Пока шла к главной сцене, поймала себя на мысли, что… попала в прошлое. Вокруг были частные дома. Во дворе одного из них – играли дети. Основательно так подготовившись, играли. С закусками и напитками. Глядя на то, как мимо них течёт поток отдыхающих в сторону пляжа Майори.
Как-то так раньше и я играла, наблюдая за нескончаемым потоком людей, с Пасхи и до Троицы, каждые выходные, текущим на Старое Автозаводское кладбище в Нижнем Новгороде. Смотреть на них мне нравилось. Чувствовалось в этом некая причастность к миру. Теперь всё поменялось: я – иду, на меня – смотрят. Забавно.
На самом же пляже мне вдруг показалось, что я очутилась в старой французской комедии «Жандарм из Сен-Тропе»: всё вокруг было таким своеобразно-курортным – солнечным, радостным, светлым, отчасти миниатюрным и домашним, что я ещё долго не могла отделаться от мысли, что прямо сейчас передо мной появится Луи де Фюнес.
Первым делом я, конечно же, рванула к морю. Взглянуть на свинцового цвета волны и начинающие неприятно сереть облака. Заметив неподалёку от берега конструкции для светового шоу и фейерверков, подумала было остаться в Юрмале до последнего, но решила… не гнать волну и сосредоточиться на собирающихся в широкую очередь участниках праздничного шествия.
В три часа учащиеся образовательных, спортивных и творческих учреждений Юрмалы, а также представители разных муниципальных служб во главе с мужчиной и женщиной в ярко-розовом и стайкой девочек-медуз в кристально-белом - с мельтешащим то там, то здесь зелёным Гринчем - направились по пляжу в сторону Дзинтари, и я поняла, что в Майори… почти никого (родственники и фотографы – не в счёт) не осталось. Открытие оказалось неожиданным и неприятным, зато – скамейка, на которую я присела вдоволь насмотревшись на парящие над Балтийским морем начинающие радостно белеть облака, пустой, и там, немного пораскинув мозгами и решив, что праздничное шествие, посвящённое открытию курортного сезона в Юрмале – культурное мероприятие скорее для своих, чем для чужих, я решила пойти на Йомас, так как точно помнила, что основная масса выходящих из электричек людей стремилась, прежде всего, туда.
В саду Хорна шёл концерт. Милая девушка пела песни о лете на латышском. На «Курортном фестивале» в Юрмале, кстати, только латышский и звучал (не считая «Белых роз», выдаваемых одним из уличных музыкантов). И это было приятно, так как в Риге нас в последнее время на праздниках активно глушат английским, что уже просто надоело.
На Йомас, как я и предполагала, шагу нельзя было ступить, чтобы в кого-нибудь не врезаться.
Все кафе были – забиты, на протяжении всей улицы отдыхающих развлекали ди-джеи, стояли огромные открытки для фотосъёмки («Курортный фестиваль» в 2025 году в Юрмале собственно и проходил под знаком «Юрмальских открыток»), по краям – то тут, то там встречались торговцы всякой всячиной, присутствующие как в единичном формате, так и объединённые в уличные рыночки.
Со стороны Майори для малышей была открыта… красная дорожка, по которой они гордо шествовали в смешных бумажных нарядах.
В центре проходила пенная вечеринка.
На выходе к Дзинтари в большом стеклянном кубе парили белые чайки.
Так же здесь можно было создать собственную открытку и отправить её прямо с праздника.