В отечественной медиа частенько всё подчиняется законам маятника, когда молчание переходит к мгновенной публичной порке. Особенно когда кто-то решает выйти в свет не в траурной одежде, а в вечернем платье.
Очередной повод возник буквально на днях. Телеведущая Лера Кудрявцева решила отпраздновать свой день рождения — ярко, дорого и как это у нее бывает, у всех на виду. И тут, будто по команде, началась кампания под названиями «шабаш», «вакханалия», «пляски на костях».
Следом последовали публичные призывы — отменить, пристыдить, поставить на место.
Реакция была абсолютно ожидаемой. Всё произошло по знакомому сценарию. Только всплыли кадры с праздника, как тут же начали сравнивать их с той самой вечеринкой Ивлеевой. Видимо, теперь это и есть новый стандарт перебора, так называемый «разгул в неподходящее время».
С тех самых пор, любое роскошное торжество у нас в публичном пространстве, сопровождается осуждающим шлейфом.
Признаться честно, праздновать какое-то событие — это не преступление. Даже в тяжёлые времена, у людей сохраняется потребность в торжестве, в свечах на торте, в бокале шампанского, в красивом платье. Но в ситуации, когда на другом конце страны, люди собирают деньги на экипировку для фронта или сидят без новостей от близких, любая показная роскошь, становится чем-то бОльшим, чем просто вечеринка. Она превращается в раздражитель. В мишень.
Тем более странно наблюдать, как медийная фигура с большим опытом на ТВ, вдруг выбирает путь максимальной огласки. Фото, видео, сторис, пресса — всё в открытом доступе. Будто никакой повестки вокруг не существует. Как будто не было уже десятков случаев, когда подобное вызывало негатив.
Ведь вполне можно было обойтись камерным или домашним форматом, с закрытым пространством, без телекамер и журналистов. Многие именно так и поступают в наше время. Не потому, что стыдно веселиться, потому, что не хочется никого провоцировать.
И конечно же здесь вопрос не о чувстве вины, а о чувстве меры, о чувстве вкуса, о чувстве уместности, о чувстве своевременности. О способности почувствовать время и не переступить ту самую тонкую грань, которую чаще нарушают не от злого умысла, а от полной потери связи с реальностью.
Человек из публичной сферы, окружённый блеском мишуры и вниманием телезрителей, со временем перестаёт чувствовать, чем живут те, кто смотрит на него со стороны.
Он абсолютно не замечает, что его видео с бокалами игристого и праздничным салютом, могут оказаться в чужой ленте, среди известий о погибших и, скажем, рядом с квитанцией за коммуналку.
Но главное разворачивается не на самой вечеринке, а после неё. Медиа, блоги, авторские каналы мгновенно включаются в работу. Под прикрытием “общественного возмущения”, запускается хорошо знакомый механизм.
Заголовки пестрят наперебой, просмотры становятся всё выше, в ход идут подсчёты затрат, поиск ярких формулировок и драматических акцентов. И в этот момент речь идёт уже не о морали, а о монетизации данного контента.
Всё это не конфликт этики. Это — бизнес-модель. Возмущение, как годный контент. Гнев, как стратегия продвижения. В этой игре выигрывают не честные, а самые скандальные.
И чем больше возмущения, тем стабильнее трафик. Люди, уставшие, эмоционально истощённые, получают способ выплеснуть раздражение в “безопасную” цель. А для тех, кто умеет это настроение подхватить и направить в нужное русло, становится ещё одним способом конвертировать публичное внимание в доход.
Но суть не в Кудрявцевой и не в её нарядах. Проблема — глубже и она в растущем культурном разрыве между так называемым “публичным классом” и зрителем.
Первый давно существует по своим внутренним правилам, выстроенным вокруг продюсеров, съёмочных графиков и требований к охватам в соцсетях.
Второй — в реальности, где важны своевременная тишина, человеческая поддержка и адекватность происходящего.
И чем шире становится эта дистанция, тем болезненнее воспринимаются любые попытки объединить два этих мира в одной ленте новостей.
Такая вечеринка — не исключение. Подобных будет ещё немало и каждый раз реакция окажется примерно одинаковой, в виде волны возмущений, разоблачения, обвинений. Потому что механизм давно налажен — система реагирует по шаблону.
Но при этом каждое такое событие — лакмусовая бумажка. Проверка на чуткость. На способность чувствовать момент и время. И сохранить лицо там, где проще всего его потерять.
Что с этим делать? Ответ вроде бы простой, но не самый приятный. Публичным людям стоит включать голову и думать. Не бояться жить, но уметь жить аккуратно. Тем, кто разоблачает — учиться видеть разницу между настоящей тревогой и погоней за кликами.
Ну а тем, кто читает, смотрит и оценивает — держать фокус. Не реагировать на каждый всплеск, как будто это личное оскорбление. И не давать использовать свою злость как чей-то способ заработать.
Мир не станет лучше от того, что осудят ещё одну вечеринку. Но он может стать чуть спокойнее, если кто-то научится хотя бы вовремя промолчать.
А как вы считаете, дорогие читатели, может ли быть уместным публичное счастье, если его видят те, кому сейчас не до смеха? Давайте рассуждать!