— Ах ты, зараза пернатая! Да как же ты вылезаешь?!
Ксения Демьяновна стояла на пороге дома и с интересом наблюдала за тем, как её супруг, Алексей Сидорович, тяжело ступая по двору пытался поймать удиравшую от него коричневую курицу. Курица задорно кудахтала, словно насмехалась над стариком. Иногда она останавливалась, делая вид, будто нашла зёрнышко на земле, но как только Алексей Сидорович подходил слишком близко, срывалась с места, кудахча ещё более задорно.
Цепной пёс, непонятного цвета, весело лаял, отталкиваясь от земли передними лапами и поднимая в воздух небольшие клубы жёлтой пыли. Было непонятно, за кого он болеет: за несчастную курицу или своего хозяина, отчаянно пытающегося её поймать.
— Дел у меня больше нет, ловить тебя, проклятая? — выговаривал Алексей Сидорович низким надтреснутым голосом. — А-ну, иди сюда!
Но беглянка не сдавалась. Ей не было дела до того, что Алексею Сидоровичу есть чем заняться. Миновав свежепобеленный дом с большими окнами и несколько яблоневых деревьев, она направилась в другой конец двора. Алексей Сидорович последовал за ней, но курица, уверенно перебежав широкую доску, перекинутую через овраг, густо поросший земляникой и высокой травой, которую Ксения Демьяновна сжинала серпом для своей коровы, скрылась за кустами смородины, где под горячим августовским солнцем спели арбузы.
— А, чтоб тебя! — он остановился, выругался под нос и притопнул валенком. Алексей Сидорович носил валенки даже летом, так как ноги его постоянно мёрзли. — Опять в огород убежала! Ну, погоди у меня!
Огород был большой, и Алексей Сидорович решил, что идея ловить её среди многочисленных арбузов, посаженных между кустами картошки, плохая.
И можно было бы оставить её в покое, пусть себе бродит, но Алексей Сидорович любил порядок во всём, и бесцельно бродившая по двору курица вносила существенные помехи в его представления о нём. Поэтому, беглянку нужно было обязательно изловить и посадить в курятник, где ей и место. Ловил он её, правда, уже на протяжении недели, но курица каждый раз чудесным образом оказывалась на воле.
Неужели он что-то упустил? Наверняка остался какой лаз.
Алексей Сидорович подошёл к небольшому, но добротно сколоченному из неоструганных досок курятнику. Обошёл его, два раза наклонился опёршись руками о колени, внимательно всматриваясь в узкие щели между досок, хмыкнул и направился к жене.
— Ничего не понимаю. Всё заделал, как же она вылезает?! — недоуменно спросил он её.
— Сдалась тебе она, пусть бродит, — спокойно ответила Ксения Демьяновна. Сбежавшая курица её совсем не волновала. Она стояла на улице у печи, на которой в большой эмалированной кастрюле варилась ароматная, сладкая кукуруза и думала о том, с каким удовольствием её будут уплетать приехавшие погостить на лето внуки. Её дочь Таня стояла рядом, в последний раз они виделись год назад, и им было о чём поговорить.
— Непорядок это, — строго сказал он и сел на деревянную скамейку рядом с печью. Ксения Демьяновна ничего не ответила. Она не любила попусту тратить слова. Несогласие она выражала молча или иным способом, но никогда не спорила.
— Действительно, папа, оставь её, — поддержала Таня. — Какой вред может принести курица?
— Посижу здесь, отдохну, придёт рано или поздно, — сказал он в ответ и замолчал. Его блеклые глаза смотрели куда-то вдаль. Руки с узловатыми пальцами спокойно лежали на коленях. Казалось, он думал о чём-то давно ушедшем. Нога в валенке отстукивала незамысловатый ритм. И в этот момент всё казалось каким-то нереальным: побелённый домик, дремлющий на цепи пёс, который изредка лениво подергивал хвостом отгоняя назойливых мух, отдалённые голоса, доносившиеся с противоположной стороны улицы, и такая привычная возня его жены у плиты. На минуту Тане показалось, что он задремал.
Курица появилась через пятнадцать минут. Она важно вышагивала по двору забавно двигая головой взад-вперед. Прошла мимо дремавшего пса, заглянула к нему в миску и направилась к яблоням, где в тени от ветвей росла сочная зелёная трава и водились разные букашки.
— А-а-а-а, — тихо протянул Алексей Сидорович, словно пробудившись ото сна,— Явилась, зараза. Вот сейчас я тебя поймаю...
Он медленно встал со скамьи, и проследовал за ничего не подозревающей птицей. Через минуту послышалось обеспокоенное кудахтанье,
и Алексей Сидорович вышел со стороны яблонь держа в руках смирившуюся с поражением курицу.
— И всё-таки он её поймал, — проговорила Татьяна, провожая взглядом удаляющуюся в сторону курятника фигуру отца. — Упрямый. Интересно, как же она находит выход? Он же её запирает. И на этот раз запрёт.
Она посмотрела на маму.
Ксения Демьяновна повернулась к ней, заговорщески улыбнулась и сказала, — Хай, хай запирает, я её потом всё равно выпущу.