Дворы Ленгородки — там, где в подъездах пахло хачапури, Гопники с "Ростсельмаша" учили жизни через "разговор на ты". Лето — это "Куба-люба", жара, липкие от "Дюшеса" ладони, А казаки у школы — как декорации к фильму про зону. Теперь мой дом — где бульвар Горького не про книги, а про "ну че, пошли?", Где "Лыбедь" — не река, а диагноз, но свой, родной до дрожи. Здесь в "Подвале" панки, но драки те же — только без южного акцента, А снег тает в грязь, как мои мечты о море... но это не важно. Три города — три разных мира в моей груди: Ростов — это запах семечек и первый чифир, Рязань — это серый рассвет за "Пятёрочкой", А Одесса... Одесса — как сон, что не снился. Там, где море пахнет "Привозом" и старыми дворами, Где "Дюк" смеётся, а бродяги поют под "7:40". Я там не жил — но это как родина, которую украли, Как Ростов в 90-е, только с морем и без стрельбы. И если спросишь, где мой дом — я покажу три карты: Ростов — это я в 15, злой и голодный, Рязань — это я сейчас, с деньгами, но с тем ж