Милана всегда была некрасивой. Когда бабушка впервые увидела новорожденную внучку в роддоме, её вопрос прозвучал резко, словно пощёчина: "Как вы её назвать решили?"
"Леночкой", - с нежностью прошептала новоиспечённая мать, прижимая к себе крохотный свёрток.
Бабушка вздохнула тяжело, её взгляд скользнул по младенческому личику, в котором уже тогда проглядывало что-то непривлекательное. "Елены прекрасные, а твоя дочь, извини меня, не будет красавицей. Назови Елизаветой. Так твою бабушку звали. Может, хоть имя принесёт ей удачу".
В детском саду, словно специально, собрались одни куколки: пухлощёкие, большеглазые, с губками-бантиком и завитыми в белые кудряшки волосами. Милана же была угловатой, невзрачной, с тонкими, мышиного цвета волосами, которые вечно электризовались и стояли дыбом.
"Намается, бедная, с такой внешностью. Замуж вряд ли выйдет", - приговаривала бабушка, пытаясь заплести жидкие Миланины косички, на которых едва держались банты. "Говорила тебе, что с умом нужно мужчину выбирать. А ты? Выбрала…"
"Мама, перестань! С возрастом выправится, поверь мне", - отвечала Милана мама, пытаясь унять тревогу в голосе.
К двенадцати годам ничего не выправилось. Милана стала ещё более угловатой, с короткой стрижкой, вечно выше всех в классе. "Каланча!" - дразнили мальчишки, и это слово звенело в её ушах, словно колокол, возвещая о её неполноценности. Она замкнулась, ни с кем не дружила, проводила вечера дома, зарывшись в книги.
В десятом классе, когда весь класс готовился к новогоднему вечеру, Милана осталась дома. Платье, купленное ещё летом, оказалось безнадёжно мало.
"Ты почему дома?" – спросила мама, придя с работы, её голос дрожал от усталости.
"Зачем ты меня родила?! Чтобы я мучилась всю жизнь?! Мальчишки каланчой зовут, танцевать не приглашают. Я уродина!" – выкрикнула Милана, не сдерживая истерику.
"Доченька, и у красивых людей не всегда жизнь удачно складывается. Что же делать, если так природа распорядилась? Красота это не самое главное, поверь", - мама пыталась обнять её, но Милана отшатнулась.
"А что главное? Деньги? За деньги всё можно купить, даже внешность! Только денег у нас тоже нет. Я не выйду замуж и рожать не буду! Не хочу, чтобы моя дочка тоже была уродиной и мучилась как я!" – злость душила её.
"Влюбляются во внешность, а ценят душу и характер", - с сожалением проронила мама.
"А у меня плохой характер, сама же говорила! Разве может быть хорошим характер, если ты никому не нравишься? Как от прокажённой все бегут!" – слёзы текли по щекам Миланы. - "Почему ты не выбрала на роль отца кого-нибудь покрасивее?"
После окончания школы Милана могла бы легко поступить в университет, но её выбор пал на медицинское училище. Когда-то, ребёнком, она лежала в больнице с воспалением лёгких, и тогда медсёстры казались ей ангелами в белых халатах. Их волосы были спрятаны под шапочками, а лица светились добротой. К тому же, в училище учиться меньше, да и парней мало, никто не будет дразнить.
Училище Милана окончила с красным дипломом. Больные её обожали. Уколы она делала ловко, почти безболезненно, и всегда оставалась в палатах, чтобы выслушать жалобы на болячки и равнодушных детей. В терапевтическом отделении лежали в основном пожилые люди, но иногда в стационаре оказывались и молодые.
Один из таких пациентов, тридцатилетний Захар, всё время крутился возле медсестринского поста, оказывая Милане знаки внимания. Однажды, в процедурном кабинете, он неожиданно поцеловал её и пригласил в кино после выписки. Милана летала от счастья. Но дни шли, а Захар не звонил и не появлялся. Она даже собралась сходить к нему домой.
"Дурёха наивная", - покачала головой старшая медсестра Анна Степановна, её взгляд был полон сочувствия. "Женатый он".
"Вы так из зависти говорите!" – обиженно отвернулась Милана.
"Посмотри сама, на карте написано, что женат, и указан контактный номер жены", - Анна Степановна протянула ей медкарту Захара.
"Но она не приходила к нему ни разу!" – воскликнула Милана, её голос дрожал.
"Вот поэтому он и крутился возле тебя. Ты ему яблоки и апельсины покупала, еду домашнюю приносила. Жена с двумя детьми сидит. Младшему всего месяц, не с кем оставить".
"Про детей тоже в карте написано?" – спросила Милана, слёзы уже наворачивались на глаза.
"Он живёт в соседнем со мной доме. Я хорошо знаю его жену. Если бы почувствовала, что что-то серьёзное между вами назревает, давно бы сказала. А так… Видно, меня побоялся. Ты поосторожнее с такими. Ну-ну, не плачь. Будет и у тебя счастье. Не обойдёт. Мужчины медсестёр любят. Мы ухаживать и сочувствовать умеем, укол сделаем, если нужно", - Анна Степановна по-матерински обняла её.
В отделении лежала пожилая, интеллигентная женщина, Валентина Петровна. К ней никто не приходил. На её тумбочке не было пакета с яркими апельсинами, не стояла литровая банка с рубиновым морсом, приготовленным заботливой рукой дочери или мужа.
"Вас никто не навещает. Почему?" – однажды спросила Милана.
"Муж умер десять лет назад, а сын далеко живёт. У него семья и работа, зачем по пустякам беспокоить? Справлюсь сама", - ответила Валентина Петровна, её голос был слабым, но гордым.
"Но что может быть важнее здоровья матери? Вас скоро выпишут, у вас давление, как вы будете жить одна?" – Милана искренне переживала.
"Как-нибудь, Миланочка", - улыбнулась Валентина Петровна.
"А давайте я буду к вам приходить и помогать? Мне нетрудно. Я и укол сделаю, и давление проконтролирую. Я совершенно свободна".
"Да неловко как-то",- замялась Валентина Петровна.
"Мы ещё поговорим об этом, но сейчас мне надо идти", – Милана улыбнулась, нежно дотронулась до руки Валентины Петровны и вышла из палаты.
После выписки, как и обещала, Милана часто приходила к Валентине Петровне. Варила суп, ходила в аптеку и магазин, убирала квартиру. Ей нравилось бывать в большой просторной квартире, словно она принадлежала ей самой.
"Мой муж был военным, генералом, между прочим", - с гордостью рассказывала Валентина Петровна за чаем. - "Сколько мы с ним по гарнизонам поездили, по стране. Под конец жизни получили эту квартиру, да пожил он в ней всего ничего".
"А почему сын не с вами живёт? У вас же столько места", - удивилась Милана.
"Видишь ли, его жена хотела разменять эту квартиру на две. Не хотела с нами жить. А мне надоели общежития и временные квартиры, не хотела снова жить в тесноте. Я отказалась от размена. Мы с сыном поссорились. Муж переживал нашу ссору с сыном, вот откуда инфаркт. И не только из-за этого. Муж помог одному высокопоставленному чиновнику, когда служил в армии. Не буду называть его имени. Тот отблагодарил мужа, подарил ему перстень с редким бриллиантом. После смерти мужа сын приехал и попросил меня отдать ему перстень. А я отказала. Муж говорил, что хочет сдать его в музей. Он по вечерам часто его рассматривал. Какая-то необыкновенная огранка была у камня. Я уговаривала мужа сразу отдать перстень в музей. Но муж не мог с ним расстаться". – Валентина Петровна встала из-за стола и вышла из комнаты.
Через несколько минут она вернулась.
"Вот, смотри. Не бойся, можешь взять в руки".
"Тяжелое какое, и большое", - сказала Милана, примерив его на палец.
"Это мужской перстень. Муж не стал делать экспертизу. Говорил, что если подделка, то расстроится, а если историческая ценность, то рано или поздно о ней узнают коллекционеры, и неизвестно, чем дело кончится. Надо было давно его сдать в музей. Пусть хранится там. Не хочу, чтобы сына постигло несчастье. Он, вернее его жена, не отстанет".
Милана приходила к Валентине Петровне каждый день утром или вечером, в зависимости от смены в больнице. Убирала квартиру, ходила в магазин. Как-то раз Валентина Петровна показала, где лежит узелок с одеждой, в которой её похоронить.
"А адрес сына? Его телефон?" – спросила Милана. – "Если что случится, ему же нужно будет сообщить".
"Нет у меня ни адреса, ни телефона. Муж выбросил после нашей ссоры".
Но однажды всё же случилось то, чего боялась Милана – у Валентины Петровны случился инсульт. Милана в это время была на работе. Она слишком поздно нашла на полу ещё живую Валентину Петровну, вызвала «скорую», но спасти её не удалось.
Милана не знала, как сообщить сыну о смерти матери, похоронила её сама. Нашла деньги на похороны, предусмотрительно вложенные в пакет с одеждой.
Через две недели Милане позвонила соседка Валентины Петровны и сказала, что приехал её сын. На всякий случай Милана оставила ей свой номер. Она еле дождалась окончания работы. Открывать дверь своим ключом не стала, позвонила. Её встретил приятный мужчина лет сорока пяти.
"Почему вы не приезжали, не звонили, не оставили адрес? Я не знала, как вам сообщить", - голос Миланы дрожал от смущения и обиды.
"Мы поругались в последний мой приезд. Мы всегда с ней ссорились. Мама не любила мою жену. Я развёлся с женой, мама была права на её счёт. Только я слишком поздно понял это. Приехал, а её уже нет", – он низко склонил голову и всхлипнул. - "Вы помогали ей, похоронили. Спасибо вам большое".
"Мне пора идти", - сказала Милана, пытаясь скрыть свою неловкость.
"Не уходите, пожалуйста. Побудьте со мной", - попросил Михаил и удержал Милану за руку.
"Хорошо", - Милана осталась.
Они пили чай, и Михаил жаловался на свою жизнь, на то, что не успел сказать матери, как любит её, что был не прав, не успел получить у неё прощение. Милане стало жалко убитого горем Михаила.
Она влюбилась. Из больницы торопилась к нему. Замечала передвинутую мебель в квартире, смятое бельё в шкафах. Но не придавала этому значения. Это его квартира, и он может в ней делать всё, что захочет. Тем более, что Михаил радовался её приходу, обнимал, целовал и тянул в постель.
Любовь мужчины всегда преображает женщину, делая её красивее. Черты лица Миланы стали мягче, а глаза светились счастьем.
Михаил говорил, что сначала сделает ремонт в квартире, а потом уже будет искать работу. Они поженятся с Миланой и будут жить здесь вместе.
Женщины доверчивы к словам мужчины, в которого влюблены. Милана думала, что вот и к ней пришло счастье. Она отдавала Михаилу свою любовь и не замечала ничего вокруг. Мама предостерегала Милану, но та не слушала, верила только своему сердцу. Слишком долго она ждала счастья, чтобы отказаться от него.
Однажды Милана пошла в ванную, включила воду и разделась, когда вспомнила, что забыла взять полотенце. Вчера выстирала и убрала в шкаф. Милана накинула халат и вышла из ванной. Михаил стоял у кухонного окна, отвернувшись, и разговаривал по телефону.
Милана взяла из шкафа полотенце и уже шла назад, когда поняла, что Михаил говорит кому-то о ней.
"Потерпи немного. Она должна мне довериться… Перестань говорить ерунду и не ревнуй… Я же сказал, между нами нет ничего. Ты бы видела её. Тощая, страшная… Через полгода я вступлю в права на квартиру и мы заживём…"
Милане стало жарко. Она на цыпочках проскользнула в ванную, наспех вымылась. Когда она вошла в кухню, Михаил сидел за столом, задумавшись.
"Кто звонил?" – спросила Милана, пытаясь скрыть дрожь в голосе.
"А? Это я звонил насчёт ремонта", – как ни в чём не бывало, соврал Михаил.
Милана поняла. Он не любит её, ему что-то нужно от неё. И она даже знала что – узнать, где Валентина Петровна хранила деньги и перстень. Она знала, что в музей мать Михаила не успела отдать кольцо. Оно здесь, в квартире.
"Пожалуй, я поеду домой. Кажется, я заболела. Приму лекарство, высплюсь", - она через силу улыбнулась. – "А то ещё заражу тебя". – Милана для верности покашляла.
"Да, конечно, и поправляйся скорее. Я буду ждать тебя", – Михаил даже не попытался удержать её.
Два дня Милана ходила как в воду опущенная, не зная, что делать. Получалось, что Михаил не развёлся с женой, а придумал целый план, как войти в доверие и выпытать у неё, где мать хранила перстень. Но кольцо не давало ей покоя. Валентина Петровна спрятала его хорошо, но найти можно, даже случайно. А этого она допустить не должна. И после работы Милана поехала к Михаилу.
Она открыла дверь своим ключом, который ей дала ещё Валентина Петровна, и застыла, войдя в комнату. Все шкафы были открыты, бельё и вещи разбросаны на полу, на кухне открыты все банки с крупами. Михаил рылся в книгах.
"Что ты делаешь?!" – спросила Милана, её голос был полон негодования.
Михаил резко обернулся.
"Ты сказала, что не приедешь сегодня. Поправилась?" – Он выпрямился. - "Хорошо, что приехала. Ты должна знать, где мать спрятала перстень".
"Я не понимаю… Какой перстень?" - Милана сделала вид, что впервые слышит о нём.
Михаил медленно направился к ней. В его глазах Милана увидела решительность и угрозу вместо прежней нежности. Она попятилась к входной двери. Милана хотела отпереть дверь, но Михаил схватил её за плечи и развернул к себе.
"Не строй из себя дурочку. Всё ты знаешь. Неужели пред смертью мать ничего не сказала тебе? Или ты взяла его? Говори!" - Михаил больно сжал её плечи.
"Она ничего мне не говорила, только показала вещи, в чём её похоронить", - пролепетала Милана, морщась от боли.
Михаил не сводил с неё глаз. Милане стоило большого труда выдержать его взгляд. Михаил вдруг отпустил её.
"Я всё равно найду его. Оставь ключи и уходи", - устало сказал он.
В кухне зазвонил телефон, и Михаил ушёл, оставив Милану одну в прихожей. Он говорил по телефону, отвернувшись к окну. Милана глянула на портрет генерала на стене. Он висел на своём месте, хотя и криво. Милана метнула взгляд на спину Михаила. Медлить было нельзя. У неё не будет больше возможности взять перстень. И почему она не сделала этого раньше?
На полу валялись вещи. Можно было не беспокоиться, что Михаил услышит шаги Миланы. Она подошла к портрету, приподняла тяжёлую толстую раму и нащупала рукой приклеенный к внутренней стороне портрета небольшой свёрток. Милана отодрала его, зажала в руке и вернулась в прихожую.
Михаил по-прежнему говорил по телефону. Милана не стала ждать его, оставила ключи на тумбочке и выбежала из квартиры.
Она шла на остановку автобуса, и слезы застилали ей глаза. Милана то и дело оглядывалась, не преследует ли её Михаил. Два раза она чуть не упала, споткнувшись.
Она выполнит за Валентину Петровну просьбу её мужа. Не обращая внимания на расспросы мамы, Милана бросилась в свою комнату и спрятала свёрток под матрацем. Потом села на кровать и разревелась.
На следующий день она нашла в интернете телефон музея и договорилась с директором о встрече. Ехала в автобусе и прижимала сумку к груди.
Директор сказал, что камень действительно не рядовой, в России раньше не делали такую огранку алмазам. Нужна тщательная экспертиза, и не здесь, а в Москве.
"Пожалуйста, заберите его. Делайте, что нужно. Меня просили отдать его в музей…" - Милана рассказала, что узнала от Валентины Петровны.
Вот и всё. Она выполнила волю своей знакомой. Ни Михаил, ни его жена не получат перстень. Хватит с них большой квартиры генерала. Во всей этой истории ей было жалко себя. Она снова обманулась.
«Всё, хватит. Больше никому не буду верить. Можно же взять ребёнка из детского дома и воспитать его. И никому больше не передам по наследству ни своей некрасивой внешности, ни неудачливости. А с этим можно не спешить. Мне всего двадцать восемь», - решила непривлекательная Милана по дороге на работу, где её ждали больные, готовые поделиться радостью и печалью с медсестрой, хорошо делавшей уколы…
"Семья – это когда все вместе выносят мусор, а потом ссорятся, кто его выносил последним."
(Автор неизвестен)