Вечером, когда я вернулась домой, в квартире было особенно тихо.
Я поставила чайник, но не включила. Просто сидела на табурете у окна, в пальто, с сумкой на коленях...
Мне не хотелось двигаться. Казалось, что любое движение сейчас сотрёт этот странный налёт присутствия, который остался после него... после нас... после этой встречи... Что делать, когда прошлое вдруг смотрит на тебя не с экрана телефона, а живьём? С усталостью в глазах, с девочкой, у которой его ямочки на щеках? Я пыталась выбросить этот день из головы. Но всё было также как тогда - его голос, его взгляд и даже то, как он поправлял рукав пальто. Даже молчал он так, как раньше... Не торопливо, не давяще, словно слушал даже паузы... Я позвонила Лене - человеку, с которым можно было молчать, и это тоже было разговором. — Он был с дочкой, Лёнь, — начала я. — И это почему-то было самое больное... это была не ревность, не тоска, а…
— А что?
— А ощущение, что я проспала свою жизнь... Она не ответила сразу, а потом выдохнула