20 подписчиков

Бумажная клетка

2 июня 20252 июн 2025

2 мин

Сегодня в налоговой обрушилась крыша. Был выходной, поэтому я приехал на вызов, не ожидая пострадавших, поднялся на второй этаж и долго ходил между разломанных бетонных плит, ещё недавно бывших потолком, и разминал ботинками серую пыль в свежевыпавшем снегу. - Ты что написал? Кто же так пишет? - Как умею, – развёл руками Кольцов. Я раздражённо перегнулся через стол и стряхнул с него остатки бетонной крошки. Кудрявобородый, с большими глазами, он походил на жертвенного барана. Расследовать было нечего: дрянная пароизоляция, растрескавшееся печенье перекрытий – крыша обрушилась, потому что больше ей ничего не оставалось. Я задумчиво отрывал и закрывал ящики уцелевших столов, когда заметил под одним из них шевеление. - Начнём с того, что не «родитель», а «отец», – ответом мне было молчание. – Не согласен, что ли? Кольцов взглянул на меня испуганно, закивал головой и одобрительно замычал: «Здорово, мол, выдумываешь, следователь». - Ну так, – я знал, что пишу хорошо. – «Осознание факта праз

- Ты что написал? Кто же так пишет?

- Как умею, – развёл руками Кольцов. Я раздражённо перегнулся через стол и стряхнул с него остатки бетонной крошки. Кудрявобородый, с большими глазами, он походил на жертвенного барана.

Расследовать было нечего: дрянная пароизоляция, растрескавшееся печенье перекрытий – крыша обрушилась, потому что больше ей ничего не оставалось. Я задумчиво отрывал и закрывал ящики уцелевших столов, когда заметил под одним из них шевеление.

- Начнём с того, что не «родитель», а «отец», – ответом мне было молчание. – Не согласен, что ли?

Кольцов взглянул на меня испуганно, закивал головой и одобрительно замычал: «Здорово, мол, выдумываешь, следователь».

- Ну так, – я знал, что пишу хорошо. – «Осознание факта празднования» – выкидывай. Что ты там осознаешь? Пиши просто: «Факт наличия празднования», – снова мычание – согласен, принимает к сведению.

Под столом на втором этаже я и нашёл этого… барана. В одной руке он сжимал открытку, а второй старался раскупорить под неё конверт. Кольцов был совсем не поврежден – по счастливому случаю потолок упал мимо его лысеющего черепа – но пребывал в шоке. Не от обрушения, конечно, а от завтрашнего Нового года. Про него налоговик забыл.

- «Дня наступления нового календарного года» – это никто же не поймёт! Дата какая?

- Первое.

- Прикалываешься? Мая, да? Пиши, «ноль первое, ноль первое» – да цифрами пиши! И год. «Кое является государственным праздником Нового года». Что такое?

- Тавтология получается. И дата и про Новый год, – пробубнил Кольцов.

Я вздохнул, и мы оставили только дату.

Первая версия поздравления была совсем жуткой, бездушной и сухой. Я в школе стихи писал, поэтому, ведомый своим человеколюбием, притащил барана в отделение, выяснил, что зовут его Пэ Вэ Кольцовым, живёт он с женой и детьми. Им поздравление и пишет.

- Ну, последний мазок: за что извиняться будешь? – бедолага побледнел. – Да я не для себя – перед женой там, детьми?

- Тогда – за сверхурочные.

Я сначала не понял его, а потому увидел, как мой Кольцов задрожал подбородком и резко оперся глазницами о ладони. Он, кажется, плакал.

По телевизору снова передавали ёлки и победные попадания ракет. А я сидел и думал. И мысли мои запорашивал снег, и лезла в глаза борода Кольцова, и было странно, неуютно и жалко.

- Ставь точку, – произнёс я глухо.

Вечером, уже в своей квартире, под жёлтым светом люстры, я смотрел сквозь приоткрытое окно и синий мороз куда-то вдаль, туда, где, мне казалось, растворялась в уходящем году фигурка Кольцова, спешившего домой.

- Ну, семья! Этот год с папкой встречаете!

Хлопнуло шампанское, в глазах зарябило от мишуры, и я, наконец, продекламировал: «Факт наличия празднования 01.01.2023, требует принесения мною извинений в связи со сверхурочными».