48 часов до исполнения предсказания
— Опять твой ночной стук? — Алина приподнялась на локте, и свет от ночника скользнул по её сжатым губам. — Ты же обещал не работать после полуночи.
Дмитрий не ответил. Его пальцы замерли над клавиатурой *Defender-1992* — старой, с потёртыми жёлтыми клавишами. Он не работал. Он просто смотрел, как курсор мигает на пустом листе. А потом...
Тук. Тук. Тук.
Буквы появлялись сами:
Лена Громова. 14.05. 03:45.
— Это не я, — прошептал он. Запах пыли от клавиш смешался с резким ароматом кофе — чашка стояла нетронутой, но горечь во рту была настоящей.
— Дим? — Алина дотронулась до его плеча, и он дёрнулся. — Ты бледный.
— Ничего. Просто... — Он закрыл документ. «Галлюцинация. Недостаток сна». Но когда он потянулся выключить монитор, экран вспыхнул снова.
Дмитрий Соловьев. 15.05. 03:17.
Клавиатура хрустнула под его пальцами, будто смеясь. Где-то за окном завыл ветер, и тень от гардины легла на стену — длинная, как палец, указывающий на него.
— Всё нормально, — сказал он жене. Голос звучал чужим.
А внизу экрана, уже без его участия, добавилось:
THE END.
Моя клавиатура знала её имя накануне
Утро вонзилось в глаза Дмитрию осколками солнечного света. Кофе стоял холодным. На экране — пусто. «Сон. Паранойя. Переутомление», — твердил он, набирая в поиске новостей: Лена Громова.
Первая же ссылка — сводка происшествий. Фотография девушки, улыбающейся на паспорт. И короткий текст:
Тело 27-летней Л.Г. обнаружено сегодня в 04:10 у подъезда дома №14 по ул. Писательской. Предварительная причина — насильственная смерть. Расследуется.
Ледяной ком встал в горле. Дима сглотнул — горько, как от той ночной пыли с клавиш. 14.05. 03:45. Она умерла через час после предсказания. Не галлюцинация. Не сон. Реальность.
Пальцы сами набрали номер полиции. Голос на том конце звучал сонно, скептично.
— Громова? Да, инцидент есть. А вы кто? Откуда информация?
— Я... я знал. Её имя... мне написали... — Марк слышал, как безумно это звучит.
— Написали? — пауза, шелест бумаги. — Соловьев Дмитрий Александрович? Ага... Вы же наш местный автор детективщины? Спасибо за "бдительность". Не занимайте линию.
Гудки.
Он зарыл лицо в ладони. Запах — кофе, пыль, и вдруг... металлический привкус крови. Откуда? Экран был чист. Или нет? Он стер файл вчера! Но документ «Предсказание. txt» снова висел в папке. Открылся одним щелчком.
Алина Соловьева. 15.05. 03:17.
За спиной хрустнул пол. Алина стояла, глядя на экран. Лицо — маска из ужаса и недоверия.
— Ты... ищешь как остановить предсказания? — её голос дрожал. — Дим, что это? Кто эта Лена? Почему там моё имя?!
— Это не я... — начал он, но клавиатура отозвалась сама — громкий, одинокий щелчок Enter. Как приговор.
Где-то в квартире тикали часы. До его даты — меньше суток. До её — чуть больше. Кто управляет клавишами?
Это было предупреждение
Ярость вспыхнула в Диме, как бензин. Паника. Голая, жгучая, вытесняющая все мысли, кроме одной: уничтожить. Он схватил клавиатуру *Defender-1992* — холодный, шершавый пластик впился в ладони. Алина вскрикнула, отшатнувшись.
— Нет! Дима, остановись!
Но он уже занес её над головой. Вес железа внутри, знакомый, родной — и вдруг чужой, враждебный. Запах озона и старой пыли ударил в нос. Он с размаху швырнул её в стену у окна. Глухой удар. Треснуло стекло монитора. Клавиши, как зубы, вылетели из пазов, рассыпались по полу с сухим, костяным стуком. Кусок черного пластика отлетел к ногам Алины.
Тишина. Тяжелое дыхание Димы. Тиканье часов. Алина плакала беззвучно, поджав губы. Дима смотрел на осколки. Облегчение? Пустота. Горький привкус во рту, будто он слизал ржавчину с батареи. Конец. Это конец.
— Видишь? — прохрипел он. — Просто кусок пластмассы... Бред...
Он наклонился, чтобы собрать мусор. И замер. На экране его смартфона, лежавшего рядом, замигал курсор. В пустом мессенджере. Сам. Без прикосновений.
Алина Соловьева. 15.05. 03:17.
Холодная игла вонзилась Диме в позвоночник. Он выронил осколок пластика.
— Что? Что там? — Алина потянулась к телефону.
Дима резко выхватил его. Паника вернулась, сжимая горло, делая дыхание свистящим. Он судорожно тыкал в экран — удалить, стереть! Слова исчезли. Он выключил телефон. Включил. Чистый экран. Слава богу...
Щелчок.
Сообщение всплыло снова. Точь-в-точь. И добавилось новое, маленькими буквами внизу:
Не ломай игрушки, Дмитрий. Игра только начинается.
Дима отшвырнул телефон, как гадюку. Он оглянулся на Алину — её лицо было белым, как бумага. На полу, среди обломков клавиатуры, одна клавиша — буква «А» — лежала идеально ровно, будто кто-то её положил. Указывая на жену. Или на него.
Кто ведет счет?
Может, это просто сбой?
Тишина после взрыва ярости оказалась глухой, ватной. Дима собрал осколки клавиатуры – пластик, пружинки, микросхемы – в пакет из-под хлеба. Руки дрожали. Алина молча вытерла пыль со стола, подмела пол. Её движения были механическими, слишком точными. Она не смотрела на него. Не смотрела на телефон.
— Выпьем чаю? — её голос прозвучал неестественно бодро, как у плохого актёра в рекламе. — С мёдом. Успокаивает.
Дима кивнул. «Сбой системы. Глюк. Массовый психоз. Что угодно, только не...» Он пытался впихнуть ужас в рациональные коробочки. Разбитая клавиатура — мертва. Сообщение на телефоне исчезло и не вернулось. Значит, конец. Ложка звенела о фарфор. Чай был горьким, несмотря на мёд. «Нервы»,— подумал Дмитрий. За окном сгущались сумерки, окрашивая комнату в сизые тона. Город затих — слишком затих, будто затаился.
— Знаешь, — Алина вдруг улыбнулась, и в этой улыбке была надтреснутая нежность, — помнишь, как мы в прошлом году на море? Тот смешной зонт, который унесло ветром?
Дима попытался улыбнуться в ответ. У него не получилось. Он вспомнил солнце, крик чаек, песок между пальцами Алины. И холодный пластик клавиатуры у себя в пакете с мусором. Контраст резал по живому.
— Да... — выдавил он. — Смешной был зонт.
Ложное спокойствие висело в воздухе, как паутина. Они говорили о пустом — о работе Алины, о счете за электричество, о том, что завтра надо купить хлеба. Каждое слово звучало фальшиво, как будто они репетировали спектакль про нормальную жизнь. Дима ловил себя на том, что косится на пакет с осколками у двери. «Вынести? Сейчас? Или утром?» Страх шевелился где-то глубоко, придавленный усталостью и надеждой.
— Может, правда, просто... совпадения? — тихо спросила Алина, отводя взгляд. — И нервы. Стресс из-за дедлайна. Может, нам к... специалисту?
Дима почувствовал слабое раздражение, сменившееся виной. «Она хочет верить. Как же я её понимаю».
— Может, — согласился он, и это была полуправда, в которую он отчаянно хотел впиться. — Завтра... Завтра разберёмся.
Он встал, чтобы задернуть шторы. В темноте окна отражалась их хрупкая идиллия: двое за столом, чашки, крошки хлеба. «Всё кончено». И тогда...
Щелчок.
Чистый, металлический. Знакомый до мурашек. Из темноты гостиной. Там, где стоял его рабочий стол.
В квартире погас свет.
Алина ахнула. Дима замер, вглядываясь в черноту. Где-то там, в кромешной тьме, одиноко и властно, щелкнула клавиша CapsLock. Будто кто-то только что набрал ЗАГЛАВНУЮ БУКВУ. Первую букву нового предложения. Их предложения.
Что напишут в темноте?
Последнее слово осталось ненаписанным
Тьма была абсолютной, густой, как чернила. Только щелчок CapsLock резал тишину, эхом отдаваясь в висках Димы. Он шагнул вперед, протягивая руки, натыкаясь на кресло. Запах страха — свой и Алин — висел в воздухе, кислый и тяжелый.
— Алина! Где ты? — его голос сорвался на визгливый шепот.
Ответом был новый звук. Быстрый, дробный стук. Неуверенный вначале, потом — набирающий скорость и уверенность. Тук-тук-тук-тук. Знакомый до кошмара. Кто-то печатал. В темноте. На его столе.
Дима рванулся к звуку, спотыкаясь о пакет с обломками клавиатуры. Пластик хрустнул под ногой. Он нащупал край стола, холодный лак. Дрожащей рукой потянулся к монитору. Экран оставался черным. Но печатанье продолжалось! Тук-тук-тук. Ближе. Громче.
Внезапно, с резким жужжанием, замигал системный блок. Монитор вспыхнул ослепительно белым светом, выхватывая из тьмы летающую пыль и... пустой стул. Клавиатуры на столе не было. Только осколки в пакете.
На экране горел открытый документ. Курсор прыгал. Буквы появлялись сами, одна за другой, жирным шрифтом Times New Roman:
ДМИТРИЙ СОЛОВЬЕВ. 15.05. 03:17.
Сердце Димы остановилось. Потом заколотилось, как бешеное. Холодный пот выступил на спине. Дата. Его дата. Сейчас... Сколько времени? Он метнул взгляд на часы в углу экрана: 03:16.
— Нет! — закричал он, хватая мышку. Удалить! Стереть! Курсор не слушался. Текст множился, заполняя страницу: "ДМИТРИЙ СОЛОВЬЕВ. ДМИТРИЙ СОЛОВЬЕВ. ДМИТРИЙ СОЛОВЬЕВ..."
Щелчок.
Громкий, финальный. Enter.
Надпись сменилась. Всего два слова, по центру экрана, горевшие как предупреждение:
THE END
Дима застыл. Пустота. Принятие. «Клавиатура знала его судьбу. И написала последнюю главу». Где-то в темноте, за его спиной, послышался тихий всхлип. Алина? Или... другой звук? Звук осторожно нажимаемой клавиши? Он медленно обернулся, к черноте, из которой только что пришёл конец.
За его спиной щёлкнула клавиша "А".
✦ ━━━━━━━━━━━━━━━━━ ✦
Поставьте 👍, если конец вас шокировал! Кто, по-вашему, нажал клавишу "А" за спиной Дмитрия? Пишите теории в комментариях!
Нажмите "Подписаться" 👉 ваш следующий кошмар уже в пути.