Когда меня спрашивают, с какими расстройствами я работаю, мне всегда хочется ответить: «А вы уверены, что это правильный вопрос?»
Ведь если мы говорим о терапии — настоящей, живой, человеческой — то разве диагнозы должны быть на первом месте?
Обучающие программы: где в протоколах место для человека?
Современное обучение терапии часто выглядит так:
«Депрессия по протоколу: 12 сессий»
«Тревожные расстройства: стандартная схема»
«ОКР: пошаговый алгоритм»
И вроде бы всё логично: есть исследования, есть проверенные методы, есть структура. Но когда молодой специалист выходит в реальную практику, он вдруг сталкивается с тем, что…
…его клиенты не читали учебников.
Они приходят не с «классической депрессией», а с уникальной смесью отчаяния, усталости, семейных конфликтов и личных кризисов. Их тревога не укладывается в аккуратные критерии «генерализованного тревожного расстройства» — она переплетена с детскими травмами, неуверенностью, страхом будущего.
И тогда терапевт, который привык мыслить протоколами, оказывается в тупике.
«Я не протокол, я человек»: случаи из практики
История 1: «Депрессия», которой не было
Ко мне пришла женщина с жалобами на подавленность, апатию, бессонницу. По всем критериям — депрессия. Стандартный протокол предполагал когнитивную работу с автоматическими мыслями, поведенческую активацию…
Но уже на второй сессии выяснилось, что её «депрессия» началась после того, как муж сказал: «Ты больше не интересна мне в постели».
Она не была просто «депрессивной». Она была униженной, преданной, потерявшей веру в себя.
И если бы я просто следовала протоколу «лечения депрессии», мы бы годами копались в её «негативных схемах», не касаясь главного — её боли от того, что её больше не хотят.
История 2: Тревожный клиент, который «неправильно» тревожился
Молодой мужчина с паническими атаками. Протокол говорит: работа с катастрофизацией, дыхательные техники, экспозиция.
Но в процессе выяснилось, что его паника — это крик его тела, которое годами игнорировалось. Он ненавидел свою работу, но боялся уйти. Боялся разочаровать родителей. Боялся признаться даже себе, что живёт не своей жизнью.
Его «тревожное расстройство» было не болезнью, а единственным способом, которым его психика пыталась до него достучаться.
Почему протоколы иногда делают терапию бездушной?
Проблема не в самих протоколах. Они нужны. Проблема в том, что:
- Диагноз становится ярлыком. Вместо человека терапевт видит «F32.1» (депрессия) или «F41.1» (тревожное расстройство).
- Терапия превращается в сборку мебели по инструкции.Шаг 1: выявить автоматические мысли.Шаг 2: оспорить.Шаг 3: дать домашку.Но люди — не шкафы.
- Терапевт перестаёт думать. Вместо того чтобы чувствовать клиента, он ищет в голове: «А что там в протоколе на этот случай?»
Как работать по протоколу, не теряя человека?
- Протокол — это карта, но не территория.
Он помогает не заблудиться, но идти всё равно придётся самому. - Диагноз — это начало разговора, а не его конец.
За каждой «депрессией» стоит своя история. За каждой «тревогой» — уникальный страх. - Гибкость важнее следования правилам.
Иногда нужно отступить от протокола, чтобы услышать то, что клиент не может сказать прямо. - Терапия — это про отношения, а не про техники.
Даже самая совершенная методика не сработает, если между терапевтом и клиентом нет контакта.
Что в итоге?
Я всегда стараюсь помнить, что люди приходят не за «коррекцией симптомов». Они приходят за тем, чтобы их наконец услышали.
И если мы, терапевты, забудем об этом — тогда зачем вообще всё это?
Автор: Елизавета Белолипцева
Психолог, Клинический психолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru