задумано максимум пара изб. И четыре по южной рассохе. Лося ловить, тронутого (как ожидалось, и не без оснований) в путь лесозаготовками. И соболя меж делом имать, по причине матерого, капитального леса. По кедровым буграм меж многочисленных ручьев.
Вернулись на хребет. В южный распадок не спускались, остатки груза оставили на прошлогоднем месте. На перевале, под останцем.
Обратная дорога заняла менее суток. Пустой вездеход шел вприпрыжку. Замешкались сумеречной ночью, когда на следу вездехода застали медведя. Тот побежал от машины строго вдоль колей. Шлепая по сырому. Как не услышал издали - глухой, что ли. Фары были потушены, но с пути зверь догадался сойти, когда Николай остановил устройство и через шум крикнул обидное. Зверь отбежал, стал на задние, и смотрел, как цивилизация заходит в его чистый тихий мир. Завернул за пышный можжевельник и скрылся в ерниках.
После гула и лязганья гусениц вездехода жужжание моторчика лодки показалось урчанием. А после тайги безлюдная деревня – оживленной.
Дело было к августу. Уже начинали листья желтеть. И утренники случались. А некому было ставить избы. Сенокос, казалось, не заканчивался. Но скоро все освободились и на второй рейс вездехода, с топливом, инструментом и едой, набралось строителей.
Николай и Валера к тому времени проводили своих дам. Как-то выпросив дополнительный рейс «Аннушки». На рейсовый самолет мест не было, кажется, на ближайшие годы. А геологи тот год летали на МИ2. Уже другие, и как-то редко. Нашли, что ли, всё. Или, напротив. И их вертолет вечно был загружен.
Меж делом из уголка, на болтах, был собран «багажник» с двумя рядами сидений вдоль хода. Укосы сварили из труб, кажется водопроводных, добавив к ним ушко. На болтах по причине избыточных нагрузок на конструкцию. И отсутствия сварки в диких местах. Сорвет болт – крути новый и езжай.
Багажник посчитали тяжелым, кто сооружение грузил поверх двух связанных жердями лодок. И просто прочным, на взгляд Николая. Который и изобретал надстройку, и промерял, и командовал. Теперь груз можно было распределять проще. Тяжелое вниз, легкое и народ наверх. И пассажирам не приходилось сидеть на горячем. Или в замкнутом, без света белого. Конечно, к углам наклона наверху надо было привыкнуть. Но дорогу-то сверху видать, и подготовиться можно.
