Сегодня на счёт поступила зарплата — девяносто три с половиной тысячи. Наталья шла домой по центральной улице Мелихово с лёгким сердцем и почти праздничным настроением.
Редкость какая! Обычно с авансом меньше выходит. А тут и премия за переработку, и за стаж немного добавили. Не зря два дня подряд с утра до вечера отработала, — она покосилась на свои потрескавшиеся ладони. — Руки, как у каменотёса. У всех женщин в сорок ногти глянцем блестят, а у меня — мазоли и ссадины. Ну да ничего, дочка у меня умница, первый курс на отлично закончила. Она другой путь выберет — офис, бумажки, командировки… А я пусть так и останусь — на своём прессе. Главное, чтобы у Машки всё получилось.
В магазине Наталья набрала полную сумку продуктов— куриные грудки, свежие овощи, сыр, ветчину, кофе и шоколад. Шла домой быстро, с приятным волнением — сейчас наварит суп, испечёт шарлотку, угостит дочь. Пятница же, как-никак.
Дома Маша хлопотала на кухне. По квартире уже тянуло чесноком и жареными гренками.
— Машенька! «Зарплату дали!» —радостно сообщила Наталья с порога.
— Ага, — отозвалась та без особого энтузиазма.
— Что с тобой, ласточка? — Наталья поставила сумку на табурет и окинула дочь внимательным взглядом.
— Всё нормально. Давай обедать, — девушка положила вилку и села за стол.
— Нарежь пока сыр, я ещё маслины достану. В честь премии сегодня праздник.
Они ели молча. Наталья всё не отрывала глаз от дочери.
— Маш, ну что такое? Ты сегодня сама не своя.
— Вчера была у Егора в гостях. Он знакомил меня с родителями.
— Это тот, что на чёрном лексусе приезжал?
— Да, он. У него своя машина, квартира от бабушки, папа — предприниматель, мама — домохозяйка. Всё у них как из глянца.
— Ну и что?
— А ничего. Поговорили. Спросили, кто мои родители, чем занимаются. Я и ответила… И чувствовала, как краснею. Стыдно стало. Ты у меня — работница, труженица, одна меня вырастила. А рядом с ними… я будто из другой жизни.
— Машенька…
— Мам, я не хочу так. Я не хочу жить от зарплаты до зарплаты. Хочу, чтобы у меня был выбор.
Наталья опустила голову. Горько было слышать это. Всю жизнь рвала жилы ради дочери, а теперь стыдно ей за неё…
На следующее утро Маша проснулась раньше обычного, кипела энергией. Села рядом с мамой за утренним кофе:
— Мам, у меня к тебе просьба.
— Какая?
— Сегодня Егор к нам придёт. Я пригласила его в гости.
— О! Ну надо же… Когда?
— Часов в шесть. Мам, пожалуйста, причешись, надень что-то светлое. И давай маникюр тебе сделаем. Твои руки… их надо немного преобразить.
— Какие мои руки? — Наталья посмотрела. — Рабочие. Честные. Да, не барские.
— Мам, это не про стыд. Просто ты у меня красивая. Правда. Давай я тебя немного приведу в порядок.
И с такой теплотой в голосе это сказала, что Наталья только вздохнула:
— Ну, если ты так хочешь…
Парикмахерша оказалась разговорчивой, весёлой. Сделала Наталье лёгкую укладку, предложила чуть подкорректировать брови. Маникюрша — совсем молоденькая — вздохнула, увидев ладони:
— Ух ты… Натуральные! Настоящие трудовые!
Наталья засмеялась. Вышла из салона другим человеком. Идти домой не хотелось, так приятно было ощущать на себе взгляды прохожих.
На углу столкнулась с соседом — Геной. Когда-то вместе учились, потом его посадили за кражу, лет десять отсидел, вернулся с поседевшими висками.
— Натаха? Ты? — Гена замер. — Да ты… шикарная!
— Гена, ты как с тюрьмы вышел, так комплиментами сыпать стал…
— Да это ж правда!
Он проводил её до дома, болтал про дачу, про ремонт, про собаку, которую завёл. И что ему одиноко. Наталья смеялась — ей давно никто не говорил комплиментов.
К шести Наталья накрыла стол: салат с креветками, куриные рулеты, тёплая шарлотка. Надела светлую блузку. Волновалась, как перед экзаменом.
Когда Егор вошёл, Наталья остолбенела. Обычный парень. Без фальши. Улыбчивый, вежливый.
— Здравствуйте, Наталья Васильевна, — протянул руку.
— Добро пожаловать, Егор. Проходите.
Он рассказывал, как помогает отцу в строительной фирме, как купил машину после первой удачной сделки, как собирается осенью поступать в магистратуру.
Наталья слушала и про себя думала: «А ведь не заносчив. Не кичится. Говорит, как есть». Но что-то в её дочери было не то. Она больше молчала, чем говорила, хмурилась.
— Маш, всё в порядке? — спросила мать позже, когда парень ушёл.
— Не знаю… Он хороший. Но слишком уверенный. Всё у него расписано: бизнес, планы, а я будто вписываюсь в его схему, как приложение. Хочу немного пожить для себя.
— Он предложил тебе что-то?
— Сказал, что летом устроит меня менеджером к себе. Платить будет нормально. Но я ведь на каникулах… Мечтала съездить на Байкал.
— А кто мешает? Два месяца можно и поработать. Сама заработаешь — и на Байкал, и на туфли хватит.
— А если он думает, что я вся такая «на содержании»? Мне это не нравится.
— Так покажи, что ты не такая. Действуй, Маш.
Через неделю Маша сама нашла квартиру для проживания, собрала чемодан — поедет на месяц поработать в Красногорск, на объекты Егора.
Наталья оставалась дома. В воскресенье решила пройтись до озера. Достала из шкафа платье, которого не надевала сто лет. Красное, в белый горошек. Намазала губы блеском, надела туфли на небольшом каблуке.
Возле подъезда снова стоял Гена, курил. Когда увидел её, выронил сигарету:
— Ты меня добиваешь, Натаха.
— Пошли прогуляемся, пока ты в себя не пришёл.
Они шли по набережной. Гена рассказывал, как выкарабкивался, как теперь на складах работает, копит на грузовик. Наталья слушала — и ей было легко.
На прощание он нерешительно спросил:
— Может… как-нибудь вместе борщ сварим?
Она только кивнула и улыбнулась.
Осенью Егор и Маша сыграли скромную свадьбу. А через месяц Наталья позвонила дочери и сообщила:
— Доченька, у тебя будет отчим. Я замуж выхожу.
Маша рассмеялась сквозь слёзы:
— Мамочка, ты у меня самая красивая женщина. И самая мудрая.
И Наталья, впервые за много лет, расплакалась от счастья.