Дорогие друзья. Несколько лет назад на этом ресурсе я публиковал рассказы под общим названием «Палыч и Игорёк». Именно благодаря читателям короткий рассказ превратился в объёмную книгу на пятнадцать авторских листов.
Прошло время, и я решил предложить этот текст в издательство. Для этого пришлось изменить текст. Он стал короче. Необязательные рассказы я убрал. К тому же пришлось изменить фокализацию. Фокализация — позиция, с которой читатель смотрит на происходящие события. При публикации в сети все рассказы были от моего имени. В книге — это не совсем нормально, и мне пришлось ввести новый персонаж. Автор, от имени которого идёт повествование.
Теперь работа над книгой закончена. Написан Эпилог. И я бы хотел, чтобы мои читатели прочли его и ответили на вопрос: нет ли излишнего пафоса в нём?
Любые иные замечания, как обычно, приветствуются.
P.S. Пока рабочее название: "Годен к нелётной погоде".
Эпилог
Жена приехала рано и села читать законченный текст книги. По прошествии часа я хотел предложить ей кофе с бутербродом. Но приоткрыв дверь, услышал резкое: «Выйди!», и больше не тревожил, а праздно сидел на балконе в своём любимом кресле-качалке. И наблюдал за оживлением в соседском саду. Хозяева явно готовились к приёму гостей.
Где-то в полдень позвонил Анатолий Иванович и пригласил на чай часов в пять. Я пообещал, постараться, будучи не вполне уверенным, что Лариса согласится. Но ближе к вечеру она вышла ко мне на балкон и села в соседнее кресло.
— Интересно. Я так много знаю о незнакомых мне людях, — сказала она после недолгого молчания. — Мне кажется, публиковать такие сокровенные истории нужно только с согласия тех, о ком пишешь. Я не права?
— Люди рассказывают истории, зная, чем я занимаюсь. Думаю, они не могут быть против того, что об этом узнал ещё кто-то.
Пауза длилась совсем недолго.
— А вот давай проверим, — безапелляционно заявила Лариса и попросила познакомить её с соседями.
Но посмотрев с балкона, передумала.
— У них, похоже, какое-то торжество.
— Мы приглашены, — успокоил я.
Встретила нас хозяйка.
— Сашенька, вы говорили, что жена у вас красавица, и были правы. Меня зовут тётя Маша. А вы, как я понимаю, Ларочка, — поприветствовала нас тётя Маша, когда мы вошли во двор.
Жена от таких слов даже смутилась, чего я за ней раньше не наблюдал.
— Пойдёмте, ребята, в сад. Игорёк готовит потрясающий шашлык, — говорила тётя Маша, провожая нас, — На что я до мяса не охоча, а удержаться не могу. Поэтому не стесняемся, а то всё закончится раньше, чем вы попробуете.
В саду оказались мои знакомые: Игорь Георгиевич с Алиной, Сергей Павлович с Наташей, Вероника с Николаем и, естественно, хозяева. Мне доводилось общаться со всеми, но так, чтобы встретить всех вместе — это впервые.
Лариса, когда её представили, вдруг смущённо заметила:
— У кого-то день рождения? Может, мы не вовремя? К тому же мы без подарка.
— Ошибаетесь, Ларочка, — сказал Палыч, отвлёкшись от мангала, — совсем наоборот. Отмечаем завершение моей лётной жизни.
За тостами и байками о даче, полётах, компьютерах Лариса вроде и забыла цель своего визита. Но, когда Палыч поинтересовался у меня, закончена ли книга, она спросила, как присутствующие относятся к тому, что их истории будут опубликованы.
Все замолчали. Первой прервала молчание тётя Маша.
— Ларочка, на страницах книги живут иные люди, даже если они очень похожи на нас. И если бы мы не доверяли Саше, то разве рассказали бы мы ему хоть что-то?
Игорь Георгиевич обратился к Ларисе:
— Я читал черновики. Мне понравилось. — и уже мне: — Жду бумажный экземпляр с автографом.
Палыч ещё раз отвлёкся от мангала:
— Я тоже прочёл. И думаю, что стоило бы добавить о сути лётной работы. Я имею в виду то, про что поэт написал: «Лишь летавший всё это поймёт[1]».
— Так как решить эту задачу, если лишь летавший это поймёт? — спросил я.
— Серёжа, — обратилась Наташа к мужу, — вот и объясни, как ты понимаешь, что есть авиация. А донести это до читателя — уже задача автора.
Палыч ненадолго задумался.
— Наташа, посмотри за мясом, — обратился он к супруге и, убедившись, что шашлык не пригорит, присел за стол.
— Про всю авиацию — это не ко мне. Вон пусть большой авиационный начальник про это скажет, — кивнул Палыч на Игоря. — А про лётную работу сказать могу. Мы вот в своё время сдавали Боинги лизингодателю. Нужно было облетать каждый. А в программу испытаний входит проверка срабатывания стик-шейкера. Это штука такая, что предупреждает, что скорость мала и можно свиться в штопор. Причём нужно, чтобы сработали стик-шейкеры на обоих штурвальных колонках. Это самая неприятная вещь. Затрясся у тебя штурвал — всё! Размышлять не о чем газы до упора и снижайся, если есть возможность. Как можешь, уходи от малой скорости. Поскольку летит самолёт, только когда есть скорость. А здесь нет! Жди, чтобы второй сработал. А если он неисправен? До рубежа, за которым самолёт превратится в сухой лист, в смысле, вращаясь, полетит к земле зазор мизерный. Но, коль не дождались второго, то нужно будет ускориться, отключить проверенный и опять к тому рубежу, где должно сработать предупреждение. И мы как-то после очередного испытательного полёта на дебрифинге поспорили с Михаилом — коколлегой с которым летали: с каким интервалом срабатывают эти самые стик-шейкеры. Один говорит секунд пять. Другой — не более трёх. И на следующий день пошли и посмотрели расшифровку. В самолёте же всё записывается. От параметров траектории и работы систем до перемещения органов управления и разговоров в кабине. Оказалось — три десятых секунды. Почти на порядок ошибались.
Алина подошла к Игорю сзади, обняла и прижалась щекой к его макушке. Тётя Маша глубоко вздохнула. Как отреагировала Наташа, я не видел. Она была на посту, который её доверил муж.
После небольшой паузы Палыч продолжил:
— Это значит наш мозг в такие моменты работает в десять раз быстрее, а, стало быть, и организм изнашивается так же. — Снова последовала пауза. — А ещё разные часовые пояса, смена климата, полёты в праздники. Ночные рейсы. Шум, вибрации, сухой воздух…
— Я так понимаю, суть лётной работы в её сложности, — перебил я, будучи уверенным, что понял слова Палыча.
Он вздохнул и ответил:
— Неправильно понимаешь. Суть этой странной работы в том, что нам это всё нравится.
Пока я осмысливал сказанное, Палыч добавил:
— Саня, говорят для начинающего писателя самое сложное — написать вторую книгу.
Я неопределённо пожал плечами.
— Тебе повезло. Есть для тебя реальная история. Только пообещай не менять название «Пассажир с места шесть чарли».
[1] Песня «На взлёт» слова С. Гребенников и Н. Добронравов.