Как ведьма, мимо этой истории я пройти не могла, и, как понимаю, об этом советском враче и его тихом подвиге знают у нас немногие.
Георгий Федорович Синяков был призван в армию на второй день войны. А 5 октября 1941 года в Киеве cо всей своей медсанчастью он был взят в плен прямо из-за операционного стола, где оперировал очередного пациента - раненого бойца. Пациенту не повезло, и не по вине доктора.
После пленения доктор прошел несколько лагерей: Борисполь, Дарница, наконец, в мае 42-го оказался в Кюстринском международном лагере для военнопленных. Там Георгий Синяков лишился своего имени и стал заключенным № 97625.
Хотя местный высокоученый и, конечно же, титульный начальник лазарета заявлял, что "самый лучший русский врач никогда по своей выучке не дотянет даже до немецкого санитара", лекарей, а особенно - хирургов, ценили.
Народу много, кто-то же должен всех лечить... Поэтому ему позволили "показать свое умение" - и голодный русский пленный несколько часов оперировал другого пленного, проводя спасительную для того резекцию желудка и c блеском закончив операцию. C того дня он проводил операции каждый день, наблюдал и перевязывал пациентов, а пленные военврачи из Европы (лагерь-то международный) с удовольствием ему ассистировали. Повышали насмотренность и квалификацию у "недосанитара".
Однажды сын охранника лагеря проглотил кость и чуть не умер (а что - для немцев охрана лагеря - это работа не хуже другой, и семья рядом, и вообще...). Заключенный № 97625 спас этого ребенка. Мать спасенного, истинная арийка, была до того благодарна доктору, что целовала ему руки, став перед пленным русским на колени.
После этого жизнь заключенного № 97625 улучшилась - свобода передвижения по лагерю, дополнительный паек...
Появилось, чем подкармливать больных, а свою свободу передвижения он использовал для начала конспиративной работы - сообщения между бараками доставлял, и даже листовки о наступлении и победах РККА.
Правда, была одна загвоздочка - в отличии от приболевших немцев и прочей "чистой европейской публики", советские как-то не слишком-то хотели у него выздоравливать. Так случилось и с "ночной ведьмой" Анной Егоровой, которая, к моменту пленения, имела около 300 боевых вылетов и была очень известной летчицей. Когда её самолет подбили немцы, она получила травмы и ожоги, оказавшись на земле в бессознательном состоянии, но поймавшие "ведьму" немцы решили вылечить ее, чтобы потом с помпой казнить. На Родине она стала Героем Советского Союза - посмертно. До выяснения ошибки надо было пройти долгий и сложный путь.
А доктор Синяков испортил немцам такой отличный план. Нет, он лечил её со всем возможным старанием, только вот Егоровой становилось всё хуже, а раны пахли так, как будто она заживо разлагалась. И вот... случился закономерный конец.
Правда, на самом деле раны зажили, и пахли они ужасающе из-за специальной мази разработки доктора Синякова, призанной максимально замаскировать выздоровление, а гибель столь ценной пленной была ловкой инсценировкой для её освобождения, почти как в книге про графа "Монте-Кристо", только она упала не в мешке море, а в яму, и при этом аккуратно снабженная всем для своего дальнейшего освобождения и бегства.
И таких, как Егорова, пациентов у Синяков было много.
Очень много.
Однажды в лагерь привезли тяжело раненного советского разведчика. На допросах он молчал - а допрашивать его с пристрастием было нельзя, фашисты в любой момент могли лишиться столь ценной добычи... Тогда гестаповцы отправили пленника на лечение, а решив, для верности, подсадить к нему провокатора. Узнав об этом безотказном плане, Синяков и белградский профессор Павле Трпинац, захватив трех санитаров, один из которых знал азбуку Морзе, устроили в бараке, где находился раненый молчун, обход. Раненый лежал в отдельной каморке под охраной автоматчика. А рядом - провокатор, изображавший такого же страдальца.
Доктор Трпинац встал между топчанами, а Синяков громко расспрашивал сначала провокатора, а потом и разведчика о самочувствии, те, естественно,в ответ только стонали - один натурально, а другой - актерствуя в меру таланта, а тем временем санитар-радист отстукивал пальцами по бинтам советского разведчика: "Рядом - провокатор". Он повторял это до тех пор, пока раненый движением век не показал, что всё понял.
Среди спасенных русским доктором были и еще известные люди, которые потом и рассказали о подвиге Георгия Синякова, кроме Анны Егоровой. Штурмовика Николая Майорова сбили в воздушном бою. Ранения у него были очень тяжелые, серьезно повреждена рука, начиналась гангрена. Синяков руку летчику спас. Летчик-истребитель Александр Каширин в Кюстринский лагерь попал уже без сознания: умирал от гангрены ступней ног. Синяков спас и его.
И, да, был у него помощник, рисковавший жизнью наравне с пленным, и это был немец, военный переводчик, капрал Гельмут Чахер: он учился в СССР, женился там на русской, Клавдии Осиповой, и вернулся в Германию почти перед самой войной. Русским он сочувствовал. Врача бесконечно уважал. И отлично знал местность. Именно потому все и получалось у беглецов.
Когда к лагерю подошла РККА, самых ценных и здоровых из лагеря отогнали дальше от линии фронта, а 3000 человек слабых и больных было решено ликвидировать.
И Синяков решился рискнуть, хотя ему, за многие "заслуги перед рейхом" и так хотели сохранить жизнь. Он уговорил администрацию лагеря не брать лишнего греха на душу, и... отчитаться как надо, а этих - оставить. Просто оставить живыми.
И ведь оставили!
А когда в лагерь ворвались советские освободители, хирург Синяков успел прооперировать более 70 раненых танкистов. А потом, снова в составе медсанбата он дошел до Берлина и на Рейхстаге свой автограф оставил.
А потом... потом была работа в Челябинске, в медсанчасти тракторного завода. И там доктора очень ценили. А вот наград не удостоили, хотя спасенные им люди, все - герои войны, хлопотали о награждении.
В 1961 году в "Литературной газете" появился очерк об Анне Егоровой, той самой "ночной ведьме", и она тоже признавалась читателям на всю страну, кому обязана жизнью.
Правда, резонанс все-таки был.
Снова поднялась волна памяти. Спасенные им люди стали присылать ему письма изо всех уголков Советского Союза! Синякова пригласили в Москву. Говорят, хотели присвоить звание Героя Советского Союза, но тот факт, что он еще и немцев лечил и ребенка надсмотрщика спас, помешал...
Не знаю, но вполне возможно. У нас героев так много, что традицию ими разбрасываться можно считать одной из скреп.
Потом доктор Синяков трудился ассистентом кафедры факультетской хирургии в Челябинском государственном медицинском институте. Скончался он в 1978 году. Ему было 74 года.
На стене городской больницы №8 (бывшая медсанчасть Тракторного завода) есть мемориальная доска в память о легендарном докторе. И всё.
Ни книги, ни фильма...
Только память тех, кто умеет помнить. Теперь и вы.
НепоДзензурное традиционно тут:
https://vk.com/public199851025
или тут
https://old-venefica.livejournal.com/
Сарказм в уксусе, йад с перцем, окололитературные изыскания и прочие деликатесы, взращенные на отечественных реалиях