На фестивале «Звезды белых ночей» Мариинский театр представил оперу Мечислава Вайнберга «Идиот» по роману Федора Достоевского.
Творчество советского композитора Мечислава Вайнберга в последние годы набирает обороты популярности и в России, и за рубежом. В новом тысячелетии его музыка все чаще звучит на смотрах в Англии, Австрии, Германии и, конечно, в Польше, где автор появился на свет. В России только на следующий сезон запланированы две постановки в крупнейших театрах страны — Большом и Екатеринбургском оперном. Но, как всегда, опередила Мариинка, предложившая уже по завершении текущего сезона премьеру «Идиота». Полная версия оперы по одноименному произведению Достоевского впервые прозвучала в нашей стране в рамках знаменитого петербургского музыкального форума «Звезды белых ночей», прошедшего в северной столице в 24-й раз.
Вайнберг, бежавший в 1939 году от нацистов в Советский Союз и обретший здесь вторую родину, написал немало: двадцать симфоний, семь опер, два балета, но широкой публике оставался долгое время известен лишь как сочинитель киномузыки («Летят журавли», «Винни-Пух» и др.). Хотя его серьезные опусы при жизни исполнялись — во многом стараниями Дмитрия Шостаковича, кумира и старшего друга, — настоящей славы и признания в отечестве композитор так и не дождался.
Всплеск интереса к музыке Вайнберга случился лишь около десяти лет назад — с концертной постановки первой оперы «Пассажирка» (1968), ждавшей своего часа почти сорок лет. Тогда, в 2006-м, силами Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко в московском Доме музыки он был явлен во всем блеске — ярким симфонистом, глубоким драматургом, композитором, умеющим писать «вокально». Три года спустя — к 90-летию мэтра — в Англии, впервые на Западе, прошел фестиваль, посвященный творчеству Вайнберга (прозвучали инструментальные сочинения, Реквием и одноактная опера «Леди Мангазея»). И Европа с удивлением узнала о «неизвестном советском композиторе», сразу поставив его вровень с Прокофьевым и Шостаковичем.
«Идиот» — поздняя работа мастера (1986), мировую премьеру сокращенной версии подготовил Борис Покровский в Камерном музыкальном театре еще в 1991 году. В полном варианте, прозвучавшем в Мариинке, она оказалась несколько тяжеловесной и затянутой. Автор попытался вместить в десять картин музыкальной драмы полифоничный и мультиидейный роман (либретто Александра Медведева), преуспев не во всем.
Абсолютно угадана гнетущая атмосфера литературного первоисточника: музыкальный колорит мрачен и конфликтен, «нервическая» партитура дышит несчастьем, оркестровая ткань обильно сдобрена диссонансами и сложными, дергаными ритмами, вокальные партии остродраматичны, речитативы напряженны. А вот с общей архитектоникой, с драматургией целого получилось не столь внятно — есть немало сцен, перегруженных текстом, да и просто лишних, снижающих динамичность развития действия. Томительно долгим и невыразительным вышел финал. При этом многословие все равно крутится вокруг сюжетной канвы, не добавляя опере философских прозрений романа.
В плотном ритме театра и фестиваля «Идиот» возник во многом спонтанно. Наверно, поэтому ему отдали не основную, а концертную площадку — Мариинку-3 на улице Декабристов. С одной стороны, это позволило сосредоточиться собственно на музыке, с другой, здорово снизило возможности полноценного представления нового, по сути, опуса. Режиссер и сценограф Алексей Степанюк наводняет сценическое пространство узнаваемыми «осколками» Петербурга. Над залом нависают сектор купола Исаакиевского собора, фрагмент Александровской колонны, отвешивающий поклон ангел с нее же и золотой кораблик со шпиля Адмиралтейства. На подмостках статисты перемещают мобильные планшеты-декорации с уголками города Достоевского, по большей части мрачного, неуютного, тревожного, — с их помощью всякий раз заново формируют пространство картин.
Громоздкий и сложный «калейдоскоп» Вайнберга умело собирает маэстро Томас Зандерлинг, добиваясь известного динамизма и целостности. С блаженной улыбочкой «от Смоктуновского» убедителен в роли Мышкина лирический тенор Александр Михайлов. Ему противостоят густой бас Юрий Власов (Рогожин) и драматический тенор Артем Мелихов (Иволгин). Есть и женская сопрановая дуэль: эротическое спинто Марии Баянкиной (Настасья Филипповна) контрапунктирует нежной лирике Екатерины Сергеевой (Аглая), чей напевный колыбельный романс-ариозо «Рыцарь верный», единственный, напоминает о средствах выразительности старой, традиционной оперы.
13 июля 2016 г., "Культура"