— Мы с сыном решили: ты уезжаешь! — сказала Анна Петровна, стоя в дверях кухни с видом полководца, объявляющего капитуляцию.
Я медленно поставила чашку с чаем на стол и посмотрела на свекровь. Потом на мужа. Игорь сидел за столом и старательно изучал узор на клеёнке.
— Как это мы решили? — спросила я тихо. — Игорь, ты можешь на меня посмотреть?
Он поднял голову. Лицо красное, глаза бегают.
— Мариш, ну... мама права. Нам нужно время подумать.
— О чём подумать? — я почувствовала, как голос дрожит. — О том, что ты хочешь развестись?
— Не развестись, — быстро сказал он. — Просто... пожить отдельно. Разобраться в отношениях.
Анна Петровна довольно кивнула.
— Вот именно. Мария, ты молодая, найдёшь себе квартиру. А мы с Игорем спокойно всё обдумаем.
— Мы с Игорем? — я встала. — Анна Петровна, а вы-то тут при чём?
— При том, что это мой сын. И я вижу, как он мучается в этом браке.
— Мучается? — я посмотрела на Игоря. — Ты мучаешься?
Он отвёл взгляд.
— Марина, ну не всё же так гладко у нас. Ты же сама видишь.
— Что я должна видеть?
— Ну... ты постоянно недовольна. Мамой недовольна, мной недовольна, работой недовольна.
— Игорь, я недовольна тем, что твоя мать решает за нас, где нам жить и как нам жить. Это нормально.
— Никто ничего не решает, — вмешалась Анна Петровна. — Я просто высказываю своё мнение. В своём доме имею право.
— Ваше мнение? — я развернулась к ней. — Анна Петровна, а вы помните, что вчера сказали?
— Что я сказала?
— Что моя стряпня невкусная. Что я плохо убираюсь. Что у меня характер скверный. Это ваше мнение?
— Да, моё, — она подняла подбородок. — И что с того?
— А то, что ваш сын этого не говорил. Пока вы не начали ему внушать.
Игорь дёрнул плечом.
— Мам, ну зачем ты так? Марина не плохо готовит.
— Не заступайся за меня, — резко сказала я. — Если ты действительно хочешь, чтобы я уехала, скажи прямо. Сам. Своими словами.
Повисла тишина. Анна Петровна смотрела на сына выжидающе. Игорь ёрзал на стуле.
— Марина, — сказал он наконец, — может, правда стоит пожить отдельно? Ненадолго.
— Сколько это ненадолго?
— Ну... месяц. Два.
— И что потом?
— Потом посмотрим.
Я кивнула.
— Понятно. Значит, решение принято.
— Марина, не обижайся, — Игорь протянул руку, но я отстранилась.
— Я не обижаюсь. Я просто понимаю, что произошло.
— Что произошло? — спросила Анна Петровна.
— Вы добились своего, — ответила я, глядя ей в глаза. — Поздравляю.
Она усмехнулась.
— Мария, никто ничего не добивался. Просто жизнь расставила всё по местам.
— Это вы расставили, — сказала я. — Но ничего. Я соберу вещи и уеду.
— Куда поедешь? — спросил Игорь.
— К родителям. Пока не найду квартиру.
— Надолго?
— А тебе какая разница? — я пожала плечами. — Ты же хочешь подумать.
Собирала вещи молча. Игорь стоял в дверях спальни и смотрел, как я складываю одежду в чемодан.
— Марина, — сказал он вдруг, — ты не думай, что я тебя не люблю.
— Конечно, любишь, — я даже не повернулась. — Но мамочку больше.
— Не говори так.
— Почему? Это же правда.
— Мама у меня одна.
— И жена у тебя одна. Была.
— Марина, ну не делай из мухи слона. Мы же не разводимся.
— Нет, — я застегнула чемодан, — мы просто расстаёмся.
— Временно.
— Посмотрим.
Анна Петровна вышла проводить меня до двери. Стояла в прихожей с таким видом, будто провожает нежелательную гостью.
— Мария, — сказала она, когда я надевала куртку, — ты не обижайся на старуху. Я желаю вам добра.
— Знаю, — ответила я. — Только понимаем мы добро по-разному.
— Игорь мужчина тонкий, ранимый. Ему нужна особенная жена.
— Понятно. Я не особенная.
— Я этого не говорила.
— Не говорили. Но подразумевали.
Я взяла чемодан и пошла к двери.
— Мария, — окликнула меня Анна Петровна.
— Что?
— Игорь позвонит.
— Может быть, — сказала я и вышла.
Родители встретили меня как-то странно. Мама сразу принялась расспрашивать, что случилось. Папа молчал, но по лицу видно было, что он всё понял.
— Ма, — сказала я, сев на кухне, — можно я у вас поживу немного?
— Конечно, дочка. А что с Игорем?
— Игорь остался с мамой.
— Совсем?
— Не знаю. Пока что так.
Мама покачала головой.
— Я же говорила тебе, что эта свекровь добром не кончится.
— Говорила, — согласилась я. — Но я думала, что справлюсь.
— Никто не справляется с такими свекровями, — вздохнул папа. — Они детей своих не отпускают.
— Игорь уже не ребёнок. Ему тридцать лет.
— Для неё он всегда будет ребёнком.
Игорь правда позвонил. На следующий день.
— Как дела? — спросил он.
— Нормально. А у тебя?
— Тоже нормально. Мама борщ варила.
— Хорошо.
Помолчали.
— Марина, — сказал он, — может, встретимся?
— Зачем?
— Поговорить.
— О чём?
— Ну... о нас. О будущем.
— Хорошо. Встретимся.
Встретились в кафе. Игорь выглядел помятым, небритым. Заказал кофе, даже не притронулся.
— Как живёшь? — спросил он.
— Ищу квартиру.
— Зачем? Может, зря мы всё это затеяли?
— Мы? — я подняла бровь. — Игорь, это ты меня выгнал.
— Я не выгонял. Я просто согласился, что нам нужно время.
— На что?
— Подумать.
— И о чём ты думаешь?
Он вздохнул.
— О том, что дома теперь как-то... скучно.
— Скучно?
— Да. Мама всё время спрашивает, что я ем, во сколько приду, с кем встречаюсь. Как в детстве.
— Она же о тебе заботится.
— Да, но... это утомляет.
— Игорь, а что ты хотел услышать от меня?
— Не знаю. Может, что ты простишь меня?
— За что?
— За то, что согласился на разъезд.
— Я и так тебя простила.
— Правда?
— Да. Но это ничего не меняет.
— Почему?
— Потому что в следующий раз будет то же самое.
— Не будет.
— Будет, Игорь. Потому что ты не можешь сказать маме нет.
Он помолчал.
— А если я скажу?
— Тогда посмотрим.
Ушла я от родителей через неделю. Нашла однокомнатную квартиру на окраине. Маленькую, но свою. Игорь помог с переездом. Таскал коробки, собирал мебель, молчал.
— Марина, — сказал он, когда мы закончили, — может, я останусь?
— Зачем?
— Хочется.
— А мама?
— Скажу, что у друга задержался.
— Игорь, не надо врать.
— Тогда скажу правду.
— Что ты ночуешь у жены?
— Да.
— Скажи.
Он позвонил маме прямо при мне.
— Мам, я сегодня не приду. Остаюсь у Марины.
Слышно было, как она кричит в трубку. Игорь отодвинул телефон от уха.
— Мам, мам, успокойся. Я взрослый человек.
Анна Петровна что-то быстро говорила. Игорь слушал, хмурился.
— Мам, я не бросаю тебя. Я просто хочу побыть с женой.
Ещё крик.
— Хорошо, я понял. До свидания.
Он положил трубку.
— Что сказала? — спросила я.
— Что если я останусь здесь, то домой можешь не возвращаться.
— И что ты решил?
— Остаюсь.
В ту ночь мы говорили до утра. О том, что происходило в нашем браке. О том, что я чувствовала, живя с его матерью. О том, что он чувствовал, разрываясь между нами.
— Марина, — сказал он под утро, — я понял одну вещь.
— Какую?
— Что мама никогда не примет ни одну мою жену.
— Почему?
— Потому что для неё я всегда буду маленьким мальчиком. А жена — это угроза.
— И что ты с этим будешь делать?
— Не знаю пока.
Утром он поехал домой за вещами. Вернулся мрачный.
— Что случилось?
— Мама сказала, что если я съезжаю, то пусть сразу забираю все вещи.
— Значит, она серьёзно настроена.
— Получается, что да.
— Жалеешь?
— О чём?
— Что поссорился с мамой из-за меня.
— Марина, я не из-за тебя поссорился. Я повзрослел наконец.
Игорь съехал от матери окончательно. Мы стали жить вместе в моей однушке. Тесно, но спокойно. Анна Петровна не звонила. Игорь звонил ей сам, но она трубку не брала.
— Может, сходить к ней? — спросил он однажды.
— Сходи.
— Пойдёшь со мной?
— Нет. Это между вами.
Он сходил. Вернулся расстроенный.
— Не открыла дверь. Хотя я знаю, что она дома была.
— Игорь, дай ей время. Она привыкнет к мысли, что ты взрослый.
— А если не привыкнет?
— Тогда это её выбор.
Прошёл месяц. Анна Петровна так и не звонила. Игорь переживал, но держался. Работал, помогал мне по дому, не жаловался на тесноту.
Однажды вечером раздался звонок в дверь. Игорь открыл — на пороге стояла его мать. Растрёпанная, в старом пальто, с потухшими глазами.
— Мама! — Игорь бросился её обнимать. — Что случилось?
— Игорь, — сказала она тихо, — можно войти?
Мы усадили её за стол, напоили чаем. Анна Петровна сидела и молчала.
— Мам, что происходит? — спросил Игорь.
— Меня выселяют, — сказала она вдруг.
— Как выселяют?
— Квартиру продают. Новые хозяева велели освободить жильё.
— Но ты же там прописана!
— Была. Оказалось, меня выписали ещё год назад. Только я не знала.
— Как не знала?
— Племянник документы оформлял. Сказал, что наследство переоформляет. А сам квартиру на себя записал и продал.
Игорь побледнел.
— Мам, а почему ты мне не звонила?
— Как звонить? Я же сказала, что если ты уйдёшь, то больше мне не сын.
— Мам, это же глупости.
— Для меня не глупости.
Анна Петровна вытерла слёзы.
— Игорь, я не знаю, что делать. Вещи мои на улице. Идти некуда.
— Мам, как некуда? Конечно, есть куда. Оставайся у нас.
— У вас? — она посмотрела на меня. — Марина согласится?
Я встретила её взгляд.
— Анна Петровна, я не выгоняю людей на улицу.
— Даже меня?
— Даже вас.
— Но ведь я... я же тебя...
— Забудем, — сказала я. — Главное, что вы теперь понимаете: мы семья. Одна семья.
Анна Петровна кивнула.
— Понимаю. И прошу прощения.
— Не надо прощения. Надо просто жить дружно.
Мы поехали за её вещами. Игорь ругался с новыми хозяевами, требовал дать матери время на сборы. В итоге увезли всё самое необходимое.
Анна Петровна поселилась у нас. В однокомнатной квартире стало совсем тесно, но как-то уютно. Она помогала готовить, убираться, больше не критиковала.
— Мария, — сказала она мне однажды, — я была неправа.
— В чём?
— Думала, что знаю, что лучше для Игоря. А оказалось, что он сам лучше знает.
— Все мы иногда ошибаемся.
— Ты меня простила?
— Давно уже.
Через полгода мы сняли трёхкомнатную квартиру. Игорь, я и Анна Петровна. Жили мирно. Свекровь больше не вмешивалась в наши дела, а я не мешала ей общаться с сыном.
— Знаешь, — сказал мне Игорь как-то вечером, — мама говорит, что я стал счастливее.
— Стал?
— Да. И она тоже.
— Почему?
— Потому что теперь мы живём честно. Без обмана, без хитростей.
Я кивнула. Да, теперь мы жили честно. И это было правильно.