«Я сделаюсь самодержавной Русской Императрицей»
Уже в ее первые дни в России перед пятнадцатилетней умненькой девочкой Екатериной предстал призрак переворота – Рижский замок, где некоторое время находилась свергнутая правительница Анна Леопольдовна… В Петербурге она увидела саму Императрицу Елизавету – живое воплощение заговора. Видела она ее в гвардейском мундире, пьющей с участниками переворота, лейб-компанцами – главным орудием революции. Одна рота решила дело! Да и вся история России в XVIII веке, которую добросовестно выучила Екатерина, была историей победных дамских заговоров. В этой атмосфере она написала: «…В глубине души у меня было что-то, что не позволяло мне сомневаться ни минуты в том, что рано или поздно мне самой по себе удастся стать самодержавной Русской императрицей…» Таков был, говоря словами Екатерины, «портрет пятнадцатилетнего философа», – таковы были ее мысли уже в пятнадцать лет!
30 апреля 1762 года произошло событие, после которого Екатерина окончательно поняла: пора действовать! И не медля! 28 июля 1762 г. Екатерина II взошла на престол.
Толпа самодержцев
Победив, тридцатитрехлетняя Екатерина привычно, то есть с холодной головой, подвела итоги. Она сама их опишет позднее: «Флот был в упущении, армия в расстройстве, крепости разваливались… На штате-конторе было семнадцать миллионов долгу… К заводам приписных крестьян я нашла сорок девять тысяч в явном ослушании и открытом бунте против заводчиков и, следовательно, власти той, которая их приписала к заводам. Монастырских крестьян и самых помещичьих почиталось до полутораста тысяч, кои отложились от послушания и коих всех усмирить надлежало…»
Но главное бедствие – «шатание в умах». Ведь теперь на русской земле находились одновременно целых три законных Государя, которым в разное время присягнула страна: Император Иоанн Антонович, к тому времени уже двадцать лет просидевший в камере Шлиссельбургской крепости; свергнутый внук Петра Великого – Император Петр Третий, к тому же законный муж Екатерины; и, наконец, она сама – нынешняя Императрица. Плюс ее семилетний сын, который, по мнению многих, должен был сидеть на троне и при котором ей полагалось быть всего лишь регентшей до его совершеннолетия.
Но на троне сидела она, Ангальт-Цербстская принцесса, дочь жалкого коменданта Штеттина, державшая в заточении потомков великих Царей. Она оставалась худородной немкой, захватившей трон… пока эти два Императора были живы. Они представляли собой соблазнительнейшие фигуры в стране непрерывных переворотов – постоянных походов неуемной гвардии на дворец своих царей.
Но недаром она писала в «Записках» о решимости, столь необходимой правителю.
Нежная дамская революция закончилась по-мужски!
Сначала Екатерина разобралась с главной опасностью – с мужем, которого она поселила «в местечке очень уединенном и очень приятном». Эта «приятная» местность оказалась для Петра суровой тюрьмой, где гвардейцы под началом Алексея Орлова вдоволь поиздевались над вчерашним Самодержцем. Екатерина сохранила письма Петра из Ропши. В них Император всея Руси «нижайше просил» разрешить ему справлять естественные надобности без охраны, дозволить прогулку, которая, как она знает (все-таки жена!), нужна для здоровья (у него геморрой и без движения пухнут ноги). Просил отпустить его в Голштинию с любовницей Елизаветой и не оставить там без пропитания, как она обещала. Он пытался взывать к милосердию: «… Если Вы совершенно не желаете смерти человеку, который достаточно уже несчастен, имейте жалость ко мне и оставьте мне мое единственное утешение Елизавету Романовну. Вы этим сделаете большое милосердие Вашего царствования…» Свои письма жене, узурпировавшей его трон, вчерашний муж-император униженно подписывает: «Ваш нижайший слуга Петр»...
Все случилось на седьмой день ее царствования. Из Ропши прискакал князь Федор Барятинский – привез ей письмо главного распорядителя убийства Алексея Орлова: «Матушка Милосердная Государыня! Как мне изъяснить, описать, что случилось: не поверишь верному своему рабу; но как перед Богом скажу истину. Матушка! Готов идти на смерть; но сам не знаю, как эта беда случилась. Погибли мы, когда ты не помилуешь. Матушка, его нет на свете. Но никто сего не думал, и как нам задумать поднять руки на Государя! Но, Государыня, свершилась беда. Он заспорил за столом с князем Федором [Барятинским. – Э. Р.], не успели мы разнять, а его уже и не стало. Сами не помним, что делали; но все до единого виноваты, достойны казни… Прости или прикажи скорее окончить. Свет не мил; прогневили тебя и погубили души навек…»
Письмо дошло до нас только в копии. Но именно это письмо Орлова, доказывающее ее непричастность (не приказывала!), она показала подруге (тогда еще подруге) Дашковой.
Русская железная маска
Но оставался второй Император – со столь же весомыми правами, которому также успела присягнуть Россия и который почти год правил страной, правда, из колыбели. Из этой колыбели его переселили сначала в заточение в Холмогорах, а потом в камеру Шлиссельбургской крепости. Ему сменили имя. Видеть его могла только охрана. Он обязан был прятаться за ширмами, когда приносили еду… Так прошла четверть столетия. Но в имени Императора Иоанна по-прежнему звучала угроза для новых правителей.
После воцарения Петра Третьего заботливый Фридрих послал Петру письмо, призывая бдительно охранять арестанта и держать его в строгости. «И коли будет бить охрану, наказывать плетьми», – советовал просвещенный монарх. Петр Третий лично посетил арестанта, но никак не облегчил его участь…
Екатерина запомнила предостережения Фридриха. К тому же возрожденная ею тайная полиция сообщила Императрице, что имя «Иванушка» замелькало в разговорах некоторых офицеров, не получивших желаемого в результате переворота. Даже среди гвардейцев, ее сторонников, понимавших шаткие права Екатерины на трон, начала зарождаться трогательная, очень русская идея о том, как оставить ее на престоле и одновременно наградить безвинного страдальца: Екатерина просто должна… выйти замуж за Иванушку!
Императрица с серьезностью отнеслась к ситуации. Она лично навестила несчастного. Побывав в камере совсем не долго, объявила, что он «косноязычен» и «решительно лишен…разума и смысла человеческого». И написала заключение: «Иван не был рожден, чтобы царствовать… Обиженный природою, лишенный способности мыслить, мог ли он взять скипетр…»
/Из книги «Бабье царство. Русский парадокс»/
Продолжение следует. Подписывайтесь на канал.https://dzen.ru/radzinsky
#Радзинский #история